У Мишки было странное свойство: где бы

Введение

У Мишки было странное свойство: где бы он ни оказывался, рядом всегда появлялись люди, которым требовалось его участие. Кто-то просил совета, кто-то жаловался на жизнь, кто-то просто садился рядом и начинал рассказывать свою историю, словно у Мишки на лбу было написано: «Слушаю бесплатно, советы прилагаются».

Он редко вмешивался в чужие дела напрямую, но наблюдать и анализировать любил. Умел слушать так, что человеку становилось легче, даже если Мишка в ответ произносил всего пару фраз. Иногда он и вправду чувствовал себя психотерапевтом, только без лицензии и оплаты.

Впрочем, на оплату он и не рассчитывал. Друзей у него было немного, но тех, кто был, он ценил. И двое из них — красавец Димка и умница Настя — в какой-то момент стали для него источником одновременно и радости, и головной боли.

Димка

Димка принадлежал к той породе мужчин, на которых оглядываются в толпе. Высокий, спортивный, с правильными чертами лица, ухоженный и вечно уверенный в себе. У него была хорошая работа, приличный доход, перспективы роста — и то самое обаяние, которое позволяло легко заводить знакомства.

На корпоративах его любили начальники, потому что он умел вовремя блеснуть идеей, а потом вовремя замолчать. В компаниях друзей он всегда оказывался в центре внимания: умел пошутить, умел поддержать разговор, умел произвести впечатление.

Но при ближайшем рассмотрении у Димки обнаруживалась одна тонкость: он был человеком слегка нервным. Нервным не в том смысле, что дёргался или заикался, а в том, что жил всё время на пределе. Слишком много дел, слишком много планов, слишком много энергии. Иногда казалось, что он одновременно делает десять шагов в разные стороны, а потом удивляется, почему не движется вперёд.

Жил он один, в просторной двушке, где всё было на своих местах: современная мебель, техника последней модели, книги по саморазвитию на полках. Казалось бы — идеальный холостяк, которого пора срочно женить.

Настя

Настя была противоположностью Димки во всём, кроме одного: она тоже умела производить впечатление.

Если Димка сиял, как софит на сцене, то Настя излучала спокойный свет — мягкий, но устойчивый. Высокая, стройная, с ясными глазами и чёткой речью, она умела держать паузу и слушать собеседника так, что человек ощущал себя значимым.

Образование у неё было отличное: диплом с красной обложкой, за плечами стажировки, проекты, публикации. Коллеги её уважали, начальство прислушивалось, подруги завидовали.

И всё же у Насти была своя тень — усталость. Та самая, которая скапливается в уголках глаз и выдаёт, что человек слишком много берёт на себя. Она тоже жила одна, тоже много работала, тоже держала марку. Снаружи — блеск, внутри — вечная гонка на выносливость.

Мысль Мишки

Мишка наблюдал за обоими и испытывал что-то вроде жалости. С одной стороны, каждый из них выглядел почти идеальным: красивый, успешный, умный. Но рядом с их успехами стояла какая-то пустота.

Он видел, как Димка возвращается домой в позднем раздражении, как Настя прячет слёзы за вежливой улыбкой, и думал: «А ведь им просто не хватает тепла. Просто не хватает того самого человека, рядом с которым можно не строить фасад».

И тогда Мишка решился.

— Познакомлю-ка я их, — сказал он себе однажды вечером, когда сидел с чаем на кухне и в который раз слушал жалобы Димки на одиночество и Насти на бессмысленность свиданий. — Хуже точно не будет.

Знакомство

И действительно, хуже не стало. По крайней мере, в начале.

Первая встреча прошла почти идеально: общая компания, дружеская атмосфера, непринуждённые разговоры. Димка заметил Настю ещё в дверях и сразу выпрямился, пригладил волосы, натянул ту самую улыбку, от которой обычно падали сердца. Настя сначала отнеслась настороженно, но через полчаса уже смеялась над его историями и отвечала колкими репликами.

