Марина никогда не любила резких звуков по утрам.

Марина никогда не любила резких звуков по утрам. Особенно по субботам. Это был её единственный день, когда можно было никуда не спешить, не вскакивать по будильнику, не варить завтрак на бегу и не проверять телефон каждые пять минут. Суббота для неё была почти священной.

В то утро она проснулась сама — без будильника. Солнечный свет мягко ложился на шторы, в квартире было тихо. Павел уже ушёл на работу: у него иногда случались дежурства по выходным, и Марина давно к этому привыкла. Она даже радовалась — можно спокойно заняться своим онлайн-курсом по графическому дизайну, допить кофе горячим и посидеть в тишине.

Она вышла на кухню в домашнем халате, поставила турку, открыла ноутбук, чтобы проверить почту, и только сделала первый глоток кофе, как раздался звук открывающегося замка.

Марина нахмурилась. Павел? Нет, он ушёл почти час назад. Она точно помнила, как закрыла за ним дверь. Значит, либо он вернулся, либо…

Дверь распахнулась.

— Вот теперь в доме будет настоящий порядок! — громко, почти торжественно объявил женский голос.

Марина вздрогнула так, что едва не пролила кофе. Она медленно повернула голову в сторону прихожей и застыла.

На пороге стояла Валентина Петровна — её свекровь. В строгом пальто, с аккуратной причёской и… с двумя большими чемоданами. Очень большими. Такими, с какими обычно переезжают, а не «заходят на чай».

— Валентина Петровна?.. — растерянно выговорила Марина.

Свекровь даже не взглянула на неё. Она уверенным шагом прошла в квартиру, поставила чемоданы у стены и, не разуваясь, направилась в гостиную.

— Господи… — пробормотала она. — Да тут же всё не так стоит.

Марина машинально поставила чашку на стол. Сердце начало биться быстрее.

— Простите… а вы… вы надолго? — осторожно спросила она, идя следом.

Валентина Петровна остановилась посреди гостиной, окинула интерьер оценивающим взглядом и недовольно поджала губы.

— Марина, это что за беспорядок? — строго спросила она. — Книги вперемешку, на полках пыль, диван не там стоит. Как ты вообще ведёшь хозяйство?

— Беспорядок? — Марина растерялась. — Мы вчера убирались…

— Убирались? — фыркнула свекровь. — Это ты называешь уборкой? Ничего, хорошо, что я приехала. Наведу тут чистоту.

Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Подождите… — она глубоко вдохнула. — Валентина Петровна, мы ведь не договаривались о вашем визите. И… откуда у вас ключи?

Свекровь медленно повернулась к ней, расправила плечи и с видом человека, который объясняет очевидные вещи, сказала:

— Павлик дал. Ещё месяц назад. Сказал, что я всегда могу приехать, если понадобится.

Марина почувствовала неприятный холодок в груди.

— Приехать… — повторила она. — В гости?

— Нет, — спокойно ответила Валентина Петровна. — Жить.

Повисла пауза.

— Как… жить? — Марина не сразу поняла смысл сказанного.

— Насовсем, — добавила свекровь с лёгкой улыбкой. — Я продала свою квартиру в Саратове. Деньги положила в банк, на старость. А жить буду здесь. С вами. Павлик разрешил.

Марина почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она оперлась о спинку стула.

— Продали квартиру?.. — прошептала она. — И… Павел знал?

— Конечно, знал. Он у меня хороший сын. Не бросит мать на старости лет.

Марина судорожно сглотнула.

— Но… у нас всего две комнаты, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Где вы собираетесь жить?

— В гостевой, разумеется, — ответила Валентина Петровна и, не дожидаясь реакции, схватила ручки чемоданов и покатила их в сторону комнаты.

Марина похолодела.

— Стойте! — она бросилась за ней. — Это не гостевая. Это мой кабинет!

Комната действительно была её миром. Там стоял мощный компьютер, большой стол, графический планшет, принтер, полки с книгами и папками. Там она работала, училась, общалась с клиентами. Это было единственное место в квартире, которое принадлежало только ей.

Валентина Петровна остановилась, медленно повернулась и посмотрела на Марину с плохо скрываемым презрением.

