Лена стояла у окна, глядя на мокрый асфальт

Лена стояла у окна, глядя на мокрый асфальт, который дождь превращал в бесформенную серую массу. Тонкие ручейки воды стекали с крыш машин и бордюров, сливаясь в хаотичные потоки, отражающие блеклое зимнее небо. Она чувствовала холод от стекла, но не замечала его — мысли были где-то далеко, в мире решений, которых ей так долго не хотелось принимать. Телефон в кармане вибрировал — Игорь. Лена привычно сбросила звонок и выключила звук. Её пальцы слегка дрожали, когда она снова сжимала телефон, будто он мог взорваться от напряжения.

Три дня назад она закрыла вклад. Семьсот восемьдесят тысяч рублей, которые они собирали четыре года. Четыре года совместных жертв, маленьких радостей, накоплений на будущую квартиру, машину, отпуск вместе. Половина этой суммы — её: премии, отпускные, зарплатные бонусы, которые она откладывала, пока Игорь тратил деньги на свою маму. Другая половина формально была общей, но Лена давно перестала понимать границы: что их семейное, а что — материнские нужды Нины Петровны.

Она помнила, как в первые годы их отношений считала себя участником одного большого плана: любовь, совместная жизнь, мечты. И теперь, глядя на этот дождь, Лена осознавала, что эти планы растаяли, как мокрый асфальт под лужами — они были только её иллюзией.

— Лен, открой! — раздался знакомый голос. Игорь стоял у двери спальни с распечаткой из банка в руках, галстук сдвинут набок, лицо красное от возбуждения. — Я знаю, что ты дома!

Лена глубоко вздохнула, медленно повернулась и открыла дверь. Он будто возник из воздуха, весь её мир в этот момент сузился до его взволнованного взгляда.

— Ты что, закрыла вклад? Я эти деньги маме обещал! — Он потряс бумагой перед её лицом, и её внутренний мир слегка содрогнулся от знакомой угрозы. — Мы же договаривались!

Лена прислонилась к косяку двери, ощущая холод дерева сквозь тонкую ткань свитера.

— Договаривались? — её голос был тихим, но твёрдым. — Игорь, мы договаривались накопить на нашу квартиру. Потом на машину. Потом на отпуск вместе. А в итоге что? Твоя мама получила новую кухню, новые окна, поездку в санаторий…

— Она одна! — вскрикнул он, сжимая челюсти, а взгляд его искал понимания. — У неё пенсия маленькая!

— У моей мамы пенсия ещё меньше. И она тоже одна. И я не помню, чтобы ты предлагал купить ей хоть что-нибудь.

Игорь замер на мгновение, потом сжал челюсти сильнее. Этот жест Лена знала наизусть: сейчас последует длинная лекция о том, как всё устроено на самом деле, и как она, бедная Лена, ничего не понимает.

— Твоя мать живёт в своём доме. У неё огород, она не нуждается. А мама в городе, в старой квартире, ей нужна помощь.

— В доме без нормального отопления, — спокойно сказала Лена. — Где она каждую осень затыкает щели джутом. Но это же не считается, правда? Потому что у неё есть огород.

— Мы об этом уже говорили сто раз!

— Да. Говорили. И я сто раз слышала одно и то же: «Лена, потерпи», «Лена, маме правда нужно», «Лена, ты же понимаешь».

Игорь прошёл в комнату, бросил распечатку на стол. Бумага шуршала, словно маленький упрёк, но Лена осталась неподвижна.

— Ты не имела права закрывать вклад без моего согласия.

— Вклад был оформлен на меня. И я имела полное право.

— Половина денег моя! — он почти кричал, но в его голосе чувствовалась не только злость, но и растерянность.

— Твоя половина уже давно у твоей мамы. В виде новой бытовой техники, ремонта и всего остального. Я подсчитала. За четыре года ты отдал ей огромную сумму. Теперь я взяла свою часть.

Игорь смотрел на неё, словно видел впервые, и Лена поймала момент, когда его уверенность треснула.

— Куда ты дела деньги?

— Потратила на то, что мне нужно.

— На что?!

— На путёвку. Я еду с мамой в Анапу. Послезавтра.

