Ночь была слишком тихой для большого города.

ЧАСТЬ I

Ночь была слишком тихой для большого города.

Такая тишина возникает не от покоя, а от пустоты — когда улицы будто вымерли, когда каждый звук отзывается гулким эхом, словно город затаил дыхание и наблюдает.

Такси двигалось медленно, почти осторожно, разрезая фарами влажный асфальт. Оранжевые фонари скользили по стеклу, оставляя на лице водителя полосы света и тени. Я сидела на заднем сиденье, ближе к двери, сжимая в ладони телефон. Экран давно погас, но я не убирала его — как будто это был единственный предмет, способный удержать меня в реальности.

Три часа ночи.

Я была одна.

С самого начала поездки мне казалось, что что-то не так. Не резко, не сразу — скорее, как неприятное ощущение на границе сознания. Лёгкое давление в груди. Непонятная тревога без формы.

Я заметила это на втором светофоре.

В зеркале заднего вида мелькнул взгляд.

Он был быстрым — слишком быстрым, чтобы сразу придать ему значение. Я могла бы списать его на обычную проверку пассажира. Водители смотрят. Это нормально. Но спустя минуту он повторился. И ещё раз.

Я подняла глаза чуть выше, осторожно, не поворачивая головы. Наши взгляды встретились.

Он не отвёл глаз сразу.

Это длилось секунду, может меньше. Но за эту секунду во мне что-то сжалось. Не страх — пока нет. Скорее настороженность. Его взгляд был не грубым, не наглым. Он был… изучающим. Медленным. Будто он не просто смотрел, а запоминал.

Я опустила глаза, притворившись, что читаю сообщение. Сердце билось чуть быстрее обычного.

«Ты просто устала», — сказала я себе.

Поздняя ночь. Пустая дорога. Воображение.

Но зеркало снова ожило.

Теперь я уже не сомневалась. Он наблюдал за мной регулярно, исподтишка, словно проверяя, замечаю ли я это. Иногда его глаза задерживались дольше. Иногда он слегка наклонял голову, будто хотел рассмотреть моё отражение под другим углом.

Я сменила позу, придвинулась ближе к двери, положила руку на сумку. Мы ехали по пустым улицам, где витрины были тёмными, а редкие окна светились холодным синим светом телевизоров. Ни людей. Ни машин.

Мне хотелось, чтобы поездка закончилась.

Когда навигатор объявил: «Вы прибыли», я почувствовала почти физическое облегчение.

Машина остановилась у моего дома — серого, многоэтажного, с тёмными окнами и одинокой лампой у подъезда. Водитель не обернулся. Он просто сказал:

— Приехали.

Голос был спокойным. Слишком спокойным.

Я не стала ждать. Почти вырвалась наружу, хлопнув дверью сильнее, чем собиралась. Холодный воздух ударил в лицо. Я быстро пошла к подъезду, не оглядываясь, чувствуя, как напряжение в теле начинает отпускать.

Дом.

Безопасность.

Дверь подъезда закрылась за мной с тяжёлым металлическим звуком. Я нажала кнопку лифта — тишина. Экран не загорелся.

Конечно. Лифт не работает.

Я вздохнула и направилась к лестнице. Восемь этажей. Ничего страшного.

Шаги гулко отдавались в бетонном колодце. Я поднималась быстро, привычно, считая пролёты. На втором этаже сердце уже успокоилось. На третьем я почти улыбнулась собственной паранойе.

И именно тогда я услышала это.

Шаги.

Не мои.

Сначала я подумала, что это эхо. В старых домах звук часто обманывает. Я остановилась. Мои шаги стихли — но звук остался.

Кто-то поднимался следом.

Медленно. Тяжело.

Я обернулась.

В полумраке лестничного пролёта стоял он.

Тот самый водитель.

ЧАСТЬ II

На секунду время остановилось.

Он стоял на нижней площадке, частично скрытый тенью, и смотрел прямо на меня. Без улыбки. Без выражения. Как будто мы продолжали тот самый взгляд через зеркало — только теперь между нами не было стекла.

— Вы… забыли что-то? — мой голос прозвучал тоньше, чем я ожидала.

Он не ответил.

Сделал шаг вверх.

Инстинкт сработал раньше разума.

Я развернулась и побежала.

Лестница взорвалась эхом. Сердце грохотало в ушах, дыхание сбивалось, ноги скользили по стертым ступеням. Я слышала его за спиной — шаги были быстрыми, уверенными. Он не бежал в панике. Он догонял.

Четвёртый этаж. Пятый.

Я обернулась на мгновение — и тут же пожалела об этом.

Он был ближе. Гораздо ближе, чем должен был быть. Его лицо теперь было видно отчётливо. Глаза — тёмные, неподвижные. В них не было злости. Это пугало сильнее всего.

— Подождите, — сказал он спокойно. — Вам нельзя туда.

Слова не имели смысла. Но тон — да.

Я закричала. Голос сорвался, ударился о стены и тут же исчез, будто дом проглотил его.

Шестой этаж.

Я чувствовала, как силы уходят. Лёгкие горели, ноги дрожали. Ключи звенели в кармане, но казались бесконечно далёкими.

Седьмой этаж.

Я уже почти не слышала ничего, кроме собственного дыхания — и его шагов. Он был совсем рядом.

Когда я снова обернулась, чтобы понять, сколько мне осталось, я увидела то, от чего внутри всё оборвалось.