Мишка сидел напротив и наблюдал. Он видел, как у Димки загораются глаза, как Настя чуть склоняет голову, когда слушает его. Видел, как они постепенно перестают замечать остальных за столом.

«Сработало, — подумал он. — Может, и правда из этого что-то выйдет».

Первые шаги

Дальше всё развивалось стремительно. Обмен номерами, прогулки по паркам, ужины в кафе, первые фотографии в мессенджере с подписями «смотри, где мы».

Друзья удивлялись: «Вот это скорость!», а Мишка только улыбался и делал вид, что он тут ни при чём. Хотя в душе радовался: приятно было видеть, что два одиночества наконец-то нашли друг друга.

Через пару месяцев Настя переехала к Димке. Логично: квартира просторная, ездить до работы удобно, а главное — вместе веселее. Первые недели напоминали романтический фильм: совместные завтраки, прогулки до поздней ночи, лёгкие споры о том, чья очередь мыть посуду.

Мишка, приходя к ним в гости, видел сияющие лица и думал, что наконец-то эти двое перестанут мучиться в одиночку.

Но радость длилась недолго.

Развитие

Сначала всё выглядело как сказка. Настя украшала дом мелочами: ставила цветы в вазу, раскладывала книги по цветам обложек, вешала полотенца ровными рядами. Димка возвращался с работы уставший, но довольный: его встречали ужином и улыбкой.

Он даже хвалился перед друзьями:

— Вот, мужики, женщина у меня — загляденье. Уют создаёт, еду готовит, ещё и умная до чёртиков.

Настя же, рассказывая подругам, говорила:

— С Димой весело. Он энергичный, амбициозный, с ним не скучно. И дома я не одна.

Казалось бы — идеально.

Но вскоре в этой картине начали появляться тонкие, почти незаметные трещины.

Первые признаки

Вечером, когда Настя предлагала посмотреть фильм, Димка хмурился:

— Да ну, какая-то ерунда твоя. Давай лучше боевик.

Или, когда она предлагала сходить в новый ресторан, он отмахивался:

— Там цены конские. Дома поедим.

Сначала Настя уступала. Ей казалось, что это мелочи: ну, неважно, какой фильм, главное — рядом; неважно, где ужинать, главное — вместе. Но постепенно эти мелочи начали копиться.

Димка же наоборот становился всё требовательнее. Ему нравилось, что Настя заботится о нём, и он начинал воспринимать это как должное.

— Купи завтра хлеб, — говорил он мимоходом, даже не глядя на неё.

— Постирай мою рубашку, у меня завтра встреча.

— Не забудь оплатить интернет, у тебя же время есть.

Настя, уставшая после работы, иногда возмущалась:

— А почему я всё должна? Ты же тоже дома живёшь.

На что Димка отвечал с лёгкой улыбкой:

— Ну ты же женщина. У тебя лучше получается.

Эта улыбка сначала обезоруживала. Но чем чаще она появлялась, тем больше Настю раздражала.

Разговор с Мишкой

В один из вечеров, когда ситуация уже начала её тяготить, Димка пришёл к Мишке. Настя тогда осталась дома готовить ужин, а он зашёл «на чай и разговор по душам».

Мишка наливал кипяток в кружки и слушал, как друг нервно ходит по комнате.

— Понимаешь, — начал Димка, — я не знаю, что делать. С Настей вроде всё хорошо… но как-то вот… не так.

— В каком смысле «не так»? — спокойно спросил Мишка.

— Ну, она какая-то… неженственная! — выпалил Димка.

Мишка приподнял бровь.

— Интересно. И что ты называешь женственностью?

Димка замялся, потом заговорил горячо, сбивчиво:

— Ну вот смотри. Я хочу, чтобы женщина… уступала! Чтобы шла навстречу. Вот я говорю — направо, а она сразу: «Хорошо, направо так направо». А не начинает спорить, что надо идти прямо. Понимаешь?

— То есть ты хочешь, чтобы с тобой соглашались всегда?

— Не всегда! — возмутился Димка. — Просто… чтобы без лишних конфликтов!

