Когда мне было семнадцать, я подрабатывала

Когда мне было семнадцать, я подрабатывала няней у одной необычной семьи. Родители близнецов — мальчика и девочки — были людьми странными и замкнутыми. Они почти ничего не рассказывали о себе, их речь была сдержанной, а взгляды порой холодными, будто за маской обычной жизни скрывалось что-то непостижимое. Я никогда не знала, о чём они думают, что чувствуют, а главное — зачем они вообще наняли меня.

И всё же, несмотря на их странности, меня тянуло к этому дому. Оплата была щедрой, и, признаюсь, деньги в те годы значили для меня больше, чем любая любопытная мысль о таинственных хозяевах. Я старалась не задавать лишних вопросов, просто выполняла свои обязанности: готовила еду детям, укладывала их спать, читала книги перед сном, иногда играла с ними в тихие игры, когда родители уходили по делам.

Дом сам по себе был странным. Старый, с высокими потолками и узкими коридорами, он всегда казался пустым, даже когда внутри кто-то был. Иногда по ночам я слышала лёгкие шаги на втором этаже, но, подходя, не находила никого. И хотя меня это слегка тревожило, я списывала всё на мою воображаемую осторожность.

Однажды вечером они попросили меня остаться дома подольше. «Мы скоро вернёмся», — сказали они, уходя. Их лица были серьёзны, но привычно спокойны, будто каждый день они уходили в тень какого-то тайного ритуала. Я кивнула, улыбнувшись, и сказала, что подожду. Внутри меня зародилось странное чувство — лёгкое, но неприятное, словно воздух в доме изменился, стал тяжелым.

Часы медленно тянулись. Я пыталась занять себя: убиралась, готовила ужин детям, читала книгу. Но когда стрелки перевалили за два часа ночи, чувство тревоги стало почти осязаемым. Я проверила дверь — заперта, ключи на месте, но сердце колотилось всё сильнее.

Когда стрелки часов наконец перевалили за четыре утра, паника захлестнула меня. Я сидела на кухне, глядя на пустые коридоры, и не знала, что делать. Всё казалось нереальным.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я включила телевизор. И тогда я замерла.

На экране шёл ночной выпуск новостей — и там были они. Те самые родители близнецов. Их лица, обычно холодные и отстранённые, теперь светились напряжением и страхом. А в голосе ведущего звучала странная тревога.

И я узнала, что это только начало…

После того как я увидела их на экране, сердце моё забилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Я замерла перед телевизором, не веря своим глазам. Родители близнецов… они были в репортаже о странном происшествии. Происшествии, которое, как утверждали журналисты, произошло не где-то на окраине города, а совсем рядом с нашим районом.

Ведущий новостей, с бледным лицом и напряжённым голосом, рассказывал, что вчера вечером в доме неподалёку были обнаружены доказательства исчезновения нескольких людей. Но самое странное — среди исчезнувших называли именно их имена.

Я ощутила холодный пот на лбу. В голове не укладывалось: как они могли быть на экране, если я видела их утром? Я пыталась вспомнить, когда они уходили… Да, они ушли вечером, сказав, что вернутся скоро. А теперь я вижу их в репортаже, который снимали якобы уже после их исчезновения.

Я слышала, как где-то в доме тихо поскрипывает пол, но не могла решиться пошевелиться. Мои руки дрожали. Я понимала, что должна что-то делать, но каждое действие казалось неправильным.

Пытаясь успокоить себя, я включила компьютер, чтобы проверить новости онлайн. И там… там появились фотографии их дома. Тот же самый дом, где я находилась сейчас. Но фотографии были сделаны снаружи — и в окнах второго этажа я видела свет, который никогда не горел так поздно.

Я не понимала, что происходит. Всё, что казалось мне реальным до этого момента, рушилось. Но внутренняя тревога подсказывала мне: нельзя оставаться на месте. Нужно что-то выяснить.

Я решилась подняться на второй этаж, где спали близнецы. Дверь их комнаты была заперта, но ключ, как всегда, лежал на полке. Я осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. Комната была пуста, кровати аккуратно застелены, игрушки на местах. Но воздух здесь был каким-то другим — тяжелым и почти ощутимо вибрирующим.