Он улыбался.

Но эта улыбка была неправильной. Слишком широкой. Слишком спокойной. Как будто он знал что-то, чего не знала я.

— Вы уже опоздали, — сказал он.

Я споткнулась.

Рука скользнула по перилам, колени ударились о ступени. Боль была резкой, но я не остановилась. Поднялась, почти ползком добралась до восьмого этажа и рванула к своей двери.

Ключ.

Замок.

Я слышала его за спиной. Чувствовала дыхание. Тёплое. Слишком близко.

Дверь открылась.

Я ввалилась внутрь и захлопнула её, провернув замок до упора. Спина прижалась к холодному дереву. Я задыхалась, дрожала, едва удерживаясь на ногах.

Тишина.

Секунда. Две.

Я ждала удара. Крика. Попытки открыть дверь.

Но ничего не происходило.

Я медленно подняла голову и посмотрела на глазок.

Площадка была пуста.

Никого.

Я простояла так, не двигаясь, наверное, минут десять. Потом ещё столько же сидела на полу в коридоре, не включая свет.

Когда рассвело, я убедила себя, что всё это было недоразумением. Может, он жил в этом доме. Может, я всё придумала.

Но вечером того же дня я нашла под дверью записку.

Всего три слова.

«Я вас вижу».

ЧАСТЬ III

С этого момента сон перестал быть убежищем.

Мне казалось, что за мной наблюдают всегда — из окна напротив, из тени подъезда, из отражений в витринах. Я меняла маршруты, проверяла замки по нескольку раз, вздрагивала от каждого звука.

Записка исчезла, когда я попыталась показать её соседке. Будто её никогда не существовало.

Через неделю я снова увидела его.

В супермаркете.

Он стоял в конце прохода и смотрел, как я выбираю хлеб. На нём была другая куртка, другая обувь. Но глаза — те же.

Я бросила корзину и вышла, не оборачиваясь.

Потом он появился у моего дома. Не заходил. Просто стоял через дорогу. Иногда — сидел в машине.

Я вызвала полицию. Мне вежливо посоветовали «не накручивать себя».

Последний раз я увидела его сегодня.

В зеркале.

Но не в отражении за спиной.

А в своём собственном.

Я моргнула — и он улыбнулся.

Так же, как тогда на лестнице.

ЧАСТЬ IV

Я выронила зубную щётку в раковину.

Отражение снова стало моим — обычным, уставшим, с тёмными кругами под глазами. Никакой улыбки. Никаких чужих глаз. Я стояла, вцепившись пальцами в край раковины, и повторяла вслух, почти шёпотом:

— Это стресс. Это недосып. Это страх.

Слова звучали фальшиво.

Я выключила свет в ванной и ушла в комнату, не глядя в зеркала. С тех пор я старалась не смотреть в отражающие поверхности дольше пары секунд. Экран телефона — только если нужно. Окна — только боковым зрением. Лифт я больше не использовала вообще, даже когда его починили. Лестница казалась безопаснее. Она хотя бы была реальной.

Но ощущение взгляда не исчезало.

Иногда я чувствовала его утром, когда ещё не открывала глаза. Иногда — в толпе, среди десятков людей. Будто кто-то шёл рядом, на шаг позади, синхронно дыша.

Через несколько дней мне позвонили из службы такси.

— Вы недавно пользовались нашим сервисом, — сказала девушка с безразлично-вежливой интонацией. — Мы проводим проверку. Вы не могли бы уточнить, были ли у вас какие-либо претензии к водителю?

Сердце провалилось.

— Да, — сказала я. — Я… я думаю, что он меня преследует.

Пауза.

— Назовите, пожалуйста, дату поездки.

Я назвала.

Ещё одна пауза. Дольше.

— Простите… — голос стал тише. — В этот день у нас не было активных водителей на указанном маршруте после двух часов ночи.

— Это невозможно, — ответила я. — Я ехала. Я видела его. Он привёз меня домой.

— Я понимаю, — сказала она. — Но… машина, которая указана в истории, была списана два года назад.

Я села.

— Что значит «списана»?

— Авария. Водитель погиб на месте.

Телефон выскользнул из руки и упал на пол.

Девушка ещё что-то говорила, но я уже не слышала.

В ту ночь я не спала.

Под утро мне показалось, что я слышу шаги на лестнице. Медленные. Узнаваемые. Я сидела на кровати, прижав колени к груди, и считала этажи по звуку.

Первый.

Второй.

Третий.

Я не пошла к двери. Не посмотрела в глазок. Я просто ждала.

Шаги остановились у моего этажа.

Тишина была плотной, давящей, как в вакууме.

Потом — тихий, почти ласковый стук.

Один раз.

Я зажала уши ладонями.

Стук повторился.

— Я же говорил, — раздался голос за дверью. — Вам нельзя туда. А вы всё равно пришли.

Я не ответила.

— Вы думаете, что закрытая дверь — это граница? — продолжал он спокойно. — Зеркала ведь тоже раньше были просто стеклом.

Что-то холодное коснулось моего затылка.

Я замерла.

Очень медленно, видно отражение в тёмном экране телевизора, я увидела силуэт за своей спиной.

Он стоял в комнате.

Тот самый водитель.

Но теперь он смотрел не на меня.

Он смотрел из меня.

И тогда я поняла — шаги на лестнице больше не нужны.

Потому что он уже здесь.