Когда Галя с мужем приехали на дачу, они замерли

Когда Галя с мужем приехали на дачу, они замерли, не веря своим глазам.

Снег под колёсами скрипел, словно предупреждая о чём-то необычном. Ещё с поворота на просёлочную дорогу Галя заметила свет в окнах — слишком яркий и живой, чтобы быть просто фонарями или отражением уличного света. Силуэты людей мелькали за стеклом, будто кто-то танцевал или вовсю развлекался, совершенно не заботясь о том, что в дом вот-вот могут заглянуть чужие глаза.

— Может, мы ошиблись поворотом? — неуверенно спросил Володя, хотя оба знали, что заблудиться здесь невозможно.

Галя молча кивнула, но сердце её сжалось. Этот дом строился ими с любовью и надеждой, практически вручную, шаг за шагом, год за годом, на протяжении пятнадцати лет. Когда дочке Лене исполнилось десять, они с Володей решили обзавестись своим маленьким уголком вдали от города, местом, где можно будет отдыхать и радоваться жизни.

Снег хрустел под сапогами Гали, когда она вышла из машины и прошла к калитке. Её пальцы дрожали, когда она открыла её, словно предчувствуя, что сейчас увидит что-то совсем не то, чего ожидала. Дорожка была расчищена аккуратно, как будто хозяева дома ждали гостей. Но кто мог ожидать гостей в свой же дом без предупреждения?

Дверь была незаперта. Галя замерла на пороге прихожей. Внутри стояли чужие ботинки и облезлые женские сапоги, пахло жареным мясом, табачным дымом и каким-то кислым ароматом дешёвого вина. Каждая деталь кричала о том, что это чужие люди, что они проникли сюда и устроили праздник, не спрашивая хозяев.

Она прошла в гостиную и остановилась на пороге. Посреди комнаты танцевала Тамара Ивановна — мать зятя, грузная женщина лет шестидесяти пяти, с бокалом красного вина в руке. Несколько капель уже успели упасть на новый ковёр, который Галя и Володя купили в октябре, и это добавляло остроты ситуации.

У окна стоял Виктор Семёнович, отец Антона, выпускал дым на улицу. Рядом с камином расположились ещё четверо незнакомых людей с тарелками на коленях. Музыка орала так громко, что никто не заметил появления Гали. Она подошла к колонке и выдернула провод из розетки.

Тишина обрушилась на комнату, словно тяжёлый занавес. Все замерли и повернулись к ней.

— Кто посмел? — завопила Тамара Ивановна, а потом увидела Галю. — А вы что тут делаете?

Галя глубоко вздохнула, стараясь не показывать внутреннего напряжения.

Этот дом они с Володей начали перестраивать два года назад, сразу после свадьбы дочери. Лена вышла замуж за Антона в июне, и родители невесты внесли большую часть первого взноса за квартиру молодожёнов — три миллиона рублей, которые они копили годами. Родители жениха подарили набор кастрюль, те самые, что когда-то подарили им на юбилей.

Галя с Володей решили вложить оставшиеся сбережения в свой дачный дом. Они мечтали жить там круглый год, чтобы уезжать из Москвы на выходные и праздники, забывая о шумной городской жизни. Володя установил бойлер, утеплил стены минеральной ватой, заменил деревянные рамы на пластиковые стеклопакеты. Галя занималась внутренней отделкой, выбирала обои, присматривала мебель, договаривалась с рабочими.

К декабрю этого года дом наконец стал таким, каким они его представляли: тёплым, уютным, готовым принять своих хозяев. Они планировали встретить Новый год вдвоём, вдали от городской суеты. Лена с Антоном должны были приехать только первого января, чтобы вместе отпраздновать продолжение праздника. Галя заранее приготовила холодец и оливье, Володя купил хорошее шампанское и красную рыбу.

С родителями Антона они почти не общались после свадьбы. Тамара Ивановна и Виктор Семёнович жили за счёт сына с самого начала его самостоятельной жизни. Антон много работал, содержал и свою семью, и родителей. У стариков не было своей дачи, и каждое лето они просились к кому-нибудь погостить. Галя и Володя старались держать дистанцию, понимая, что с некоторыми людьми лучше видеться реже.

