В первую брачную ночь жених даёт невесте
В первую брачную ночь жених даёт невесте тюбик вазелина и говорит:
— А давай не туда?..
Невеста, инстинктивно сжав ягодицы, прищурилась, как опытный таможенник на границе здравого смысла:
— Есть одно условие…
— Какое? — насторожился он, уже чувствуя, что сейчас будет подписан какой-то очень невыгодный контракт.
— Ты сначала объяснишь, куда именно — «не туда», нарисуешь схему, составишь бизнес-план, пройдёшь собеседование у моей логики и получишь письменное разрешение от моего внутреннего министерства безопасности.
Жених моргнул.
— Я вообще-то просто пошутил…
— Поздно, — строго сказала она и вытащила из тумбочки блокнот. — Комиссия уже создана.
Она села по-турецки на кровати, надела очки (откуда они там взялись — загадка, достойная отдельного расследования) и открыла первую страницу.
— Итак. Пункт первый. Мотивация. Почему именно «не туда»?
— Ну… — он почесал затылок. — Любопытство? Новизна? Мужская глупость?
— Отлично, — кивнула она. — Записываю: «Обвиняемый частично осознаёт степень своей неадекватности».
— Я не обвиняемый!
— Пока нет. Но всё может измениться.
Она перелистнула страницу.
— Пункт второй. Опыт работы.
— В смысле?
— В прямом. Ты уже… э-э… экспериментировал?
— С вазелином? Только когда дверь в ванной скрипела.
— Не уходи от темы, гражданин жених.
Он вздохнул:
— Нет.
— Записываю: «Стаж — ноль лет, ноль месяцев, ноль здравого смысла».
Жених осторожно сел рядом:
— Слушай, давай просто обнимемся, а?
— Обнимемся — можно, — смягчилась она. — Но вазелин пока положи на стол. Он нервирует моё чувство стабильности.
Тюбик был торжественно водружён на комод, как улика в детективном сериале.
— Пункт третий, — продолжила она. — Гарантии безопасности.
— Какие ещё гарантии?
— Страховка. План эвакуации. Кодовое слово. Аптечка. Чай с ромашкой после.
— Кодовое слово?
— Конечно.
— И какое?
Она задумалась:
— «Пельмени».
— Почему пельмени?
— Потому что в критической ситуации мозг должен думать о чём-то тёплом, домашнем и совершенно не связанном с происходящим.
Он рассмеялся:
— Ты ненормальная.
— А ты женился. Значит, согласен с условиями эксплуатации.
Они помолчали.
Потом он сказал тихо:
— Если честно… мне просто хотелось, чтобы ты не боялась. Я дурацко пошутил.
Она посмотрела на него уже без иронии.
— Я не боюсь. Я просто предпочитаю выходить замуж за живых людей, а не за героев новостей с заголовком «Мужчина переоценил свои возможности».
Он обнял её.
— Тогда давай туда, куда можно.
— Вот это другое дело, — улыбнулась она. — Это направление одобрено всеми службами.
Она закрыла блокнот, убрала очки и добавила:
— А вазелин пусть полежит. Вдруг пригодится… для скрипучих дверей. Или для твоего чувства юмора — оно у тебя иногда слишком сухое.
Жених засмеялся:
— Договорились.
— Но учти, — прищурилась она, — если ещё раз скажешь «не туда»…
— Да?
— Я добавлю в условия тёщу, табуретку и лекцию на три часа.
Он вздрогнул:
— Всё, молчу. Навсегда.
И тюбик вазелина так и остался стоять на комоде — как символ того, что в любой семье главное не направление, а умение вовремя договориться.
Утром жених проснулся первым.
Открыл один глаз. Потом второй. Убедился, что жив, женат и тёща пока далеко.
Рядом мирно спала жена, обняв подушку так, будто та задолжала ей деньги.
Он осторожно повернул голову… и увидел тюбик вазелина.
Тот всё ещё стоял на комоде.
Не сдвинулся ни на миллиметр.
Солидный. Холодный. Осуждающий.
Как памятник его вчерашней глупости.
Жених вздохнул:
— Вот умеешь ты испортить утро, — прошептал он тюбику.
Невеста открыла один глаз.
— Ты с кем разговариваешь?
— С последствиями своих решений.
— А… — она зевнула. — Тогда логично.
Она села на кровати, растрёпанная, в его рубашке, с видом женщины, которая уже победила жизнь, но ещё не встала с постели.
— Знаешь, — сказала она, — я всю ночь думала.
Жених напрягся:
— О чём?
— О том, что надо ввести семейный устав.
— Опять блокнот?..
— Разумеется.
Она достала его из-под подушки.
— Я его туда положила, чтобы мысли лучше впитывались.
— Ты вообще нормальная?
— Теперь уже официально замужем, значит — нет.
Она пролистала страницы.
— Итак. Раздел первый: «Запрещённые фразы».
— Их много?
— Пока две:
-
«А давай не туда».
-
«Мама сказала».
Он побледнел:
— Вторая страшнее.
— Я знаю.
