Иногда одно короткое сообщение может изменить всё.

Вступление

Иногда одно короткое сообщение может изменить всё. Одно неожиданное «сделай это, не спрашивай почему» — и твоя привычная жизнь рушится, превращаясь в непонятный вихрь тревоги и догадок.

В тот вечер я вернулась домой уставшая, но довольная: завтра начинался мой долгожданный отпуск. За последние месяцы я буквально выгорела на работе — постоянные дедлайны, бесконечные презентации, недовольные клиенты. Я мечтала только об одном: оказаться на берегу моря, забыть обо всём и просто спать под шум волн.

Я поставила чайник, включила музыку и уже начала собирать чемодан, когда зазвонил телефон. На экране — мама.

Я улыбнулась, но в ту же секунду заметила, что звонок поздний: почти десять вечера. Обычно мама звонила раньше — обсудить новости, спросить, не забыла ли я купить билеты, не нужно ли ей что-то передать. Но в этот раз её голос прозвучал странно.

— Доченька, — начала она, — ты можешь меня выслушать и не спрашивать, зачем? Просто сделай, хорошо?

— Мам, что случилось? — я сразу насторожилась.

— Поставь камеру в гостиной. Так, чтобы никто не заметил. И… уйди из квартиры на пару часов.

Я замерла с чашкой в руке.

— Камеру? Зачем? — переспросила я, решив, что ослышалась.

— Потом объясню, просто сделай, — сказала мама твёрдо, почти приказом. — Это важно. Очень.

Я не узнала её голос. Там не было ни раздражения, ни тревоги — скорее холодная решимость. Как будто она уже знала, что должно произойти.

— Мам, ты меня пугаешь… — прошептала я.

— Поверь, я делаю это ради тебя, — коротко ответила она и повесила трубку.

Минуту я просто стояла посреди комнаты, слушая, как в чайнике закипает вода. Всё казалось абсурдным. Мама всегда была немного суеверной, но чтобы камеру ставить? В своей квартире? И ещё уходить посреди ночи?

Тем не менее, внутри что-то дрогнуло. Может, это интуиция, а может, её голос, в котором прозвучало нечто не подлежащее сомнению. Я достала из шкафа маленькую мини-камеру — мы покупали её год назад, когда присматривали за котом соседки.

Через десять минут камера уже стояла в цветочном горшке, между листьями фикуса. Обзор захватывал всю гостиную и входную дверь.

Перед уходом я ещё раз оглядела квартиру. Всё было на своих местах — уют, порядок, привычная тишина. Но именно эта тишина теперь казалась мне какой-то чужой.

Развитие

Я вышла из квартиры, всё ещё сомневаясь, что не совершаю глупость. Лифт скрипел, как всегда, а на лестничной площадке пахло пылью и старым деревом. Мой дом был старым, послевоенным, с узкими окнами и неровными стенами. Ничего особенного — но именно здесь я чувствовала себя в безопасности. До этого вечера.

Я поехала к подруге Татьяне. Мы дружили с университета, и только ей я могла рассказать о странной просьбе мамы.

— Камеру? — переспросила Таня, когда я всё объяснила. — Ты уверена, что она не пошутила? Может, проверяет твоего мужа?

Я усмехнулась, но внутри кольнуло.

— Серёжу? Зачем? Он последние дни вообще поздно с работы возвращается. Да и мама с ним ладит.

— Ну, мало ли, — пожала плечами Таня. — Может, у неё какое-то предчувствие.

Мы долго говорили ни о чём, потом она открыла вино, включила сериал. Но я не могла расслабиться. Телефон лежал рядом, экран мигал уведомлениями с камеры. Я не открывала их, но ощущение, будто кто-то наблюдает за мной, не покидало.

Ближе к полуночи мама снова позвонила.

— Не возвращайся домой, — сказала она тихо, будто боялась, что её кто-то подслушает. — И не смотри запись до утра.

— Мам, что происходит? — голос дрогнул.

— Потом всё узнаешь. Я рядом, просто доверься.

Связь прервалась.

Я пролежала почти до рассвета, не сомкнув глаз. В голове крутились сотни версий: от банального грабежа до чего-то, что невозможно объяснить логикой.