И тут я услышала тихий смех. Он исходил не от детей — они спали в соседней комнате. Смех был низким, едва слышным, словно кто-то стоял прямо за спиной, но когда я обернулась, никого не было.

Я почувствовала, как паника постепенно превращается в ужас. Не просто страх перед неизвестностью — страх перед тем, что реальность искажена, а кто-то или что-то наблюдает за мной.

Я вернулась в гостиную и вновь включила телевизор. Ведущий продолжал репортаж, а внизу экрана мелькала надпись: «Их местонахождение неизвестно». Я поняла, что в этом доме происходят вещи, которые невозможно объяснить логикой.

Именно тогда я услышала тихий стук из кухни. Сначала подумала, что это ветер. Но стук повторился — ритмично, почти как сигнал. Моё сердце замерло. Я медленно подошла к двери кухни, и тогда увидела на полу следы… влажные следы, ведущие к двери подвала, которой раньше не существовало.

Я поняла: это не просто обычная семья. Эти люди скрывали что-то ужасное. И, возможно, я теперь оказалась частью их тайн.

Моя рука дрожала, когда я открыла дверь в подвал. Там был полумрак, запах сырости и что-то ещё — металлический запах, который сводил с ума. Я не видела никого, но ощущение присутствия было почти физическим.

И тут я услышала шёпот. Слова были неразборчивы, но тон был требовательным, настойчивым. Смелость, которой я пыталась себя одобрить, покидала меня с каждой секундой.

Вдруг я заметила на полу старую фотографию. На ней были родители близнецов и ещё несколько людей. Но лица этих людей… они были изуродованы, искажены, словно кто-то пытался стереть их идентичность. И среди них я вдруг увидела себя — изображённую, как будто уже давно я была частью этой истории.

Стук сердца отдавался в ушах. Я поняла: кто-то наблюдает. И, возможно, этот кто-то был ближе, чем я могла себе представить…

С каждым шагом по холодному подвалу я ощущала, как страх сжимает грудь. В темноте казалось, что стены дышат, а тени на полу меняются сами по себе. Свет от фонарика дрожал, отражаясь от влажных стен, и я едва различала силуэты.

И тогда я услышала шаги — тихие, но уверенные. Они не были моими. Сердце забилось в бешеном ритме. Я замерла, прислушиваясь. Шаги становились ближе, и я поняла, что кто-то идёт прямо на меня.

— Кто здесь? — с трудом выдавила я, пытаясь придать голосу уверенности.

Ответом был лишь тихий смех, низкий и холодный, словно исходящий не от человека, а от самой тьмы. Я почувствовала, что воздух вокруг стал плотным, почти физически давящим.

Внезапно свет фонарика осветил фигуру. Это были они — родители близнецов. Но что я увидела, было невозможно объяснить: их лица были искажены, глаза блестели как у животных, а улыбка… улыбка была слишком широкой, нереальной, словно маска, искажённая в кошмарный гримас.

— Ты долго ждала, — сказал мужчина тихо, но голос дрожал, будто внутри него что-то не поддавалось контролю. — Долго, но теперь ты пришла сама.

Я замерла, пытаясь сообразить, что делать. Но ближе всего ко мне подошла женщина. Её взгляд пронизывал меня насквозь, и я почувствовала ужас, который не поддавался рациональному объяснению.

— Они видят тебя, — сказала она шёпотом, — и мы должны показать, как всё заканчивается.

Я поняла, что речь идёт обо мне. О детях… о моём месте в этой семье. В голове крутились вопросы: как такие люди могут существовать? Что скрывают их улыбки и тихие шаги? Но рациональные мысли исчезли перед лицом того, что я видела.

И вдруг я услышала крик. Крик близнецов. Они стояли внизу, у другой двери подвала. Но что странно — они не выглядели испуганными, скорее… как будто их сознание было подчинено чему-то или кому-то. Их глаза были пустыми, без привычного детского блеска.

— Иди к нам, — сказала женщина, протягивая руку, — или останешься здесь навсегда.