Она закрыла блокнот и посмотрела на него серьёзно:
— Но вообще… спасибо.
— За что?
— За то, что понял с первого раза.
— Я просто хочу жить.
Она улыбнулась и прижалась к нему:
— Вот и живи. Со мной. Без экстремального туризма.
В этот момент зазвонил его телефон.
Сообщение от друга:
«Ну что, герой, как прошла первая ночь? 😏»
Жених задумался, посмотрел на жену, на тюбик, на блокнот…
И написал:
«Прошёл курсы выживания. Получил условно-досрочное прощение. Женат.»
Друг ответил:
«Слабак.»
Жена прочитала через плечо:
— Напиши ему: «Зато живой».
Он так и сделал.
Она встала, подошла к комоду, взяла тюбик вазелина, покрутила в руках…
Жених замер.
— Спокойно, — сказала она. — Я его убираю.
— Куда?
— В ящик с надписью «На чёрный день».
— А он когда?
— Когда ты снова начнёшь думать без участия мозга.
Она положила тюбик в ящик, захлопнула его и торжественно объявила:
— Всё. Семья официально функционирует.
— А если сбой?
— Тогда перезагрузка. Чай. Пельмени. И обнимашки.
Он улыбнулся:
— Лучший план в моей жизни.
— Я знаю. Я его утвердила.
И они пошли завтракать — два совершенно разных человека, объединённых любовью, юмором и строгим запретом на фразу «не туда».
На кухне их ждал первый совместный завтрак.
То есть:
-
он — с гордым желанием пожарить яичницу,
-
она — с инстинктивным пониманием, что сейчас будет пожар,
-
сковородка — с тревожным предчувствием.
— Я умею готовить, — заявил жених, закатывая рукава.
— Конечно, — кивнула жена. — Особенно хорошо у тебя получается заказывать доставку.
— Сегодня без доставки. Я — муж. Я — опора семьи. Яичница — мой крест.
Через пять минут кухня выглядела так, будто тут проводились учения спецназа.
— Почему она дымится? — спокойно спросила жена.
— Это аромат.
— А почему она чёрная?
— Это… загар.
— А почему сковородка плачет маслом?
— Эмоции.
Она молча забрала у него лопатку.
— Всё. Герой. Иди накрывай на стол.
— Я хотел как лучше…
— Получилось как всегда. Но я тебя люблю именно в этой комплектации.
Он сел за стол.
— Слушай, а если серьёзно… ты не обиделась вчера?
Она поставила перед ним тарелку с нормальной едой.
— Нет.
— Точно?
— Точно. Если бы обиделась — ты бы сейчас ел это. — Она показала на его «яичницу».
Он сглотнул:
— Тогда спасибо за милосердие.
Раздался звонок в дверь.
Они переглянулись.
— Ты кого-то ждёшь? — спросил он.
— Нет. А ты?
— Только доставку… ой.
Звонок повторился.
Настойчиво.
Судьбоносно.
Жена медленно встала:
— Если это твои друзья…
— Я ничего не говорил!
— …то вазелин вернётся в игру.
Дверь открылась.
На пороге стояла тёща.
С пакетами.
С лицом человека, который знает всё.
— Дети, — сказала она. — Я мимо проходила.
Жена прошептала:
— Она живёт в трёх часах езды.
— Сердце подсказало, — продолжила тёща, заходя. — Ну что, как первая ночь?
Жених подавился чаем.
Жена улыбнулась слишком спокойно:
— Мам, мы решили начать с завтрака.
Тёща внимательно посмотрела на кухню:
— Понятно. Он готовил?
— Пытался.
— Соболезную.
Тёща села, достала контейнеры:
— Я принесла борщ, котлеты и пирожки. Потому что любовь любовью, а желудок — по расписанию.
Жених растрогался:
— Вы… ангел.
Тёща прищурилась:
— Нет. Я система контроля качества.
Она посмотрела на дочь:
— Он тебя не обижает?
— Пока только чувством юмора.
Тёща перевела взгляд на зятя:
— Этого достаточно. Я за ним слежу.
Он кивнул:
— Я уже понял.
Жена тихо сказала:
— Видишь? Я предупреждала про табуретку и лекцию.
— Я больше не скажу «не туда». Никогда. Даже в навигаторе.
Тёща подозрительно:
— А что за «не туда»?
— НИЧЕГО! — хором закричали они.
Пауза.
Тёща улыбнулась:
— Ладно. Главное — чтобы туда, где уважение.
Жена взяла мужа за руку:
— Вот именно.
Он сжал её пальцы:
— Я подписываюсь под всеми условиями. Даже мелким шрифтом.
— Там про тёщу, — напомнила она.
— Особенно там.
И тюбик вазелина в ящике на секунду… как будто… вздрогнул.
После визита тёщи в доме воцарилась тишина.
Такая… подозрительная.
Жених мыл посуду с видом человека, который только что пережил стихийное бедствие и теперь благодарен за каждую целую тарелку.
Жена сидела за столом и наблюдала.
— Ты чего такой задумчивый? — спросила она.
— Я просто понял, что в нашей семье три уровня опасности.