Когда утром я поехала в аэропорт, мама так и не ответила ни на одно сообщение. На стойке регистрации я всё время ловила себя на мысли, что оглядываюсь — будто кто-то стоит за спиной.

В Турции меня встретило солнце, солёный воздух и лёгкость, которую я так ждала. Но вместе с ней пришло ощущение, что что-то осталось незаконченным.

На третий день отпуска, лёжа на балконе отеля с телефоном в руке, я вдруг вспомнила о записи. Камера всё ещё должна была работать. Сердце забилось быстрее. Мама так и не объяснила, зачем всё это.

Я открыла приложение. Несколько уведомлений: движение в гостиной. Дата — та самая ночь.

Палец дрогнул. Экран ожил.

На записи я увидела, как входная дверь приоткрывается. Свет в прихожей был выключен, но силуэт, вошедший в квартиру, я узнала сразу. Это был Сергей.

Я вздохнула с облегчением, уже собираясь закрыть видео, как вдруг он обернулся — и на секунду замер, словно кого-то ждал. Потом открыл дверь шире. В комнату вошла женщина.

Не мама. Не соседка. Незнакомая. Молодая, хрупкая, в светлом пальто. Они говорили тихо, но жесты — слишком близкие, слишком уверенные — не оставляли сомнений.

Я застыла. В груди всё оборвалось. Он провёл её в гостиную, налил вина, а потом…

Я выключила запись, не досмотрев. Руки дрожали.

Первой мыслью было — позвонить ему, устроить скандал. Второй — маме. Ведь это она всё начала. Она знала.

Я нажала на контакт. Мама ответила не сразу. Голос был уставшим.

— Ты смотрела запись?

— Да. Мам, ты знала? Почему ты…

— Потому что должна была увидеть сама, — перебила она. — Но это не всё. Ты должна досмотреть до конца.

И связь оборвалась.

Кульминация

После разговора с мамой я сидела на кровати, глядя в телефон. Пальцы дрожали. Сердце колотилось так сильно, будто хотело вырваться наружу.

«Досмотри до конца».

Эти слова застряли в голове, как приговор. Я не хотела. Не могла. Но часть меня понимала — если я не увижу, то никогда не узнаю, что происходит на самом деле.

Я нажала play.

На экране — гостиная. Сергей и та женщина всё ещё там. Они сидели на диване, разговаривали. Сначала спокойно, потом что-то изменилось. Женщина наклонилась к нему, сказала что-то резкое, он резко поднялся, начал ходить из стороны в сторону.

Звук был слабым, но я уловила отдельные фразы:

— …не можешь больше скрывать…

— …она не должна знать…

— …мама предупреждала тебя…

Я напряглась. Мама?

Сергей подошёл к окну, провёл рукой по волосам, обернулся.

— Если она узнает, всё закончится, ты понимаешь?

Женщина встала, подошла к нему вплотную.

— Она уже чувствует. Такие вещи не скрыть.

И вдруг… свет в комнате моргнул. Камера на секунду потеряла фокус, изображение дрогнуло. Когда всё стабилизировалось, они оба стояли неподвижно, будто время застыло.

Потом женщина повернула голову прямо в сторону камеры. Прямо — на меня.

Я инстинктивно отшатнулась, экран в руке дрожал.

Её глаза… были пустыми. Чёрными, как бездна. Не отражали света.

Сергей тоже повернулся, но его выражение лица изменилось. Это уже был не мой муж. Что-то в его чертах — едва уловимое, но чужое.

Он подошёл к фикусу — туда, где была спрятана камера.

И, прежде чем экран погас, я услышала её голос — странный, искажённый, будто издалека:

— Тебе не следовало смотреть.

Изображение оборвалось.

Телефон выпал из рук. Я сидела, не дыша. В ушах звенело. Сердце билось так сильно, что, казалось, сейчас остановится.

Мгновение спустя телефон завибрировал. Мама.

— Мама, — я почти закричала, — кто эта женщина? Что происходит?

Её голос был тихим, но твёрдым:

— Я боялась, что ты всё-таки включишь запись. Слушай внимательно. Это не человек. И то, что ты видела — не впервые.

Я не могла понять.