Мишка сделал глоток чая и кивнул:

— Понятно. Дальше?

— А дальше — чтобы относилась с пониманием. Вот я могу вспылить. Ну мало ли, настроение плохое, на работе напряг. Я ору, а она обижается. А ведь нужно наоборот — успокоить меня, приободрить.

— Как мама, значит, — заметил Мишка с лёгкой усмешкой.

— Да не мама! — Димка покраснел. — Просто понимающая женщина!

— Конечно, извини. Продолжай.

— Ещё… чтобы поменьше требовала. А то у неё постоянно какие-то «надо»: купи это, сделай то. То булочку, то пиццу, то колготки. Я же не против! Но я должен сам захотеть, понимаешь? А не потому что она заставляет.

— И как часто ты сам хочешь покупать булочки? — невозмутимо спросил Мишка.

Димка нахмурился.

— Да дело не в булочках! Просто… женщина должна заботиться. Чтобы я чувствовал, что ей не всё равно.

— А что она должна тебе за булочку?

— Ну… внимание. Ласку. Чтобы было видно, что старается.

— Понятно, — сказал Мишка. — То есть ты ищешь женщину, которая будет вести себя как мама — заботиться, не обижаться, кормить… и как дочь — слушаться, восхищаться и не спорить.

— Да при чём тут мама и дочь?! — возмутился Димка. — Я взрослую женщину хочу!

— Взрослую? — Мишка прищурился. — Но при этом такую, чтобы не требовала, не спорила, заботилась и подчинялась. Интересный концепт.

Димка стукнул кулаком по столу:

— Ты издеваешься!

— Боже упаси, — спокойно сказал Мишка. — Я просто восхищаюсь твоей логикой.

Деньги

И тут же началась новая глава монолога.

— И потом… мы взрослые люди. Всё должно быть честно, пополам! Если она хочет кофе, пусть сама и покупает. Такси своё оплачивает. Ну, если займёт у меня — ладно, я не жадный. Но вернёт обязательно, я всё записываю.

Мишка усмехнулся:

— Так тебе руммейтер нужен. Скидываться пополам за квартиру, за еду, уборку по расписанию.

— А что? Справедливо же!

— Только при чём тут женственность? — уточнил Мишка.

— Ну как же! Женщина должна быть надёжной. Чтобы на неё можно было положиться. Чтобы плечом к плечу.

Мишка откинулся на спинку стула и подытожил:

— Значит, тебе нужен честный товарищ, который заботится как мама, слушается как дочь, спит с тобой как любовница и делит счета как сосед по общаге. Я правильно понял?

Димка замолчал, смущённый.

«Ну, ясно, — подумал Мишка. — Всё идёт к катастрофе».

Часть 3. Настя

Прошла неделя после откровенного разговора Димки с Мишкой.

Жизнь шла своим чередом: работа, поездки, бытовые мелочи. С виду всё оставалось по-прежнему, но внутри у Насти накапливалось тяжёлое раздражение.

Она уже не радовалась совместным завтракам. Мысли о том, что вечером снова придётся объяснять, почему она хочет пасту, а не пельмени, вызывали усталую злость. Каждый день превращался в маленькое испытание.

Когда Мишка позвонил и предложил встретиться в кафе, Настя согласилась почти сразу. Ей нужно было выговориться, иначе она чувствовала, что просто сорвётся.

Встреча в кафе

Кафе было небольшое, уютное, с тёплым светом и запахом свежей выпечки. Настя пришла первой, заказала чай и сидела, разглядывая людей за соседними столиками. Она выглядела безупречно: аккуратное платье, собранные волосы, лёгкий макияж. Но под этим фасадом угадывалась усталость: тёмные круги под глазами, лёгкая сутулость.

Мишка вошёл и сразу заметил это.

— Привет, — сказал он, присаживаясь напротив. — Как дела?

— Прекрасно, — язвительно ответила Настя, делая глоток чая. — Живу с мужчиной, который ведёт себя как шестилетний ребёнок, но требует к себе отношения как к королю.