Я поняла, что выбора почти нет. Бежать — значит рисковать жизнью, оставаться — значит попасть в их странный мир навсегда. Но в какой-то момент внутри меня что-то щёлкнуло: инстинкт самосохранения. Я резко развернулась и побежала по коридору, ведущему к лестнице.

В подвале начался хаос. Скрипы пола, странные шорохи, тени, которые, казалось, двигались сами по себе. Родители близнецов преследовали меня, их шаги были невероятно быстрыми, почти неестественными.

Когда я выбежала в коридор первого этажа, я заметила окно. Ещё один рывок — и я вылетела наружу, ударившись о землю. Сердце билось так, что казалось, его слышно было на весь двор. Я побежала к улице, не оглядываясь, пока не оказалась в знакомом городе, среди обычного мира, где люди шли на работу, машины сигналили и казалось, что время идёт своим привычным чередом.

Но тогда я снова посмотрела на телефон — и увидела их фотографии в новостях. «Объявлены в розыск», — гласила надпись. Но взгляд их глаз на экране… тот же холодный, пустой взгляд, который я видела в подвале. И в тот момент я поняла, что они где-то рядом.

Мой разум метался между страхом и желанием понять. Что это за семья? Почему они исчезали и появлялись в новостях одновременно? И, главное — что они собирались делать со мной, если поймают снова?

Внутри меня разливалась смесь ужаса и решимости. Я знала одно: если я хочу выжить, мне придётся понять их тайну. Тайну, которую скрывал этот дом, тайну, способную разрушить всё, что я считала реальностью.

И тогда я услышала снова тихий смех… на улице. В тени деревьев, неподалёку от меня, кто-то наблюдал.

Я стояла на пустой улице, дыша глубоко, пытаясь успокоить сердце, которое ещё несколько минут назад стучало так, будто хотело вырваться из груди. Тёмные силуэты деревьев и редкие фонари казались обычными, но в глубине сознания я знала: «обычного» больше нет. Этот мир изменился для меня навсегда.

Первые лучи рассвета окрашивали небо в бледно-розовый цвет, и в этой тишине я наконец позволила себе подумать. Я пережила то, что невозможно объяснить словами: людей, которых знала и которым доверяла, внезапно стало как будто два — обычные и нечеловеческие, маска и правда.

Я решила вернуться домой, чтобы проверить, что с детьми. Но подъезжая к дому, я поняла: он пуст. Двери распахнуты, мебель стоит на месте, игрушки сложены аккуратно… но ни родителей, ни близнецов нет. Никаких следов борьбы, ничего, что могло бы объяснить их исчезновение.

На столе я заметила открытую книгу — дневник детей. Я взяла его в руки, осторожно перелистывая страницы. И там, между обычными детскими заметками, я обнаружила странные записи, которые я раньше не замечала: символы, странные рисунки, слова на непонятном языке. Казалось, что дети пытались что-то сказать или предупредить, но обычные слова не могли передать смысл.

Тогда я поняла, что этот дом был не просто домом. Он был порталом, местом встречи двух реальностей — обычной и той, что скрывалась за видимой жизнью родителей. И что-то во мне шептало: «Они всё ещё рядом. Они ждут».

Я села на крыльцо и пыталась собрать мысли. Страх постепенно сменялся тревожным осознанием. Я выжила, но теперь знала: мир полон вещей, которые не поддаются логике. Я знала, что никогда не смогу забыть их глаза, ту пустоту и холод, который я почувствовала.

Солнце поднималось выше, озаряя улицу мягким светом. Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе чувство реальности. Впервые за всю ночь я позволила себе надежду: я выбралась из этого кошмара живой. Но в глубине души оставалась мысль, что возвращение невозможно полностью. Дом, семья, близнецы — всё это теперь часть другого мира, мира, который пересекался с нашим лишь на мгновение.

И когда я пошла по улице, стараясь раствориться в обычной жизни, я слышала тихий, почти неслышный шёпот за спиной. Я обернулась, но улица была пуста. Я улыбнулась самой себе и пошла дальше, понимая, что прошлое останется со мной навсегда.

Но одно я знала точно: иногда реальность — это лишь маска. А под маской скрываются вещи, которые мы не готовы понять…