Слушай, кума, я тебе скажу честно, меня

Слушай, кума, я тебе скажу честно, меня муж уже замучил. Да-да, вот так прямо и без обиняков. Каждый день одно и то же, не успеваю глаза открыть, а он уже с этим своим « хочешь ли ты » или « давай попробуем ». Честно, я уже начинаю думать, что он забыл, как выглядит уважение к личным границам. Я сижу на кухне с кружкой горячего кофе, пытаюсь в себя прийти после утреннего кошмара под названием « выход на работу », а он стоит за дверью спальни с этим странным выражением на лице, будто он генерал на поле боя, а я — единственная территория, которую ему нужно захватить.

— Слушай, кума, — начала я осторожно, проверяя, что чайник не закипел, — всё-таки… он меня уже замучил. Всё время хочет, чтобы я… понимаешь… ему в ж…у дала.

Кума поднимает брови, делает театрально ужаснённое лицо, но в глазах блеск. Она всегда знала, как слушать и одновременно подшучивать.
— А как же, — отвечает она спокойно, будто это самое естественное дело на свете. — Каждое утро, кроме выходных.

Я расплываюсь в улыбке, одновременно удивляясь и раздражаясь.
— А чё, кроме выходных? — спрашиваю, прищурившись.

Кума делает глоток кофе, медленно, с наслаждением, словно проверяя мою реакцию.
— Ну да, — говорит она наконец. — В выходные я даю себе отдых. Даже святая рутина должна иногда отдыхать.

Я вздыхаю. Смотрю на неё и понимаю, что это не просто разговор, а почти терапия. Сколько раз мы обсуждали, кто, кому, когда и как. Мы смеялись над абсурдом семейной жизни, но одновременно пытались разрулить тонкие грани любви, интимности и терпимости.

— Ну вот, а мой… — начинаю я, но тут же прерываюсь, потому что понимаю, что любую историю про мужа можно раскрутить как бесконечный сериал. Он ходит за мной по дому, как тень, смотрит на меня своими умоляющими глазами, а я уже мысленно создаю план побега в соседнюю комнату.

Кума кивает, понимает без слов.
— Я знаю, — говорит она тихо, но с хитрой улыбкой. — Они все такие. Но знаешь, есть свой способ выжить. Главное — это границы и чувство юмора.

Мы сидим на кухне, смеёмся, обсуждаем смешные, абсурдные ситуации, в которые нас ставят мужья. Она рассказывает, как её муж пытался её удивить на прошлой неделе: купил огромный торт, но не заметил, что она сидит на диете. Я ржу, представляя картину: торт на полу, он в слезах, она с ложкой, которую держит как оружие.

А потом мы переходим к более личным вещам. Я рассказываю про утренние сцены: он встаёт раньше меня, пытается устроить «сюрприз» в спальне, а я пытаюсь дотянуться до телефона, чтобы включить музыку погромче и притвориться, что сплю. Кума смеётся так, что почти падает со стула.

— Видишь, — говорит она, — это всё часть игры. Иногда они думают, что мы должны быть как… ну, как в фильмах, а на самом деле мы — живые люди. Иногда хочется, чтобы они просто молчали.

Мы смеёмся, обсуждаем свои маленькие хитрости, стратегии выживания. Я рассказываю, как иногда оставляю записку на холодильнике: «Сегодня я отдыхаю, любые предложения отклоняются». Кума кивает, понимает.
— Я делаю то же самое. Но добавляю: «И завтра тоже».

Так проходит час. Мы смеёмся, делимся историями, обсуждаем абсурдную бытовую интимность наших браков. Я чувствую облегчение: смех снимает напряжение, превращает трудности в истории, над которыми можно смеяться.

— Знаешь, кума, — говорю я, — иногда мне кажется, что если бы не такие разговоры, я бы уже сошла с ума.

— Ну да, — отвечает она. — Мы держимся друг за друга. И ещё… — и тут она подмигивает — иногда приятно, что они нас хотят. Даже в самых странных местах.

Мы смеёмся снова, и я понимаю: несмотря на все странности, замученности и абсурд, эта дружба — мой якорь. Кума стала моим отражением, моим свидетелем и моей поддержкой. Мы вместе переживаем эти странные, смешные, иногда раздражающие моменты брака, и именно это делает жизнь живой, а любовь — настоящей.

