Моей соседке было семьдесят восемь лет.

Моей соседке было семьдесят восемь лет. Она жила одна в небольшой, но уютной квартире на третьем этаже старого дома. Всегда тихая, доброжелательная, немного забывчивая, но с мягкой улыбкой, которая заставляла всех жителей дома ощущать её как часть чего-то безопасного и привычного. Её квартира пахла кофе и свежей выпечкой, а на подоконниках стояли горшки с геранью и фиалками, которые она аккуратно поливала каждое утро.

Я часто видел, как она осторожно выходила в магазин, иногда с трудом поднимаясь по лестнице, иногда останавливаясь, чтобы поговорить с соседями. Она никогда не жаловалась, и никто не мог бы представить, что в её жизни могла происходить какая-либо тревога.

Но всё изменилось однажды поздней осенью. Вечером, когда окна в доме уже потемнели, я заметил молодого мужчину, который подходил к её двери. Он выглядел немного небрежно, с затянутой худой курткой и неухоженной бородой, но его походка была уверенной, почти настойчивой. Он постучал, а старушка осторожно открыла дверь, словно ожидая кого-то, но с легкой тревогой в глазах.

Сначала я не придал этому значения. Молодой человек приходил редко, и я подумал, что это просто кто-то из знакомых. Но со временем его визиты участились. Иногда я слышал тихий разговор, иногда смех, а иногда – странные звуки, которые невозможно было сразу понять. Сначала они были еле слышны, словно кто-то тихо разговаривал, но вскоре стали громче, более тревожными.

Через несколько недель я начал слышать крики. Они были резкие, пронзительные, прерывались внезапной тишиной, после чего снова возобновлялись. Я не мог сразу понять, откуда исходят эти звуки, но сердце начинало колотиться каждый раз, когда я проходил мимо её двери.

Однажды вечером, когда крики стали особенно громкими, я решился действовать. Я подошёл к её двери и постучал. Наступила тишина. Тяжёлое молчание, словно кто-то задержал дыхание за дверью. Я снова постучал, громче, но никто не отвечал. Тогда я услышал едва различимый шорох и тихий скрип открывающейся двери.

Передо мной стояла та самая старушка. Но она выглядела иначе. Её глаза были широко раскрыты, лицо было бледным, а улыбка – слишком напряжённой, почти зловещей. Её руки дрожали, и она не могла сразу произнести ни слова.

— Вы… слышали…? — с трудом прошептала она.

Я кивнул, чувствуя, как в груди поднимается тревога.

— Он… он пришёл… — начала она снова, и я заметил, что её голос слегка дрожит. — Он не тот, кем кажется.

Я пытался понять, о чём она говорит. Но прежде чем я успел задать вопрос, в квартиру вошёл молодой мужчина. Он выглядел спокойно, почти непринуждённо, но его взгляд был холодным, оценивающим.

— Ах, вот ты, сосед… — сказал он, улыбаясь странной улыбкой. — Я вижу, вы уже познакомились с хозяйкой квартиры.

Старушка сжала мою руку, как будто боясь, что он может что-то сделать. Её глаза были полны ужаса.

— Пожалуйста… — пробормотала она. — Уходите… сейчас же.

Я чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Но прежде чем я успел сдвинуться с места, мужчина шагнул вперёд, и в его взгляде было что-то, что заставило меня отступить. Он не кричал, не угрожал словами — его присутствие само по себе было угрозой.

В ту ночь я ушёл, не зная, что делать. Но на следующий день я снова слышал странные звуки из её квартиры. И с каждым днём они становились всё более жёсткими, всё более тревожными. Я начал замечать странные вещи: дверь в её квартиру иногда была приоткрыта, хотя утром я точно видел, что она закрыта; за окнами мелькали тени, которых не должно было быть; иногда я видел, как молодой человек выходил из подъезда, но старушка оставалась дома, словно ничего не произошло.

Я пытался поговорить с другими соседями, но никто не хотел вмешиваться. Кто-то говорил, что старушка «сама себе придумала» всё это; кто-то утверждал, что это просто «пожилые люди часто путаются». Но я чувствовал, что это гораздо серьёзнее.

Через несколько недель ситуация достигла апогея. Однажды ночью я услышал ужасающий крик, который заставил меня буквально дрожать. Я выбежал из квартиры и побежал к двери соседки. Сердце билось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Я стучал, кричал её имя, но никто не открывал. Тогда я услышал тихий скрип замка — и дверь медленно приоткрылась.

Передо мной стояла старушка. Но её глаза теперь были пустыми, взгляд безжизненным. Её улыбка исчезла, и она едва держалась на ногах. На мгновение мне показалось, что внутри неё что-то изменилось, что-то неописуемое, не человеческое.

— Он… он снова пришёл… — шептала она, и слёзы текли по её щекам. — Я не могу… я не могу…

И тут я понял — это уже не просто визиты. Это стало кошмаром, который постепенно разрушал её жизнь, её разум и её душу.

