Гостиница «Золотой дуб» в этот вечер сияла

Гостиница «Золотой дуб» в этот вечер сияла, словно новогодняя ёлка: хрустальные люстры отражали свет свечей, а мягкий ковёр коридоров приглушал шаги гостей, перемещавшихся между банкетным залом и номерами. Атмосфера праздника была почти осязаемой: тонкий аромат шампанского смешивался с запахом цветов, расставленных в вазах на каждом столике. Все гости уже наполнились впечатлениями от банкета, поздравлений, тостов, тортов и оркестра, который играл старые добрые мелодии.

Зинаида Павловна, сестра невесты, в сияющем платье цвета слоновой кости, стояла у окна, держа бокал с шампанским, и тихо восхищалась видом, открывающимся из окна люкса. Она уже несколько минут не могла оторвать глаз от пары новобрачных, которые исчезли в своей комнате с таинственной улыбкой.

— Ах, как они красивы! — прошептала она сама себе. — Маринка прямо светится… Алексей же… ну, настоящий мужчина.

В это время в коридоре гостиницы царила почти идиллическая тишина, нарушаемая лишь лёгкими шорохами гостей, возвращавшихся в свои номера. Но внезапно эта гармония была разорвана резким, пронзительным криком.

— «Что ЭТО такое?!» — раздалось из номера новобрачных, заставляя всех гостей замереть.

Зинаида Павловна уронила бокал с шампанским, который с глухим стуком разбился на ковре. Шампанское расплескалось по мягкому покрытию, оставляя маленькие золотистые лужицы, и её пальцы дрожали от неожиданности и испуга.

— Господи Иисусе! — вскрикнула она, прижимая руку к груди.

В этот же момент гости поспешно подбежали к двери номера, все одновременно пытаясь понять, что же происходит за стеной. Людмила Петровна, мать невесты, белая как полотно, оперлась на плечо Миши, брата невесты, который пытался удержать её от падения.

— Держись, мама… — тихо прошептал он, хотя сам едва справлялся с дрожью в руках.

— Что это такое твёрдое и холодное?! — снова раздался крик из комнаты.

Все на мгновение затаили дыхание. В коридоре повисла странная тишина, словно сам воздух боялся осмелиться двигаться. Казалось, даже свет в люстре замер, застыл на полпути между свечением и тенью.

— Маринка! Маринка! Нет! — закричал муж, голос которого дрожал от ужаса и отчаяния.

Гости в коридоре не знали, что думать. Кто-то схватился за крест, кто-то начал молиться вслух, а кто-то просто стоял, ошарашенный и бледный, глядя на дверь.

Прошло несколько мгновений — а потом последовал звук, который заставил всех содрогнуться: что-то грохнуло за стеной, как будто тяжёлая мебель упала на пол. Затем последовал второй крик, мужской, полный ужаса.

В коридоре повисла пауза, которая длилась бесконечно, хотя на самом деле это были всего лишь несколько секунд. И все чувствовали, что эти секунды растягиваются в вечность.

— Кто-нибудь… кто-нибудь зайдёт?! — с тревогой спросил один из гостей, не выдержав напряжения.

Но никто не шел. Никто не хотел быть первым. Страх был заразителен.

Только после долгого молчания дверь номера медленно приоткрылась. На пороге появился Алексей, весь бледный, с широко раскрытыми глазами, которые ещё не успели осознать случившееся. Он держал в руках что-то, что выглядело одновременно и странно, и пугающе, и ужасно смешно.

— Это… это… — не мог он подобрать слов, дрожа всем телом.

Гости осторожно заглянули в комнату и увидели Маринку, которая стояла на кровати в ночной рубашке, прижимая к груди огромного плюшевого медведя, которого Алексей по ошибке принял за что-то совсем другое.

В этот момент раздался хохот, сначала одинокий, робкий, а затем заразительный — и все присутствующие начали смеяться, осознав комическую природу произошедшего. Напряжение коридора мгновенно растворилось в смехе и облегчении.

Алексей стоял в дверном проёме, всё ещё держа в руках огромного плюшевого медведя, который теперь казался совершенно безобидным. Его руки дрожали, как листья на ветру, а лицо было бледным, словно он только что увидел призрак.

