Катя стояла у плиты уже больше получаса.
Катя стояла у плиты уже больше получаса. В кухне было душно, пахло луком и жареным мясом, вытяжка гудела, но не справлялась. Она машинально помешивала соус и прислушивалась к звукам в прихожей — вот-вот должен был вернуться Виктор.
Голова болела с самого утра. Сначала тупо, потом всё сильнее, словно кто-то сжимал виски железным обручем. На работе она несколько раз выходила в коридор, надеясь, что станет легче, но совещание затянулось. Новое руководство, новые правила, обязательное присутствие — никто не спрашивал, удобно это или нет.
Она пришла домой раньше мужа всего на двадцать минут. Скинула туфли, даже не переоделась — сразу прошла на кухню. Катя знала: если ужин будет не готов вовремя, вечер будет испорчен. В лучшем случае — ворчанием. В худшем — криком.
Дверь хлопнула чуть громче, чем нужно.
— Катя? — раздался голос Виктора.
Она вздрогнула.
— Я на кухне, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Виктор зашёл, оглядел плиту, кастрюли, сковороду.
— И сколько мне ещё ждать ужин? — спросил он, уже недовольно.
— Минут тридцать, и всё будет готово, — быстро ответила Катя.
Он нахмурился, словно она сказала что-то неприличное.
— Тридцать минут?! А чем ты вообще занималась после работы?
Катя глубоко вздохнула.
— Я пришла домой почти одновременно с тобой. Меня задержали на совещании, я сразу начала готовить.
— Потерпи? — переспросил он, повысив голос. — Это я должен терпеть? Я голодный!
— Витя, это всего полчаса…
— А почему я вообще должен ждать? Где ты была после работы? — его голос становился всё резче.
— Да нигде я не была! Совещание. Обязательное. Я же говорю!
— А мне какое дело до твоих совещаний? — Виктор раздражённо махнул рукой. — Из-за них я должен голодать?
Катя почувствовала, как внутри всё сжимается. Она знала этот тон. Знала, чем он может закончиться.
— Это не от меня зависит…
— Значит, должна была приготовить вчера! — он ударил ладонью по столу так, что звякнули приборы. — Поняла?
Катя замолчала. Она смотрела на мужа широко раскрытыми глазами, не решаясь ответить.
— Я не слышу! — рявкнул он. — Ты меня услышала?
Она кивнула, но этого оказалось недостаточно.
— Громко скажи!
— Я… я всё поняла… — прошептала она.
— Громко!
— Я всё поняла. Такого больше не будет, — сказала Катя, собирая остатки сил.
— Вот так-то лучше, — буркнул Виктор и вышел в гостиную. — Как приготовишь — позови!
— Хорошо, милый, — тихо ответила она, хотя внутри всё дрожало.
Когда он ушёл, Катя медленно опустилась на кухонный уголок. Руки тряслись. Она закрыла глаза, считая вдохи, чтобы не расплакаться. «Потерпи. Просто потерпи», — повторяла она себе.
Через тридцать пять минут она накрыла на стол.
— Витя, ужин готов, — сказала она, стараясь говорить ровно.
— А сколько времени прошло? — донеслось из гостиной.
— Как и говорила, примерно полчаса…
— Нет, почти сорок! — снова повысил он голос.
Она попыталась что-то объяснить, но он уже сел за стол. Ел он с аппетитом, громко, не обращая на неё внимания. Катя ковырялась в тарелке, еда казалась безвкусной. После ужина Виктор ушёл к телевизору, а она осталась убирать со стола, мыть посуду, вытирать столешницу.
Когда всё было сделано, Катя легла в спальне. Голова раскалывалась. Она закрыла глаза, надеясь хоть немного отдохнуть.
Но Виктор не дал ей долго лежать.
— Чего одна валяешься? — сказал он, заходя. — Со мной не хочешь посидеть?
— У меня голова болит… я просто прилегла, — осторожно ответила она.
— Таблетку выпей и пойдём, — он потянул её за руку. — Я соскучился.
Она поморщилась.
— Хорошо… только не тяни так, пожалуйста.
— Вот и умница, — сказал он и хлопнул её по бедру.
— Ай… неприятно же, — вздрогнула она.
— Тебе всегда всё неприятно, — усмехнулся он. — Терпи.
Они сидели перед телевизором. Виктор смотрел фильм, смеялся в нужных местах. Катя кивала, соглашалась, почти не слыша, о чём шла речь. Ей хотелось, чтобы вечер поскорее закончился.
Позже, в спальне, он снова стал настойчивым.