Я стоял у её двери, чувствуя, как холодный страх проникает под кожу. Старушка держалась слабо, почти опираясь на косяк. Я пытался успокоить её, но слова не шли — казалось, любое движение или звук могло разбудить то, что уже проснулось в её квартире.

— Что с ним случилось? — наконец спросил я, но она только покачала головой.

— Он… он изменился… — прошептала она. — Не тот, кем я думала, что он был.

Я вспомнил все предыдущие визиты. Его спокойная, почти дружелюбная улыбка, его мягкий голос, с которым он сначала просто говорил о погоде или о покупках… Всё это теперь казалось обманом. Но что именно происходило за дверью, я не мог понять.

— Он не может просто уйти, — продолжала она. — Он… он забирает… он забирает часть тебя, если ты остаёшься.

Я замер. Что она имела в виду? Мои мысли метались между логикой и ужасом. Но прежде чем я успел задать следующий вопрос, раздался тихий скрип за спиной — и он появился.

Молодой мужчина стоял в дверном проёме. Его взгляд был странным: смесь любопытства и хищного интереса. Казалось, он видел не только меня, но и мои мысли, мои страхи, каждый дрожащий нерв моего тела.

— А, вы снова здесь, — сказал он, и его голос звучал слишком спокойно, слишком уверенно. — Я надеялся, что вы не вмешаетесь.

Старушка за моей спиной тихо застонала, словно предупреждая меня. Но было уже поздно: он сделал шаг вперёд.

— Он… он приходит, когда не ждёшь, — прошептала старушка, будто боясь, что услышит сам мужчина. — И каждый раз забирает… часть тебя.

— Часть меня? — повторил я. — Что ты имеешь в виду?

Но старушка не могла ответить — её голос оборвался, а глаза наполнились страхом.

Мужчина сделал ещё один шаг, и тень от него заполнила почти весь коридор. Я ощущал, что он не просто человек — что-то в нём было неправильным, чуждым, почти демоническим. Его руки были спокойны, но жесты вызывали внутренний холод.

— Вы думаете, что понимаете, что происходит, — сказал он тихо, — но вы никогда не сможете. Я здесь не ради неё… я здесь ради того, что она хранит.

— Что она хранит? — спросил я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Воспоминания, страхи, моменты… — сказал он, и на мгновение его лицо исказилось, словно внутри него боролись две сущности. — И каждый, кто вмешивается, рискует потерять себя.

Старушка заплакала. Её тело дрожало, как лист на ветру. Я почувствовал, что больше не могу оставаться просто наблюдателем.

— Мы должны уходить! — сказал я ей, хватая за руку. — Сейчас же!

Но он лишь улыбнулся. Не обычной улыбкой — скорее холодной, предательской, как будто он знал, что мы не уйдём.

Внезапно я услышал тихий шёпот позади себя, словно стены квартиры начали говорить. Старушка застонала и упала на колени. Мужчина наклонился к ней, и я увидел, как в его глазах появляется нечто странное, неестественное, словно он вытягивает из неё энергию, память, саму жизнь.

Я закричал, пытаясь вмешаться, но почувствовал, как что-то невидимое сжимает грудную клетку, блокируя дыхание. Я пытался шагнуть вперёд, но ноги не слушались. В голове звучал странный голос старушки:

— Не дайте ему войти… иначе он заберёт всё…

И тут я понял ужасную истину: молодой человек не был обычным человеком. Он был… паразитом, который питался страхами, воспоминаниями и жизненной силой старушки. Каждая его встреча с ней оставляла её слабее, а его силу — сильнее.

Я отчаянно пытался что-то сделать, но тело не слушалось. Старушка закрыла глаза и начала шептать слова, которых я не понимал, но они звучали как заклинание, молитва или просьба. В тот момент пространство вокруг нас будто завибрировало, и мужчина замер, словно что-то внутри него сопротивлялось.

— Беги! — закричала она внезапно, отбрасывая меня в сторону. — Беги, пока есть время!

Я едва успел отойти к двери, чувствуя, как нечто невидимое тянет меня обратно. В тот момент квартира погрузилась во тьму. Я слышал только дыхание старушки и тихий, почти довольный смех мужчины.

Я выбежал в коридор и споткнулся, но не останавливался. Сердце билось так, что казалось, оно разорвётся. Я видел только тёмный силуэт в дверном проёме — и потом он исчез, словно растворился в воздухе.

На следующий день квартира была пуста. Старушки нигде не было. На подоконниках стояли те же горшки с геранью, но листья были увядшие, а запах кофе исчез. Никто в доме не видел её, а молодой мужчина больше не приходил.

Я никогда не узнал, что с ней стало. Иногда по вечерам я прохожу мимо её квартиры и слышу тихий шёпот, который кажется знакомым, почти умоляющим. И я знаю, что тот, кто забирает память и страхи, может вернуться.

С тех пор я стараюсь не вмешиваться в чужие дела, но каждое движение за стеной вызывает у меня холодный страх. И иногда я ловлю себя на мысли: а вдруг он уже пришёл ко мне, тихо, без стука, забирая то, что делает меня человеком…