Тишина была такой густой, что Лена слышала, как тикают настенные часы в прихожей. Эти китайские часы с громким механизмом, которые её раздражали, купила Нина Петровна. Она теперь казалась символом всего того, что Лена терпела годами.

— Ты шутишь, — медленно произнёс Игорь, не веря своим ушам.

— Нет. Я еду на три недели. Сниму маме и себе небольшой домик у моря. Она давно хотела осенью на юг, к тёплому морю, а у неё никогда не было денег. Теперь есть.

— Лена, мама ждёт дачу. Я ей обещал, что мы купим дачу! Она уже знает участок, уже съездила, всё посмотрела!

— Ты ей обещал. Не мы. Ты.

— Мы — семья!

— Семья? — Лена устало улыбнулась. — Игорь, когда в последний раз мы проводили отпуск вдвоём? Когда ты в последний раз спрашивал, чего хочу я? Не твоя мама, не твои родственники — я?

Он молчал. Лена прошла к шкафу, достала сумку и начала складывать вещи.

— Лен, подожди. Давай поговорим нормально.

— Мы столько раз говорили нормально. Всегда заканчивалось одним и тем же: ты уходил к маме, жаловался на меня, а она звонила мне и объясняла, какая я неблагодарная. Как будто это я должна быть благодарна за то, что мои деньги уходят не на нас, а на неё.

— Она меня одна вырастила!

— Я знаю. Ты мне рассказывал это раз двести. И знаешь что? Моя мама тоже растила меня одна. После того, как отец ушёл, она работала на двух работах, недоедала, чтобы я была сыта. Но почему-то это не даёт мне права тратить все наши деньги на неё.

Игорь сел на край кровати, опустил голову. Когда он снова заговорил, голос был тише:

— Что мне теперь маме сказать?

Лена остановилась, держа в руках сложенную кофта.

— Вот это тебя волнует? Не то, что я уезжаю. Не то, что мне плохо. А что ты скажешь маме?

— Она рассчитывала на эти деньги!

— И я рассчитывала на мужа! На то, что он будет думать обо мне хоть иногда. На то, что у нас будет своя жизнь, а не бесконечное обслуживание чужих потребностей!

— Чужих? Это моя мать!

— Твоя мать, которая звонит тебе по пять раз на день. Которая каждый раз, когда мы собираемся куда-то поехать, вдруг заболевает. Которая случайно приходит к нам в гости и остаётся на неделю. И ты даже не замечаешь, как это выглядит.

— Ты ревнуешь к моей матери? Это смешно.

— Нет, Игорь. Это грустно.

Она застегнула сумку. В коридоре снова зазвонил телефон Игоря. Лена не сомневалась — Нина Петровна.

— Возьми трубку, — сказала Лена. — Расскажи ей, какая я ужасная. Как я украла деньги, которые ты ей обещал.

Игорь схватил телефон, посмотрел на экран и бросил его на диван.

— Не надо.

— Почему? Обычно ты всегда берёшь. В кино, в ресторане, даже ночью. Помнишь, как мы ночевали в гостинице на годовщину, и она позвонила в час ночи, потому что у неё не работал пульт от телевизора? И ты полчаса объяснял ей по телефону, как менять батарейки.

— Лена, хватит.

— Нет, не хватит! Мне надоело быть на втором месте. Надоело слышать, что я жестокая, что не понимаю, что у меня нет сердца. Я шесть лет терплю. Шесть лет улыбаюсь, когда твоя мама приходит и начинает объяснять мне, как правильно готовить, как убирать квартиру, как себя вести с тобой. Шесть лет слушаю, какая была замечательная твоя бывшая девушка — та, что не возражала против всех этих визитов и звонков.

— Оставь Олю в покое.

— С удовольствием. Только ты же сам постоянно ставишь её в пример. «Оля пекла пироги», «Оля никогда не возражала», «Оля понимала, как важна для меня мама». Знаешь, почему Оля ушла? Она ушла по той же причине, по которой ухожу я.

Игорь поднял голову. В его глазах было что-то похожее на страх.

— Ты не уходишь. Ты едешь в отпуск.

— Я не знаю, — честно сказала Лена. — Правда не знаю. Может, три недели вдали от тебя и твоей мамы помогут мне понять, что делать дальше.

— Лен, я люблю тебя.

Лена только молча кивнула, взяла сумку и сделала шаг к двери.