— Вить… у меня правда болит голова. Давай не сегодня? — тихо попросила она.
Он недовольно вздохнул.
— У тебя она всегда болит.
Катя отвернулась к стене, сжимая кулаки. Внутри было пусто и холодно. Она думала о том, как всё это началось не сразу. Когда-то Виктор был другим — внимательным, заботливым. Или ей так казалось.
Она вспоминала себя прежнюю — смеющуюся, уверенную, с планами и мечтами. И не могла понять, в какой момент всё это исчезло.
За окном медленно проезжали машины, свет фар скользил по потолку. Катя лежала, считая секунды, и чувствовала, как усталость накрывает её целиком.
Ей хотелось верить, что когда-нибудь станет по-другому. Что она найдёт в себе силы. Но сегодня у неё не было даже сил думать об этом.
Она просто закрыла глаза.
Катя долго не могла уснуть. Виктор сопел рядом, раскинувшись на половине кровати, будто не произошло ничего особенного. Для него вечер был обычным — ужин, телевизор, привычная близость. Для неё — ещё один день, вычеркнутый из жизни.
Голова пульсировала, таблетка почти не помогла. Катя смотрела в темноту и думала, что так проходят недели, месяцы, годы. Один похожий на другой. Сначала она оправдывала Виктора: устал, проблемы на работе, характер тяжёлый. Потом стала оправдывать себя: «Я сама виновата», «Надо быть терпеливее», «В семьях у всех так».
Но где-то глубоко внутри росло чувство, которое она всё чаще пыталась заглушить, — страх.
Утром она встала раньше мужа. Осторожно, чтобы не разбудить. На кухне включила чайник и прислонилась к столешнице. В отражении тёмного окна она увидела своё лицо — осунувшееся, с потухшими глазами. Когда она стала такой?
На работе коллеги обсуждали отпуск, смеялись. Катя слушала вполуха. Она всё чаще ловила себя на мысли, что боится возвращаться домой. Раньше дом был местом отдыха, теперь — местом напряжённого ожидания.
— Катя, ты в порядке? — спросила Ирина из соседнего отдела.
— Да… просто не выспалась, — автоматически ответила она.
Вечером Виктор был в хорошем настроении. Даже пошутил за ужином. Такие вечера пугали Катю не меньше скандалов — она знала, что за ними часто следуют резкие перепады.
— Слушай, — сказал он, — у нас в субботу друзья придут. Приготовь что-нибудь нормальное, ладно? Не как в прошлый раз.
— Хорошо, — тихо ответила она.
— И уберись как следует. А то стыдно.
Она кивнула. Внутри что-то оборвалось. «Стыдно» — будто она не жена, а провинившийся ребёнок.
В субботу она с утра убиралась, готовила, снова и снова проверяла, всё ли идеально. Когда пришли гости, Виктор был улыбчивым, галантным, шутил, обнимал её за плечи. Со стороны они выглядели почти счастливыми.
— Тебе повезло с женой, — сказал кто-то из гостей. — Хозяйка отличная.
Виктор усмехнулся:
— Ну а как иначе.
Катя улыбнулась, хотя внутри было пусто.
Позже, когда гости ушли, он стал раздражённым.
— Могла бы быть поживее, — бросил он. — Сидела, как тень.
— Я устала, — тихо сказала она.
— Вечно ты устаёшь!
Он ушёл в другую комнату, громко хлопнув дверью. Катя осталась на кухне, среди грязной посуды и недоеденных блюд. И вдруг впервые за долгое время она позволила себе заплакать — тихо, беззвучно.
В тот вечер она достала телефон и открыла переписку с подругой, с которой почти перестала общаться.
«Привет. Ты не знаешь, можно ли пожить у тебя пару дней?» — написала она и долго смотрела на экран, прежде чем отправить.
Ответ пришёл почти сразу:
«Конечно. Что случилось?»
Катя долго не отвечала. Потом написала:
«Потом расскажу».
Она легла спать с мыслью, которая раньше казалась невозможной:
а если уйти?
Мысль была пугающей, но вместе с тем — странно тёплой. Впервые за долгое время в груди появилось что-то похожее на надежду.
Утром Виктор снова был недоволен — рубашка не та, кофе недостаточно горячий. Но Катя слушала его будто сквозь стекло. Что-то внутри неё начало меняться.
Она ещё не знала, хватит ли ей смелости. Не знала, сколько времени понадобится. Но она уже знала главное: так, как раньше, больше нельзя.
И это знание стало первым шагом.