Моя мать требует прописать её в твоей квартире!

— Моя мать требует прописать её в твоей квартире! — огорошил Максим, как будто сбросил на Иру тонну кирпичей. — Она хочет присматривать за нашим бытом и будущими детьми!

Ирина вцепилась в дверцу шкафа, где хранилась посуда, и со всей силы захлопнула её. Тарелки внутри тревожно зазвенели.

— Скажи прямо, я ей как кость в горле? — её голос дрожал от раздражения. — Или мне уже самой устраняться, как присяжному, которого задавили аргументами?

— Ирин, ну опять начинается… — Максим развёл руками, изображая полное недоумение. Правда, «не понимать» он начал примерно спустя год после свадьбы, хотя раньше казалось, что он просто идеальный слушатель.

— Это я начинаю? — Ирина шагнула к кухонному столу и оперлась на него. — Она каждый день устраивает представление! Вот сегодня, к примеру, заявилась с пирогом, который ты терпеть не можешь. Снова переставила обувь у входа и заявила, что у нас «воздуха нет, окна грязные». Февраль, Макс! Сосульки свисают, как ледяные копья! Кто в такую погоду окна моет?

— Мама просто переживает… — пробормотал Максим, отводя глаза. — Так она проявляет заботу.

— Заботу? — Ирина сделала шаг к окну, открыла его, чтобы выдохнуть воздух, а снаружи был лишь серый февральский сумрак. — От такой заботы недолго задохнуться! Особенно после её сегодняшнего вопроса: «А ты вообще детей планируешь с такими руками?» Я уж испугалась, как бы не захлебнуться этой заботой прямо у раковины.

Максим сел за стол, поёрзал, будто сидел не на стуле, а на колючках. Помолчал и почти шёпотом сказал:

— Она боится, что я себя потерял…

— Ага, конечно. Женился — и исчез. А до этого кем ты был? Героем?

— Не язви, Ирин. Ты же знаешь, какие у неё взгляды. Женщина должна быть тихой, домашней, незаметной…

— А мужчина, выходит, до старости обязан слушать маму? — Ирина подошла к зеркалу, поправила волосы и бросила в него взгляд, полный раздражения.

Он промолчал. Сглотнул и уткнулся в телефон, словно в спасательный круг.

Ирина вытерла руки полотенцем, сняла с крючка ключи и уже из прихожей бросила:

— Пойду в магазин. За «тихостью и скромностью». Вдруг по акции.

На улице стояла типичная февральская серость — сыро, холодно и уныло. Такая погода, когда даже самые бодрые дворники выглядят уставшими. Ирина шла быстро, нарочно громко шагая по лужам, словно вбивая в асфальт всю накопившуюся за месяцы обиду. Особенно свежую — после вчерашнего заявления Елены Петровны (никаких «мама Лена», теперь только официально), что «женщина, не умеющая жарить котлеты, — это не жена».

Дойдя до магазина, Ирина почувствовала, как раздражение не покидает её ни на минуту. Даже когда она брала пакет с яблоками, её мысли продолжали крутиться вокруг мамы Максима.

— Ты чего такая на взводе? — голос Алексея, брата Ирины, прозвучал неожиданно радостно по телефону. — Опять семейные баталии?

— Лёш, я не воюю. Меня втягивают, как за поводок, и показывают: «Вот такую бери, Ирина. Самую подходящую». Вчера она меня в магазине узнала и решила, что вправе учить, какое мясо покупать.

— Подожди, она что, теперь у вас живёт? — Алексей удивлённо рассмеялся.

— Нет. Хуже. Ходит к нам, как к себе домой. Хотя, по иронии судьбы, это вообще-то мой дом. И твой, кстати, — иронично усмехнулась Ирина.

Алексей помолчал, потом сказал:

— Я через три дня буду в Москве, командировка. Остановлюсь у тебя. Адрес помню смутно — ты же всё на себя оформляла.

— Не просто оформляла, а буквально выбивала. Потому что наш гениальный юрист, то есть ты, тогда сказал: «Зачем оформлять на двоих, если жить будешь ты?» Помнишь?

— Помню. До сих пор считаю это ошибкой. Ты слишком много всего берёшь на себя.