— Ого. Подробности будут?

Настя усмехнулась, но усмешка вышла горькой.

— Знаешь, что меня больше всего поражает? Он хочет, чтобы я была самостоятельной. Но только там, где это ему удобно. Всё остальное — «не твоё дело» или «делай, как я сказал».

— Например?

— Например, я не могу выбрать ресторан — у него мнение. Не могу выбрать фильм — у него предпочтения. Но зато должна сама покупать себе тампоны, потому что это «женские дела». Ему неловко, видите ли.

Мишка хмыкнул.

— Логично.

— А ещё он требует романтики, — Настя закатила глаза. — Знаешь, как она выглядит по его версии? Я готовлю ужин, он лежит на диване. Потом милостиво соглашается на близость. И при этом инициатива должна исходить от меня, иначе он не уверен, что я его хочу.

— А если ты не хочешь?

— Тогда я фригидна. А если хочу — значит, развратна. Найти золотую середину можно только тогда, когда у него хорошее настроение. То есть примерно пять минут в месяц.

Мишка рассмеялся, но взгляд у него оставался серьёзным.

Деньги

— Но больше всего меня восхищает его отношение к деньгам, — продолжила Настя. — Всё пополам. Я за своё, он за своё. Я плачу за еду, которую готовлю и для него тоже. Я убираю его квартиру — бесплатно, конечно.

Она достала из сумки блокнот и положила на стол.

— Знаешь, что это?

— Что?

— Мой счёт. Час уборки — пятьсот рублей. Приготовление ужина — тысяча. Стирка рубашек — триста за штуку. Секс — две тысячи, потому что приходится изображать удовольствие. Пока он должен мне семьдесят восемь тысяч.

Мишка чуть не поперхнулся чаем.

— Серьёзно?

— А почему нет? — Настя впервые за вечер улыбнулась искренне. — Если играем в капитализм — давайте играть честно. Он же считает всё пополам, вот я и решила считать тоже.

— Слушай, это гениально, — покачал головой Мишка.

— Знаешь, что самое смешное? — Настя наклонилась вперёд. — Он искренне считает себя прогрессивным мужчиной. Потому что не требует, чтобы я сидела дома и рожала детей.

— Щедро, — заметил Мишка.

— Конечно. Он даже «разрешает» мне работать. Правда, работать я должна так, чтобы это не мешало его комфорту. Быть всегда рядом, когда ему нужно внимание, или когда у него плохое настроение.

— А у тебя может быть плохое настроение?

Настя изобразила наивное удивление:

— Конечно, нет! Я же женщина. Должна быть источником гармонии, вдохновения и вечного спокойствия.

— А если ты устала?

— Значит, я неправильная. Потому что правильная женщина всегда готова, всегда счастлива и никогда не имеет собственных потребностей.

Мишка покачал головой.

— И что ты собираешься делать?

— Что? — Настя пожала плечами. — Пока играю роль домашней гейши, которая ещё и сама себя содержит. Но, честно, думаю съезжать.

Она вдруг посмотрела на Мишку с лукавой улыбкой:

— А тебе, случайно, не нужна девушка?

Мишка рассмеялся.

— С чего ты взяла?

— Ну ты хотя бы не требуешь, чтобы женщина была одновременно мамой, дочкой, любовницей, домработницей и психотерапевтом.

— Откуда такая уверенность?

— А ты разве требуешь?

Мишка задумался и сказал:

— Нет. Мне кажется, от женщины можно хотеть только одного — чтобы ей было хорошо рядом со мной. Всё остальное приложится.

Настя кивнула.

— Вот видишь. А твой друг ищет универсального робота с функцией секса.

— Да уж, — усмехнулся Мишка. — Только роботы любить не умеют.

— Может, это и к лучшему, — сказала Настя. — А то ещё влюбится в него робот, а он начнёт список требований составлять.

Они засмеялись вместе, но смех этот был немного печальным.

