Премию пока не трать, у сестры скоро свадьба

«Цена радости»

— Премию пока не трать, у сестры скоро свадьба, подарим деньги, — сказал Владислав так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

Рита остановилась посреди кухни. В руках у неё всё ещё был пакет с продуктами, пальцы онемели, будто она резко вышла на мороз. Она медленно поставила пакет на стол, вынула конверт и аккуратно положила рядом.

— А я считаю, что мы заслужили немного радости, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Сто тысяч, Влад. Сто. Ты понимаешь, что это значит?

Он не сразу ответил. Владислав сидел за столом, пролистывая что-то в телефоне, и только спустя несколько секунд отложил его в сторону.

— Конечно, понимаю. Новость хорошая. Я рад за тебя, — произнёс он ровно. — Но сейчас не время тратить.

Рита почувствовала, как внутри поднимается горячая волна возмущения.

— Не время? — она чуть повысила голос. — Я три месяца жила между школой и домом. Проверяла тетради до полуночи, готовила ребят к олимпиаде, а потом ещё переживала, что не справятся. И теперь ты говоришь — «не время»?

— Рит, — Владислав вздохнул, — давай без эмоций. У Карины свадьба через два месяца. Антон из обеспеченной семьи, там другие стандарты. Мы должны выглядеть достойно.

Слово «должны» прозвучало как приговор.

Рита медленно опустилась на стул. Радость, с которой она шла домой, представляя, как они наконец сделают детскую для Миши — купят письменный стол, нормальные полки, возможно, даже перекрасят стены, — исчезла без следа.

— Мы ведь собирались делать ремонт, — тихо сказала она. — Мише семь. Он уже не малыш. Ему нужно место для учёбы.

— Потом сделаем, — отмахнулся Влад. — Свадьба — один раз в жизни. Семью надо поддерживать.

«Семью», — повторила она про себя.

С Кариной у неё никогда не было семьи. С первого дня знакомства сестра мужа дала понять, что считает Риту временным и не слишком удачным выбором брата. Учительница, обычная, без связей, без «перспектив». Карина умела улыбаться так, что от этой улыбки хотелось оправдываться.

— Влад, — Рита подняла на него глаза, — это мои премиальные. За мою работу.

— Не преувеличивай, — он натянуто улыбнулся. — У нас общий бюджет. Мы семья.

В этот момент в кухню влетел Миша — растрёпанный, счастливый, с листом бумаги в руках.

— Мам! Я нарисовал ракету! Смотри!

Рита тут же смягчилась.

— Какая красивая, — она улыбнулась сыну. — Хочешь повесить у себя в комнате?

— Да! Над кроватью!

Она кивнула и поднялась.

— Конечно, пойдём выберем место.

Разговор был закончен. Но внутри Риты что-то надломилось.

— Он просто решил за меня, — говорила Рита, помешивая давно остывший чай. — Даже не обсудил.

Они сидели в маленьком кафе рядом с университетом. Марина, её подруга ещё со студенческих лет, внимательно слушала, нахмурив брови.

— Сто тысяч, говоришь? — переспросила она.

— Да.

— И всё — на свадьбу Карины?

Рита кивнула.

— Той самой, которая на Новый год сказала, что твоё платье выглядит как школьная форма?

Рита невольно усмехнулась.

— Именно.

— А Влад сам что? Не может от себя подарить?

— Он говорит, что у нас всё общее.

Марина покачала головой.

— Знаешь, это странно. Влад всегда был экономным до смешного. Помнишь, как он стирал вручную, потому что «машинка много электричества жрёт»?

— Помню, — вздохнула Рита. — Поэтому меня и удивляет, как легко он сейчас расстаётся с деньгами.

— Или дело не в деньгах, — задумчиво сказала Марина. — А в том, чтобы доказать что-то своей семье.

Эта мысль неприятно кольнула.

— Поговори с ним ещё раз, — добавила подруга. — Спокойно, без эмоций. Это твои деньги. Ты имеешь право решать.