Ирина улыбнулась, несмотря на раздражение: Алексей всегда умел немного разряжать атмосферу.

Вечером, вернувшись домой, Ирина застала Максима за компьютером. Он выглядел усталым, как будто весь день таскал камни, хотя на деле он лишь сидел в офисе.

— Ну что, поговорили с братом? — спросил он.

— Поговорила. Он меня поддержал. — Ирина села напротив него, сложив руки на столе. — Но, Макс, давай честно. Ты хочешь, чтобы мама жила с нами?

— Нет, я просто… — он замялся. — Не знаю, как ей отказать.

— Так ты хочешь угодить маме или мне? — глаза Ирины блестели от напряжения.

Максим вздохнул.

— Честно? Обоим. Я знаю, что она будет давить. Но я не хочу ссориться с тобой.

— Максим… — Ирина оперлась на локоть и посмотрела на него. — Мы уже почти два года вместе. Я думала, ты понимаешь, что дом — это мы вдвоём. Не мама, не друзья, не коллеги… мы.

В эту минуту в дверь раздался звонок. Ирина открыла — там стояла Елена Петровна, как всегда с пирогом в руках.

— Я решила вас навестить… — начала она.

— Мама! — Ирина резко шагнула в сторону. — Мы как раз хотели поговорить. О тебе.

Елена Петровна посмотрела на Иру недоумённо, затем перевела взгляд на Максима.

— Я только хотела помочь… — с укором в голосе сказала она.

— Помогать мы можем сами. — Ирина не стала скрывать раздражения. — Спасибо, конечно, но на данный момент нам нужна своя жизнь.

Мама Максима чуть опешила, но вид у неё оставался спокойным.

— Я понимаю… — тихо сказала она, будто смиряясь. — Я, наверное, слишком сильно вмешиваюсь.

Ирина облегчённо вздохнула. Максим, стоявший рядом, слегка улыбнулся.

— Давай попробуем по-другому, — предложила Ирина. — Вы приходите в гости, но живём мы своей семьёй. Без постоянного контроля, без ежедневных указаний.

Елена Петровна кивнула, и в её глазах промелькнуло что-то вроде признания.

— Хорошо… Попробуем. —

Вечер прошёл тихо. Ирина и Максим сидели на диване, пили чай и обсуждали последние новости, не думая о семье и давлении. Ирина чувствовала, как постепенно уходит напряжение.

В следующие дни они пытались выстроить новые границы. Елена Петровна приходила не чаще, чем один-два раза в неделю, и каждый раз старалась быть менее назойливой.

Максим заметил, как изменилась Ирина: она меньше нервничала, больше улыбалась.

— Спасибо, что настояла, — сказал он однажды вечером. — Я бы, наверное, снова сдался.

— Ага. Точно. — Ирина улыбнулась. — Только не забывай: дом — это мы вдвоём.

И хотя впереди их ждали ещё не раздуманные споры и маленькие бытовые войны, Ирина поняла: главное — умение защищать свой дом и свою семью, не разрушая при этом отношения.

А Алексей, как и обещал, приехал через три дня. И этот визит стал ещё одним маленьким испытанием: но теперь Ирина была готова. Готова отстаивать свои границы, даже если вокруг бушует буря…

Ирина наконец поняла, что жить в постоянном страхе перед чужими ожиданиями невозможно. Она училась быть смелой, говорить «нет», и при этом сохранять тепло и любовь в отношениях.

Всё это оказалось сложнее, чем казалось, но вместе с Максимом они справлялись. Каждый день — маленькая победа. Каждый вечер — доказательство того, что семья — это не контроль, не давление, а понимание, доверие и совместные усилия.

И так, шаг за шагом, дом постепенно наполнялся уютом, смехом и собственными правилами. А мама Максима, хоть и медленно, но начала понимать, что забота — это не контроль, а уважение к жизни других людей.

Ирина чувствовала: если она сумеет сохранить этот баланс, их семья будет счастливой. Даже в самый серый февраль, когда сосульки свисают с крыши, а город кажется усталым. Потому что счастье — это не погода, не пироги, не чужие ожидания. Счастье — это границы, уважение и любовь, которые они строят сами, день за днем.