— Кабинет? — переспросила она. — Ты что, министр?

— Я работаю здесь, — твёрдо сказала Марина. — Это моя работа.

— Работаешь? — свекровь усмехнулась. — Ты дома сидишь. Какая это работа — по клавиатуре стучать? Вот Павлик работает — по-настоящему. А ты лучше бы хозяйством занялась.

Она закатила чемоданы в комнату и начала осматриваться.

— Так… это всё надо убрать, — сказала она, указывая на стол. — Кровать сюда поставим. А эти полки… зачем столько бумаги?

— Это мои проекты! — Марина почти закричала. — Пожалуйста, не трогайте!

— Не повышай голос, — холодно сказала Валентина Петровна. — Я старше. И, между прочим, мать хозяина квартиры.

Марина замерла.

— Кстати, — продолжила свекровь, открывая чемодан, — что у нас сегодня на обед? Надеюсь, не эти ваши макароны. Павлику нужна нормальная еда. Борщ, котлеты, салаты. Я тебя научу, как надо.

Марина больше не могла терпеть. Она достала телефон и набрала номер мужа.

— Паш, — сказала она, стараясь не сорваться, — твоя мама у нас. С чемоданами. Говорит, что переезжает насовсем. Ты в курсе?

В трубке повисла тишина.

— Ну… — наконец произнёс Павел. — Она говорила, что ей тяжело одной. Я сказал, что подумаем. Не думал, что она так быстро…

— Подумаем?! — Марина едва сдерживалась. — Она уже заняла мой кабинет!

— Марин, не начинай, — устало сказал он. — Она моя мама. Я не могу её выгнать.

— Но она продала квартиру!

— Я на работе. Вечером поговорим. Пока… размести её как-нибудь.

Он отключился.

Марина опустила телефон. В комнате за её спиной что-то грохнуло.

— Сколько хлама! — раздался голос Валентины Петровны. — Всё это ни к чему.

— Не смейте! — Марина вбежала в кабинет. — Это мои вещи!

— Успокойся, — отрезала свекровь. — Я делаю, как лучше. Кстати, пойдём на рынок. Я посмотрела холодильник — есть там нечего.

— Я не могу, у меня срочный проект.

— Проект? — Валентина Петровна скривилась. — Лучше бы о детях подумала.

С этого дня жизнь Марины превратилась в постоянное напряжение.

Свекровь вставала в шесть утра, гремела кастрюлями, переставляла мебель, выбрасывала продукты, которые считала «вредными». Она без спроса заходила в комнату, где Марина пыталась работать, комментировала каждый её шаг.

— Опять за компьютером?

— Стыдно женщине так жить.

— Мужу нужен уют, а не твои картинки.

Однажды, во время важной видеовстречи с клиентом, Валентина Петровна вошла в комнату с пылесосом.

— Мне тут убраться надо.

— Пожалуйста, не сейчас… — прошептала Марина, закрывая микрофон.

Свекровь выключила пылесос и громко сказала:

— Вот оно как! Стыдишься меня? А не стыдно, что муж голодный?

После этого Марина заплакала впервые за долгое время.

А вечером Павел, вдохнув запах борща, лишь сказал:

— Мам, как вкусно пахнет…

И Марина поняла: её в этом доме больше никто не слышит.

Марина долго лежала без сна, глядя в потолок. Павел спал рядом, отвернувшись к стене, и его ровное дыхание почему-то злило сильнее, чем дневные слова матери. В этой тишине особенно отчётливо стало ясно: сегодня в их квартире поселился не просто ещё один человек. Поселилась власть. И принадлежала она вовсе не Марине.

Утром Валентина Петровна поднялась раньше всех. Марина ещё только открыла глаза, а из кухни уже доносился грохот кастрюль и громкое радио.

— Вставать пора! — раздалось из коридора. — В доме нельзя валяться до девяти! День пропадает!

Марина медленно села на кровати. Павел, не открывая глаз, пробормотал:

— Мам, потише…

— Потише? — возмутилась Валентина Петровна. — Ты на работу встанешь — не жалуешься. А тут что, санаторий?

Марина вышла на кухню. Стол был заставлен тарелками, на плите кипел суп, а её любимая кофеварка исчезла.