— Не человек? Мам, что ты несёшь?!

— Сергей… — она замолчала. — Он изменился ещё год назад. После командировки. Он стал другим — внешне тот же, но в нём что-то другое. Я не могла объяснить. Только знала: тот, кто живёт рядом с тобой, — не он.

— Мама, прекрати! Это бред! — я пыталась не поддаться панике.

— Я видела, как он смотрел на меня, когда ты отвернулась. Эти глаза — не Серёжины. А вчера ночью я почувствовала, что она вернулась. Та, которая приходит к нему. Они оба не люди. Они… — мама запнулась, словно боялась произнести последнее слово. — Они ищут тебя.

Связь оборвалась.

Я застыла. Мир вокруг словно потускнел. Шум моря за окном стал далеким и глухим.

В этот момент раздался стук в дверь номера. Три коротких, чётких удара.

Я подошла, глядя в глазок.

На пороге стоял Сергей.

Заключение

Он стоял за дверью, как будто никогда никуда не уходил. Тот же вид, та же улыбка.

— Привет, — сказал он спокойно. — Ты почему не отвечаешь? Я звонил тебе утром.

Моё тело оцепенело.

— Серёж… ты… как ты здесь оказался?

— Командировка отменилась. Решил сделать сюрприз, — он улыбнулся чуть шире. — Ты ведь не против?

Я не могла ответить. Внутри всё сжалось. Его глаза… теперь я видела то, чего раньше не замечала. Что-то в них было неестественное — слишком ровный цвет, слишком холодный взгляд. Как будто за зрачками — пустота.

Он шагнул ближе, а я инстинктивно отступила.

— Что с тобой? — спросил он. — Ты бледная.

— Где мама? — прошептала я.

Он замер на мгновение, а потом чуть нахмурился.

— Какая мама?

— Моя. — Я почувствовала, как пальцы сжались сами собой. — Она звонила мне сегодня утром.

— Тебе, наверное, приснилось, — сказал он ровно. — Ты просто устала.

Я сделала шаг назад, почти споткнувшись о чемодан.

— Не подходи.

Он поднял руки, будто успокаивая.

— Послушай, ты пугаешь меня. Что ты вообще…

Но в этот момент на его шее я увидела тонкую чёрную полосу, как след от ожога. Она тянулась под рубашку, исчезая за воротом. Когда он повернул голову, кожа на мгновение дрогнула, будто под ней что-то шевельнулось.

Я закричала и бросилась к окну. На улице под окном стояла женщина в светлом пальто. Та самая. Она смотрела прямо на меня.

Сергей резко повернулся к ней, и его голос стал иным — низким, глухим, неестественным.

— Ты не должна была видеть, — произнёс он.

В этот миг дверь комнаты распахнулась. На пороге стояла мама. Я не поняла, как она оказалась здесь — просто увидела её глаза, усталые и полные решимости. В руках — какой-то маленький серебристый предмет, похожий на кулон.

— Отойди от неё! — крикнула она.

Воздух в комнате словно дрогнул. Сергей зашипел, отступил, и на мгновение его лицо будто расплылось, превратившись в нечто неясное — чужое. Женщина под окном исчезла, растворилась в воздухе.

Потом всё стихло.

Когда я очнулась, была уже в машине. Мама вела, глядя вперёд. За окном мелькали огни дороги.

— Что это было? — прошептала я.

Она не ответила сразу.

— Главное, что ты теперь всё знаешь, — сказала тихо. — Но не пытайся искать объяснение. Просто живи. И никогда не возвращайся в ту квартиру.

Я хотела спросить ещё — но не смогла. В груди стояла пустота, а в голове крутилась только одна мысль: если это был не он… то где настоящий Сергей?

На следующее утро мама исчезла. Её телефон был выключен. Никто не видел, куда она уехала.

Я пыталась убедить себя, что всё — плод переутомления, нервов, совпадений. Что запись — просто сбой, а её слова — страхи стареющей женщины.

Но вчера вечером я получила уведомление на телефон.

«Обнаружено движение в гостиной».

Я открыла видео. Камера показывала пустую комнату. Потом дверь медленно открылась.

На пороге стоял Сергей.

Он смотрел прямо в объектив.

И улыбался.