— Это наш дом, — сказала Галя, оглядывая комнату, пытаясь говорить спокойно, хотя сердце колотилось, а голос слегка дрожал.

На столе стояли пустые бутылки, в углу кто-то поставил мокрые лыжи прямо на паркет.

— Леночка сама дала нам ключи. Мы думали, вы не приедете, — ответила Тамара Ивановна, не отрываясь от бокала и расплескав вино на скатерть.

Володя вошёл следом и остановился рядом с женой. Он молча смотрел на Виктора Семёновича, который наливал себе коньяк из их бутылки. Один из незнакомых гостей, мужчина лет сорока в растянутом свитере, встал с дивана:

— Слушайте, мы уже тут расположились. Может, вы завтра приедете? Мы к обеду освободим.

— Вы в чужом доме, — стараясь говорить спокойно, проговорила Галя. — Что это за наглость такая?

— Ой, да ладно вам, — махнула рукой Тамара Ивановна. — Мы тут не чужие. Антоша сказал, что вы не будете против.

Галя достала телефон и набрала номер зятя.

— Антон, твои родители у нас на даче. Откуда у них ключи?

Повисла тишина. На заднем плане раздавался смех Лены и звук телевизора. Антон ответил после третьего гудка.

— Галина Сергеевна, с наступающим! — прозвучало весело, но потом голос стал серьёзным. — Мама приходила на прошлой неделе. Сказала, что отцу нужен свежий воздух, что он болеет. Попросила у Лены ключи на пару дней, обещала вернуть до Нового года.

— Пару дней? Они тут устроили вечеринку! — Галя едва сдерживала раздражение.

— Я… я не знал. Мама сказала, что только они вдвоём с отцом.

Галя посмотрела на Виктора Семёновича, который хохотал и разливал остатки коньяка по рюмкам.

— Твой больной отец танцует и пьёт. Похоже, он полностью выздоровел.

— Галина Сергеевна, мне очень стыдно. Мы с Леной… — начал Антон, но Галя перебила:

— Не надо. Оставайтесь дома, я сама разберусь.

Она повернулась к гостям:

— У вас пятнадцать минут, чтобы собрать вещи и уехать.

— А вы нам не указывайте! — воскликнула Тамара Ивановна, ставя руки в бока. — Мы тут на законных основаниях, с разрешения вашей дочери.

— Тогда покажите право собственности на дом! — резко сказала Галя.

— Ой, подумаешь, бумажка! — махнула рукой Тамара Ивановна. — Антоша нам всё разрешил!

— Антоша вам ничего разрешить не может. Это не его дом.

Мужчина в растянутом свитере снова встал, но Галя продолжала спокойно, но твёрдо:

— Женщина, не устраивайте сцен. Новый год на носу. Я понимаю, что вам хочется веселья, но это чужой дом.

Она подошла к окну и распахнула его, впуская холодный зимний воздух. Снежные хлопья устремились внутрь, обдавая всех гостей лёгкой метелью. Люди замерли, не ожидая такого поворота.

— Слышите, — сказала Галя, — у нас свой праздник. Мы готовились к нему целый год. Я ценю вашу заботу, но дом — это наша территория, наша крепость.

Старики переглянулись, понимая, что больше спорить бесполезно. Через пятнадцать минут они, ворча и пытаясь сохранить достоинство, начали собирать вещи. В воздухе ещё оставался запах вина и дыма, но теперь он постепенно уступал место тишине, уюту и мягкому свету, который исходил от камина.

Галя с Володей, наконец, смогли выдохнуть. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись, понимая, что в их доме снова воцарился покой.

Снег за окном продолжал падать, покрывая дорожку свежим белым ковром, и казалось, что сам мир согласился с их правотой.

В тот вечер они сидели рядом у камина, держа в руках бокалы с шампанским, и впервые за долгое время чувствовали, что дом — действительно их. Дом, который они строили с любовью, терпением и надеждой.