Часть 4. Разрыв

Неделя прошла в тягостном ожидании. Настя всё меньше разговаривала с Димой, всё чаще задерживалась на работе, всё дольше сидела с телефоном в другой комнате.

Однажды утром она позвонила Мишке. Голос был твёрдый, но усталый:

— Всё. Я съезжаю.

— Когда?

— Уже собираю вещи. Приезжай? Мне нужна моральная поддержка.

Через полчаса Мишка был у неё. Настя аккуратно складывала книги в коробки, на диване лежала стопка её одежды. Квартира выглядела странно пустой, будто воздух стал чище.

— Где Димка? — спросил Мишка.

— На работе. Я оставлю ключи и записку. Объясняться с ним больше сил нет.

Она протянула листок бумаги. Там было написано:

«Димка, отношения окончены. Ключи на столе. Счёт на 78 000 рублей остаётся в силе.

Твоя бывшая домработница, повариха, любовница и боевой товарищ».

Мишка присвистнул.

— Жёстко.

— По-другому он не поймёт, — ответила Настя. — И то вряд ли.

Она аккуратно положила листок на журнальный столик, рядом с ключами, и закрыла за собой дверь без всяких слёз.

Визит Димки

На следующий день дверь квартиры Мишки распахнулась с грохотом. Влетел Димка — красный, взъерошенный, с глазами, полными ярости.

— Ты представляешь, что эта… эта… сделала?! — закричал он с порога. — Сбежала! Как воровка! Даже не дождалась, чтобы поговорить! И записку оставила!

— Видел записку, — спокойно сказал Мишка.

— Какие, к чёрту, семьдесят восемь тысяч?! За что?! За то, что жила в моей квартире? Да я ей условия царские создал!

— Ну, судя по её расчётам, она тебе больше вложила, чем ты в неё.

— Это бред! — Димка ходил кругами по комнате. — Женщина должна понимать, что отношения — это труд.

— Она и понимала. Только почему-то всё время трудилась только она, — тихо заметил Мишка.

— Ты на чьей стороне вообще?! — взорвался Димка.

— Я на стороне здравого смысла, — сказал Мишка. — Ты хотел, чтобы Настя была тебе и мамой, и дочкой, и служанкой, и любовницей. Но ни разу не подумал, кем при этом должен быть ты.

Димка остановился. Лицо его дёрнулось, но возразить он не смог.

— Может, тебе и правда не женщина нужна, а робот, — продолжил Мишка. — Только роботы пока не научились любить.

Димка сжал кулаки, потом бессильно опустил их.

— Ты ничего не понимаешь…

Он хлопнул дверью и ушёл, оставив за собой гулкую тишину.

Мишка налил себе чаю и подумал: «Нет, кажется, я всё понял».

Часть 5. Заключение

Настя съехала к подруге на время, потом сняла собственную квартиру. Она быстро пришла в себя: снова занялась спортом, стала чаще встречаться с друзьями, вернула себе улыбку.

С Димой они больше не пересекались. Он сначала пытался писать, звонить, требовал «вернуться и объясниться», потом замолчал. По слухам, через месяц у него появилась новая девушка. Мишка только покачал головой: «Надеюсь, хоть теперь он сделает выводы. Но вряд ли».

Однажды Настя встретилась с Мишкой в том же кафе, где они в прошлый раз говорили о Димке. Она выглядела спокойной и даже немного счастливой.

— Знаешь, я поняла одну вещь, — сказала она. — Женственность — это не когда ты жертвуешь собой ради мужчины. И не когда бесконечно обслуживаешь чужие потребности. Женственность — это когда тебе хорошо самой, и ты можешь делиться этим «хорошо» с другим человеком. А если рядом человек, которому от этого только мало — значит, это не твой человек.

Мишка улыбнулся:

— Звучит разумно.

Они подняли чашки чая и чокнулись.

Жизнь продолжалась.

✨ Эпилог

История Насти и Димки стала для Мишки очередным напоминанием: взрослые отношения строятся не на списке требований и взаимных счётах, а на уважении и готовности заботиться друг о друге. Всё остальное — вторично.