— Интересно. Какие?
— Ты.
Твоя мама.
И фраза «нам надо поговорить».
— Логично, — кивнула она. — А ты на каком уровне?
— Я — учебная тревога.
Она рассмеялась:
— Знаешь, раньше я думала, что брак — это романтика, свечи, кино…
— А теперь?
— А теперь понимаю, что это когда выжили оба и всё ещё шутите.
Он вытер руки полотенцем и сел рядом.
— Слушай… а если серьёзно. Мы справимся?
— С чем?
— Со всем этим. Семьёй. Бытовухой. Моими глупыми идеями.
Она посмотрела на него внимательно.
— У нас есть три главных ресурса.
— Какие?
— Юмор.
Терпение.
И ящик, в котором лежит вазелин как напоминание, что ты не всегда прав.
— Железный аргумент.
Вдруг снова раздался звонок в дверь.
Они одновременно вздрогнули.
— Если это снова твоя мама…
— Я переезжаю к коту, — сказал он.
— У нас нет кота.
— Значит, заведу срочно.
Жена посмотрела в глазок.
— Спокойно. Это соседи.
На пороге стояла пожилая женщина и подозрительный мужчина в майке.
— Вы молодожёны? — спросила бабушка.
— Да… — осторожно ответила жена.
— Тогда держите.
Она протянула пакет.
— Соль, хлеб и… — она прищурилась — …терпение.
Мужчина добавил:
— И беруши. Мы за стенкой.
Жених:
— Простите, мы шумели?
— Нет, — сказала бабушка. — Вы смеялись. Это хуже. Завидно.
Жена растрогалась:
— Спасибо вам.
Соседи ушли.
Они посмотрели друг на друга.
— Вот, — сказал он. — Уже стратегические запасы.
— Да. Осталось только одно.
— Что?
Она взяла его за воротник и улыбнулась:
— Жить долго. И желательно — счастливо.
— А если я снова скажу что-то глупое?
— Тогда я достану блокнот.
— А вазелин?
— Он — как ядерное оружие.
— Не применяется?
— Только в крайнем случае.
Он обнял её:
— Я люблю тебя.
— Я тоже. Даже с твоими идеями.
И где-то в ящике тюбик снова… философски промолчал.
Прошло три месяца.
Тюбик вазелина успел:
-
переехать из ящика в аптечку,
-
из аптечки обратно в ящик,
-
и однажды даже получить стикер «НЕ ТРОГАТЬ. ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСПОНАТ».
Семейная жизнь входила в рабочий режим.
Жених теперь знал:
-
что полотенце «для рук» — не для всего,
-
что кружка с надписью «не трогать» действительно не трогать,
-
и что фраза «ты сегодня устала?» спасает больше браков, чем психологи.
Однажды вечером он пришёл домой загадочно довольный.
— У меня для тебя сюрприз, — сказал он.
Жена насторожилась:
— Опасный или финансовый?
— Романтический!
— Хуже.
Он протянул ей конверт.
Она открыла.
Там были билеты.
— Театр? — удивилась она.
— Да! Комедия.
— Про что?
— Про семейную пару, которая постоянно попадает в нелепые ситуации.
Она медленно подняла глаза:
— Это документалка?
— Почти.
В театре они сидели в третьем ряду.
На сцене муж говорил жене:
— А давай попробуем кое-что новое?
Жена на сцене:
— Ты сначала доживи до завтра.
Жена в зале медленно повернулась к своему мужу.
— Ты им сценарий писал?
— Я клянусь, нет!
— Очень подозрительно.
После спектакля она сказала:
— Ладно. Признаю. Смешно.
— Видишь! Я романтик.
— Ты выживший.
Дома он вдруг вспомнил:
— Слушай… а где наш вазелин?
Тишина.
Они одновременно посмотрели на ящик.
Он был приоткрыт.
Пуст.
— Так… — сказала она медленно. — Это уже серьёзно.
— Я не трогал!
— Значит, он ушёл сам.
— Куда?
— В лучшую жизнь.
Они начали искать.
Под диваном — нет.
В ванной — нет.
На кухне — нет.
Наконец она открыла холодильник.
На верхней полке, между молоком и пельменями, стоял он.
С запиской.
Она прочитала вслух:
«Я устал быть символом угрозы. Хочу быть просто средством от скрипа. Ваш брак крепкий. Я свободен.
С уважением, Вазелин.»
Жених сел на стул:
— Даже тюбик от нас сбежал…
Жена рассмеялась:
— Нет. Он просто понял, что больше не нужен.
Она выбросила записку, закрыла холодильник и обняла мужа.
— Знаешь, это хороший знак.
— Какой?
— Мы научились договариваться без тяжёлой артиллерии.
Он улыбнулся:
— Значит, я вырос?
— Нет.
— Почему?
— Просто я привыкла.
Он вздохнул с облегчением:
— Слава богу.
И в этот вечер они долго смеялись, ели пельмени и спорили, кто первый пойдёт мыть посуду.
А тюбик…
Тюбик так и остался в холодильнике.
На всякий случай.
Как семейная легенда.