Дом куплен, теперь можешь проваливать
Дом куплен, теперь можешь проваливать — муж швырнул документы о разводе прямо у нотариуса, но жена только усмехнулась
— Вот твоя часть, — Виктор с силой бросил пухлую папку на стол нотариуса. Бумаги разъехались, один лист даже соскользнул на пол. — Дом зарегистрирован, средства перечислены. Всё. Развод завершён. Можешь собирать вещи и отправляться к своей матери.
Нотариус неловко кашлянул и поправил очки. Марина даже не вздрогнула. Она спокойно наклонилась, подняла лист, аккуратно выровняла стопку и пролистала документы, словно проверяла обычный отчёт.
— Благодарю за дом, Витя, — сказала она ровно и поставила подпись на последнем листе. — Только есть один нюанс…
Виктор усмехнулся, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.
— Опять начнёшь? Поздно, Марина. Всё уже решено.
Она подняла на него взгляд — спокойный, холодный, совсем не такой, к какому он привык за годы брака.
— Твоя новая избранница уже в курсе, что ты сейчас безработный?
Виктор резко подался вперёд.
— Что за чушь ты несёшь?
— Не чушь, — Марина сложила ручку и аккуратно закрыла папку. — Твою компанию я ликвидировала ещё месяц назад. Как единственный владелец.
В кабинете повисла тишина. Нотариус замер с печатью в руке. Виктор смотрел на жену так, будто она заговорила на неизвестном языке.
— Ты… что ты сделала?
— То, что давно должна была сделать, — спокойно ответила Марина.
Она хорошо помнила их первую квартиру — старую хрущёвку на окраине города. Пятый этаж, лифта нет, зимой из окон тянуло так, что приходилось затыкать щели тряпками. Тогда Марина работала медсестрой в городской больнице — сначала дневные смены, потом ночные. Домой возвращалась под утро, с опухшими ногами и гулом в голове.
Виктор в это время «искал себя».
Искал он долго — почти три года.
— Мариш, ну не дави ты на меня, — говорил он, лёжа на диване с телефоном. — Нельзя же сразу всё. Нужно время, чтобы найти дело по душе.
Она молча готовила ужин, стирала, мыла полы и откладывала деньги. Его деньги она тоже откладывала — те редкие суммы, что он приносил «с подработок», хотя чаще всего это были просто переводы от его родителей.
— Одолжи ещё немного, — говорил он почти каждый месяц. — Я вот-вот подпишу договор, всё пойдёт в гору.
«Вот-вот» длилось годами.
Но Марина верила. Потому что любила. Потому что хотела семью, стабильность, дом, в котором не будет сквозняков и облупленных стен.
Когда она впервые нашла в его телефоне переписку с Леной из соседнего дома, сердце у неё сжалось так, что стало трудно дышать. Она не устраивала истерик. Просто молча положила телефон перед ним на стол.
Виктор побледнел.
— Это… это ничего не значит.
Он плакал. Впервые за всё время. Стоял перед ней на коленях, хватал за руки.
— Я дурак, Мариш. Прости. Это ошибка. Я же ради нас стараюсь, ради семьи!
И она простила.
Когда он загорелся очередной «гениальной идеей» — перепродажей импортных товаров, — Марина уже знала, что без её участия ничего не получится.
— Нужно открыть ИП, — сказал он. — Но у меня сейчас времени нет. Ты же понимаешь.
Она понимала. Всегда.
Ходила по налоговым, стояла в очередях, заполняла документы. Фирму оформили на неё — так было проще, «временно». Виктор, конечно, обещал всё переоформить потом.
— Ты у меня умница, — говорил он, целуя её в щёку. — Без тебя я бы пропал.
Он действительно не пропал. Потому что все счета, договоры и печати были у неё.
Строительство дома началось пять лет назад.
К тому времени Марина стала старшей медсестрой. Ответственности прибавилось, как и нагрузки, но зарплата стала стабильнее. Она экономила на всём — одежде, отпуске, даже на еде. Каждую премию откладывала.
А Виктор внезапно «разбогател».
— Видишь? — говорил он с самодовольной улыбкой. — Я же говорил, что всё получится.
Компания действительно начала приносить прибыль. Только была она записана на Марину. Но тогда это никого не волновало.
Дом Виктор хотел большой. Показной.
— Чтобы все видели, — говорил он, размахивая чертежами. — Три этажа, бассейн, сауна. Мы должны жить красиво.
Марина кивала, мысленно считая расходы. Итальянская плитка, немецкая сантехника, мебель под заказ.
— Мы можем взять проще, — осторожно предлагала она.