— Где моя кофеварка? — спросила она.

— Убрала, — спокойно ответила свекровь. — Вредная вещь. Желудок портит. Будешь пить цикорий.

— Я не пью цикорий.

— Начнёшь. Я лучше знаю.

Марина посмотрела на Павла. Он сидел за столом, ел омлет и делал вид, что ничего не происходит.

— Паш, — тихо сказала она, — нам нужно поговорить.

— Потом, Марин. Я опаздываю.

— Конечно, — вставила Валентина Петровна. — Мужчину нельзя задерживать из-за женских капризов.

Когда Павел ушёл, свекровь развернулась к Марине.

— Так, план на день. Ты идёшь в магазин, покупаешь нормальные продукты. Потом уборка. А вечером котлеты. Павлик любит сочные, не пересуши, как вчера.

— Вчера вы готовили, — устало сказала Марина.

— Я готовила, потому что ты не умеешь, — отрезала Валентина Петровна. — Но вечно я за тебя делать не буду.

Марина вернулась в спальню и закрыла дверь. Сердце колотилось. Она впервые за долгое время почувствовала не обиду — злость. Холодную, тяжёлую.

Она открыла ноутбук. На экране — письмо от клиента: «Если сегодня не будет правок, мы будем вынуждены отказаться от сотрудничества».

Марина вышла в «кабинет». Точнее, в бывший кабинет. Теперь там стояла кровать, шкаф, иконы на стене и чемоданы под окном. Её стол был задвинут в угол, монитор отключён.

— Я же сказала — не сейчас, — строго произнесла Валентина Петровна, появляясь в дверях. — Мне тут порядок нужен.

— Это МОЯ работа, — Марина больше не повышала голос. Он стал ровным. — Я зарабатываю этим деньги.

— Деньги? — свекровь усмехнулась. — Павлик зарабатывает. А ты так, балуешься.

— Я плачу за интернет, за продукты, за часть ипотеки.

— Копейки! — отмахнулась Валентина Петровна. — Женщина должна поддерживать мужа, а не изображать карьеру.

Марина молча собрала ноутбук и ушла на кухню. Она села за стол, подключила наушники и начала работать, стараясь не обращать внимания на постоянные комментарии за спиной.

— Опять сидишь.

— Полы грязные.

— Вон пыль.

— Нормальная жена давно бы родила.

К обеду у Марины разболелась голова. Она отправила клиенту файл и закрыла ноутбук.

В этот момент Валентина Петровна торжественно объявила:

— Вечером к нам придёт тётя Люда. Я её предупредила. Надо накрыть стол.

— Кто такая тётя Люда? — спросила Марина.

— Моя подруга. А что?

— Вы не спросили меня.

— А зачем? — искренне удивилась свекровь. — Это дом моего сына.

Вечером, когда Павел вернулся, за столом уже сидела тётя Люда — громкая, любопытная женщина с оценивающим взглядом.

— Ну что, Маринка, — сказала она, — говорят, ты у нас художница? Это сейчас модно, да? А детей когда?

Марина посмотрела на мужа.

— Паш, — спокойно сказала она, — мне нужно, чтобы мы поговорили. Сейчас.

— Потом, Марин, — ответил он, не глядя. — Видишь, гости.

Что-то внутри неё оборвалось.

Ночью Марина не легла спать. Она сидела на кухне, смотрела в окно и думала. О своей работе. О годах, которые она вкладывала в этот брак. О том, как незаметно её жизнь перестала принадлежать ей.

Утром она собрала документы, ноутбук и часть вещей. Валентина Петровна застала её в прихожей.

— Ты куда это собралась? — подозрительно спросила она.

— Работать, — ответила Марина. — И жить.

— В каком смысле?

— В прямом.

Когда Павел вернулся вечером, квартира была непривычно тихой. На столе лежала записка.

«Паш. Я не против твоей мамы.

Я против того, что в этом доме для меня больше нет места.

Когда будешь готов говорить — без неё — позвони.»

— Вот видишь, — сказала Валентина Петровна, поджимая губы. — Я же говорила. Современные женщины не умеют терпеть.

Павел молчал. Впервые за долгое время.