Рита знала: разговор вряд ли что-то изменит. Влад в последнее время всё чаще принимал решения единолично.

Ужин у родителей Владислава проходил, как всегда, шумно. Мама суетилась, расставляя блюда, отец наливал напитки. Карина, сияя, рассказывала о выборе ресторана, рядом сидел Антон — высокий, уверенный, в дорогом костюме.

Рита чувствовала себя чужой.

— Кстати, о свадьбе, — вдруг сказал Владислав, поднимая бокал. — Мы с Ритой решили подарить вам сто тысяч рублей. Потратьте, как посчитаете нужным.

Рита вздрогнула.

Она повернулась к нему, но он даже не посмотрел в её сторону.

— О, щедро, — отозвался Антон, приподняв брови.

— Это Ритина премия, — с гордостью добавил Влад. — Захотели поделиться радостью с семьёй.

Рите показалось, что ей не хватает воздуха.

— Как мило, — протянула Карина, оценивающе глядя на неё. — Не ожидала от тебя такого жеста.

— Да… получилось спонтанно, — выдавила Рита улыбку.

Весь оставшийся вечер она чувствовала себя пустым местом. Влад был оживлён, шутил, обсуждал детали свадьбы. О ней он словно забыл.

Позже, выйдя в коридор, Рита остановилась, услышав голос Карины из соседней комнаты.

— Всего сто тысяч, — говорила та по телефону. — Я думала, брат будет щедрее. Для учительницы, конечно, сумма приличная, но всё же… Надо будет маме намекнуть. Неудобно перед семьёй Антона.

Рита отошла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Унижение было почти физическим.

— Как ты мог? — спросила она вечером, когда они вернулись домой. — Ты даже не спросил меня.

— Рит, ну что ты начинаешь? — Владислав устало снял пиджак. — Я же знал, что ты согласишься.

— Ты знал? — она смотрела на него, словно видела впервые. — Ты вообще понимаешь, что сделал?

— Я сделал нормальный семейный жест, — раздражённо ответил он. — Ты слишком зациклена на себе.

— А ты — на своей семье, — тихо сказала она. — Только почему-то в этой семье мне места нет.

Он замолчал.

Ночью Рита долго не могла уснуть. Рядом ровно дышал Влад, а она смотрела в потолок и думала о том, как незаметно растворилась в чужих ожиданиях.

На следующий день она пошла в банк.

Сто тысяч лежали на её личном счёте — том самом, который она открыла ещё до брака, «на всякий случай». Рита долго смотрела на экран банкомата, а потом перевела деньги… на другой счёт.

На счёт строительной компании.

Ремонт детской начался через неделю.

Когда Владислав узнал об этом, он был в ярости.

— Ты не имела права! — кричал он. — Ты подставила меня перед семьёй!

— А ты имел право распоряжаться моими деньгами? — спокойно спросила Рита.

Он замолчал.

В этот момент она поняла: точка невозврата пройдена.

Через месяц детская была готова. Светлые стены, удобный стол, полки для книг. Миша бегал по комнате и смеялся.

— Мам, это самая лучшая комната на свете!

Рита улыбалась и чувствовала, как внутри растёт уверенность.

Владислав стал холодным, отстранённым. Карина перестала с ней общаться вовсе.

А потом он сказал:

— Нам нужно подумать, как жить дальше.

— Я уже подумала, — ответила Рита.

Через полгода она сняла небольшую квартиру недалеко от школы. Было страшно, тяжело, но впервые за долгое время — спокойно.

Иногда она вспоминала тот конверт с премией и понимала: дело было не в деньгах.

Дело было в праве быть услышанной.

Рита не думала, что тишина может быть такой громкой.

В новой квартире — однокомнатной, на четвёртом этаже старого дома — каждый звук отдавался эхом. Тиканье часов, шум лифта, шаги соседей. Первые недели она просыпалась по ночам от тревоги, автоматически прислушиваясь к дыханию Владислава рядом, и только потом вспоминала: она теперь одна. Вернее, не одна — с Мишей. Но без постоянного напряжения, без необходимости угадывать настроение мужа, без страха сказать лишнее слово.