— Ты хочешь, чтобы над нами смеялись? — возмущался Виктор. — Мы же не нищие!
Она молчала.
Когда в его жизни появилась Лена — та самая, из переписки, — Марина почувствовала это сразу. Он стал задерживаться, раздражаться, смотреть на неё с холодным превосходством.
— Ты изменилась, — сказал он однажды. — Вечно уставшая, вечно недовольная.
Она ничего не ответила.
А потом он объявил о разводе.
— Дом остаётся мне, — сказал Виктор уверенно. — Я его заработал.
Марина лишь кивнула.
Месяц спустя она закрыла компанию. Законно. Без скандалов. Подписала все документы.
Виктор узнал об этом только у нотариуса.
— Ты не имела права! — кричал он, вскакивая.
— Имела, — спокойно ответила Марина. — Всё было оформлено на меня. Всегда.
Он побледнел.
— Ты… ты всё спланировала?
— Нет, Витя. Я просто наконец-то перестала быть удобной.
Она встала, поправила пальто и посмотрела на него в последний раз.
— Дом можешь оставить себе. Без доходов он долго не простоит.
И вышла.
На улице было холодно, но Марина впервые за много лет чувствовала лёгкость.
Теперь у неё была жизнь. Своя.
Марина вышла из нотариальной конторы и остановилась на ступенях. Снег медленно падал крупными хлопьями, оседая на воротнике пальто. Она вдохнула глубоко — впервые за много лет грудь не сжимало чувство вины. Ни сожаления, ни страха. Только спокойствие.
Телефон завибрировал почти сразу.
Виктор.
Она посмотрела на экран и усмехнулась. Не взяла трубку.
Через минуту пришло сообщение:
«Ты что натворила?! Это шутка? Немедленно верни всё назад!»
Марина убрала телефон в сумку и пошла к остановке.
Виктор метался по кабинету нотариуса, как загнанный зверь.
— Она не могла! — повторял он. — Это какая-то ошибка!
Нотариус говорил сухо, по делу, словно зачитывал прогноз погоды:
— Компания зарегистрирована на Марину Сергеевну. Она имела полное право принять решение о ликвидации. Все сроки соблюдены, задолженностей нет. Документы оформлены корректно.
— Но я же управлял! — сорвался Виктор. — Я всё строил!
— Управление не равно владение, — спокойно ответил нотариус.
Эта фраза ударила сильнее пощёчины.
Лена узнала правду вечером.
— В смысле «временно без дохода»? — она стояла в прихожей, не снимая пальто. — Ты же говорил, что у тебя бизнес!
— Был, — буркнул Виктор, не глядя на неё. — Были… сложности.
— Какие ещё сложности? — её голос стал резким. — Мне через месяц ипотеку платить.
Он впервые понял, что рядом с ним больше нет той мягкой, понимающей Марины, которая «как-нибудь выкрутится».
— Ты сказал, что дом твой, — продолжала Лена. — Что всё под контролем.
— Дом мой! — взорвался он. — Формально!
— Формально?! — она рассмеялась. — Ты серьёзно сейчас?
Она прошлась по гостиной, оглядывая дорогую мебель, люстры, камин.
— А коммуналку ты тоже «формально» платить будешь?
Марина тем временем сидела на кухне у матери. Маленькая, тёплая кухня пахла чаем и яблочным пирогом.
— Ты уверена, что всё правильно сделала? — тихо спросила мать.
Марина улыбнулась.
— Мам, я впервые в жизни сделала что-то для себя.
Она не рассказала, как долго готовилась. Как ночами читала законы, консультировалась с юристом, проверяла счета. Как понимала: если сейчас не поставит точку — так и останется фоном в чьей-то чужой жизни.
Через неделю Виктор начал продавать вещи.
Сначала — машину. Потом — часть мебели. Дом требовал денег: отопление, обслуживание, налоги. Банк напоминал о кредите, который он брал, уверенный в «стабильном доходе».
Лена ушла быстро. Без скандалов.
— Я не подписывалась на спасение утопающих, — сказала она на прощание. — Ты говорил, что всё уже построено. А оказалось — на чужих руках.
Дверь закрылась, и в огромном доме стало гулко и пусто.
Марина вышла на новую работу. Частная клиника, хороший коллектив, уважение. Деньги были скромнее, чем раньше, но теперь они принадлежали только ей.
Однажды вечером она получила письмо. От Виктора.
«Я всё понял. Ты была права. Давай поговорим».
Она долго смотрела на экран. Потом нажала «удалить».
Иногда понимание приходит слишком поздно — когда уже некого просить остаться.