— Это… это просто медведь, — пробормотал он, почти шепотом. — Я думал…

Маринка, всё ещё на кровати, разглядывала мужа с лёгкой улыбкой и удивлением:

— Ты думал, что это что-то страшное? — спросила она, не скрывая смеха.

Алексей лишь покачал головой и едва сдерживал смех, смешанный с ужасом. Гости, наблюдавшие за этой сценой из коридора, сначала замерли, а затем залились хохотом, который эхом разносился по всему этажу.

Зинаида Павловна, стоя у окна, вытирала слёзы от смеха и всё ещё пыталась прийти в себя после падения бокала с шампанским.

— Господи, какие же они милые! — пробормотала она, снова возвращаясь к своему бокалу. — И какой страх! Ах, Алексей, ты нас всех так перепугал!

Людмила Петровна, мать невесты, наконец, отошла от шока. Она всё ещё держалась за плечо Миши, но теперь её взгляд был полон облегчения.

— Маринка, доченька… — сказала она с мягкой улыбкой. — Ты в порядке?

— Да, мама, всё хорошо, — ответила Маринка, спрыгивая с кровати и направляясь к матери. — Это всего лишь маленький курьёз.

Но Алексей всё ещё выглядел напряжённым. Он осторожно положил медведя на кровать и сел рядом с женой, всё ещё перебирая в голове произошедшее.

— Я… я думал, что это… — начал он, но Маринка прервала его.

— Это просто медведь, Алексей, — мягко сказала она, кладя руку ему на плечо. — Ты слишком нервничал.

Гости, наблюдавшие за сценой через приоткрытую дверь, всё ещё не могли прийти в себя. Некоторые из них шептались между собой, обсуждая этот неожиданный курьёз, а другие пытались унять смех, чтобы не смущать молодых.

— Ах, если бы вы только видели лица всех! — хихикала Зинаида Павловна, подталкивая Мишу к двери, чтобы он помог успокоить родителей. — Это было нечто!

Но в этот момент Алексей решил, что нужно восстановить порядок и показать, что он справился со страхом. Он встал, взял Маринку за руку и сказал:

— Ну что ж, раз страх позади, может, вернёмся к празднику? У нас ведь теперь есть повод смеяться всю жизнь.

Маринка улыбнулась и кивнула.

— Конечно. Но только если ты обещаешь больше никогда не пугаться плюшевых медведей, — добавила она с хитрой улыбкой.

Алексей лишь смущённо засмеялся и пообещал, что это больше не повторится.

После этого гости начали один за другим покидать коридор, обсуждая происшествие и шутя о том, как муж напугался плюшевого медведя. Вскоре коридор снова погрузился в привычную тишину, нарушаемую лишь тихим смехом и шепотом.

Маринка и Алексей остались одни в номере. Они сели на кровать, держа друг друга за руки, и начали смеяться над произошедшим, понимая, что это событие станет первым забавным воспоминанием их совместной жизни.

— Знаешь, — сказала Маринка, прислонив голову к плечу мужа, — мне кажется, это будет отличная история для наших детей. Они будут смеяться, когда услышат, как папа перепугался плюшевого медведя в нашу первую брачную ночь.

Алексей покачал головой, смеясь:

— Да уж… это точно войдёт в семейные анналы.

Прошло несколько минут, и смех сменился лёгкой умиротворённой тишиной. Они сидели рядом, чувствуя тепло друг друга и осознавая, что даже курьёзные и страшные моменты могут стать частью их счастья.

Вечером, когда гости окончательно разошлись, Алексей и Маринка устроились на кровати с бокалом шампанского, вспоминая события вечера. Они говорили о том, как все реагировали на крик, как Людмила Петровна чуть не упала в обморок, как Зинаида Павловна разлила шампанское… и всё это вызывало у них новые приступы смеха.

— Я думаю, — сказала Маринка, глядя в глаза мужу, — что это был лучший старт нашей жизни вместе.

— Согласен, — улыбнулся Алексей. — С таким началом любая трудность покажется пустяком.

В ту ночь они заснули, чувствуя, что всё впереди — весело, странно, иногда страшно, но всегда вместе. А плюшевый медведь занял почётное место на кровати, напоминая им о том, что даже пугающее иногда может быть смешным.