Миша удивительно быстро адаптировался.

— Мам, а мы теперь всегда будем жить здесь? — спросил он как-то вечером, раскладывая свои книги на новом столе.

— Если тебе здесь хорошо, — осторожно ответила она.

Он кивнул.

— Мне нравится. Тут спокойно.

Это «спокойно» она запомнила.

Владислав первое время звонил часто. Говорил раздражённо, будто она уехала в командировку без его разрешения.

— Ты всё ещё можешь вернуться, — повторял он. — Мы просто погорячились.

— Ты считаешь, что я погорячилась, — поправляла Рита.

— Ты разрушила семью из-за денег, — однажды бросил он.

Она тогда долго молчала, а потом сказала:

— Нет, Влад. Я ушла не из-за денег. Я ушла из-за того, что меня не слышали.

После этого звонки стали реже.

Свадьба Карины состоялась без них.

Рита узнала об этом из социальных сетей — белоснежное платье, дорогой ресторан, фейерверки. Под фото были восторженные комментарии. Кто-то написал: «Карине очень повезло с братом, так поддержал».

Рита закрыла приложение и почувствовала странное облегчение. Будто окончательно закрылась дверь, в которую она долго стучалась.

Работа стала для неё опорой.

Ученики готовились к новым олимпиадам, коллеги чаще заходили за советом. Директор школы однажды вызвал её к себе.

— Рита Сергеевна, — сказал он, — мы хотим предложить вам вести профильный класс со следующего года. И, возможно, стать руководителем методического объединения.

Она вышла из кабинета, прижимая папку к груди, и впервые за долгое время рассмеялась — просто так, от радости.

Марина зашла к ней в гости в субботу.

— Ты изменилась, — сказала подруга, оглядывая квартиру. — Спокойнее стала. И… увереннее.

— Я просто перестала оправдываться, — ответила Рита.

— А Влад?

Рита пожала плечами.

— Он живёт у родителей. Карина, говорят, недовольна: теперь все расходы на него.

Марина хмыкнула.

— Карма.

Через несколько месяцев Владислав пришёл сам. Без звонка.

Он стоял в дверях, неловко держа в руках пакет с игрушкой для Миши.

— Можно войти? — спросил он тихо.

Рита отступила в сторону.

Он прошёл, осмотрелся.

— У тебя… уютно.

— Спасибо.

Миша выглянул из комнаты, посмотрел на отца настороженно, но подошёл.

— Привет.

— Привет, чемпион, — Влад попытался улыбнуться.

Когда Миша вернулся к себе, Владислав тяжело сел на стул.

— Я многое понял, — сказал он. — Тогда… я был неправ.

Рита слушала молча.

— Я слишком привык решать за всех, — продолжил он. — В моей семье всегда так было. Мама решала за отца, потом я стал решать за тебя. Мне казалось, что так правильно.

— А мне казалось, что меня просто нет, — спокойно ответила Рита.

Он опустил голову.

— Я не прошу тебя вернуться сразу. Просто… дай мне шанс.

Она посмотрела на него внимательно — без злости, без обиды. И вдруг ясно поняла: любви там больше нет. Осталась привычка и чувство вины.

— Влад, — сказала она мягко, — шанс был. Не один. Ты ими не воспользовался.

Он кивнул. Встал. У двери обернулся.

— Ты стала сильной, — сказал он. — Жаль, что я это понял слишком поздно.

Вечером Рита долго сидела у окна. Внутри было грустно, но легко.

Она больше не ждала одобрения. Не боялась осуждения. И не чувствовала себя «меньше».

Через год она с Мишей поехала к морю — впервые без оглядки на чужие планы. Они строили замки из песка, ели мороженое и смеялись.

— Мам, — сказал Миша, — а ты счастливая?

Рита посмотрела на закат и улыбнулась.

— Да, — ответила она. — Теперь — да.

И впервые за много лет это было правдой.