После того, как мы посмеялись над мужскими «странностями», я вздохнула и решила поделиться последней утренней драмой.

— Кума, — начала я с притворной серьёзностью, — вчера он так разозлил меня… Представляешь? Он встал в пять утра, приготовил кофе, поставил на тумбочку мой любимый ароматизированный чай… и при этом начал рассказывать, что я должна быть «более… понимающей».

Кума захохотала, едва не поперхнувшись кофе.

— Ой, да ну, — сказала она, — это же классика! Каждый брак проходит через «утреннюю проверку терпения». А что ты сделала?

Я скривилась:

— Я притворилась, что сплю, — призналась я, — но в итоге, когда он начал приближаться, я просто забрала подушку и… заслонила лицо.

Кума взвизгнула от смеха:

— Ахах, да ты героиня! У меня был точно такой же случай. Мой встал с утра пораньше, принес кофе, и я подумала, что это мило. А потом он сказал: «А теперь очередь твоей инициативы». Я просто посмотрела на него и сказала: «Сегодня твоя очередь, завтра — моя, а в выходные никто ничего не получает».

Мы обе смеялись так, что соседи наверняка подумали, что мы устроили мини-фестиваль смеха.

— И что он сделал? — спросила я, не прекращая смеяться.

— Он просто сел рядом, обнял меня, и мы вместе пили кофе. Но потом… — она подмигнула — он снова начал намекать.

Я кивнула.

— Вот-вот, — сказала я. — Они такие. Никогда не устают. Но мы должны быть хитрее. Я теперь, например, оставляю записки.

— Да, я тоже! — сказала кума. — На кухне, на холодильнике, на зеркале: «Сегодня отдых», «Сегодня подушка моя», «Сегодня никаких сюрпризов».

Я вздохнула и улыбнулась, думая о том, как наши стратегии похожи. Мы, женщины, вынуждены изобретать целые системы выживания, чтобы балансировать между любовью и… ну, скажем прямо, интимными обязанностями.

— Слушай, — сказала я, наклоняясь к кума, — иногда мне кажется, что если бы не такие разговоры, я бы уже с ума сошла.

— Ну да, — кивнула она, — мы держимся друг за друга. А ещё… — она склонилась ближе и понизила голос до шепота — иногда приятно, что они нас хотят. Даже в самых странных местах.

Я рассмеялась. Мы сидели в кухне, и казалось, что мир вокруг исчезает, остаёмся только мы, смех и наши секреты.

И тут кума начала рассказывать историю о том, как её муж однажды перепутал утренний душ с сюрпризом для жены. Он решил войти с «неожиданным» предложением, а она в панике забаррикадировалась в ванной, смеялась и кричала одновременно. Я представляла картину и не могла остановить смех.

— Ой, да — добавила я — а мой вчера устроил «ночной сюрприз» прямо перед сном. Я сначала подумала, что это мило, а потом поняла, что лучше было спать спокойно. Я даже подушку на себя натянула, чтобы отгородиться.

Мы смеялись ещё сильнее. Смех постепенно сменялся мягкой задумчивостью, и я вдруг осознала: несмотря на все странности, эти мужья — часть нашей жизни, и даже их странные запросы, порой абсурдные, становятся тем, что мы вспоминаем с улыбкой.

Кума посмотрела на меня и сказала:

— Знаешь, в этих мелочах — наша сила. Мы смеёмся, придумываем стратегии, сохраняем границы. И при этом любим. Даже когда они нас достают, даже когда хочется крикнуть: «Отстань!».

Я кивнула. В тот момент я почувствовала, как будто маленькая тайна кухни, наш смех и наши разговоры укрепляют дружбу и делают нас сильнее. Смешное, интимное, раздражающее — всё это переплелось в одну картину нашей жизни.

Мы начали придумывать планы на будущее. Кто что будет делать, как мы будем защищать свои границы, какие «записки» оставлять, какие «дни отдыха» назначать. Каждая идея становилась шуткой, каждое правило — поводом для смеха.

— Слушай, — сказала кума, — давай заведём журнал. «Дневник женских хитростей», где будем записывать всё, что они придумали, а мы придумали, как пережить.

— Отличная идея! — поддержала я. — И потом будем смеяться над этим через пять лет.

Мы смеялись и планировали, и в тот момент я поняла: смех — наша броня. И даже самые раздражающие моменты интимной жизни можно пережить, если есть дружба, поддержка и чувство юмора.