Большой юмористический рассказ

Эта история началась в пятницу — в тот самый день, когда люди обычно мечтают только об одном: дотянуть до вечера и забыть, что у них есть работа, обязанности и вообще любая связь с внешним миром. Но именно в такую пятницу судьба решила подшутить над одной вполне приличной (ну почти) семьёй.

Андрей, тридцатишестилетний зять с нервами, как оголённые провода, возвращался домой не в лучшем состоянии. День был сложный, зарплату задерживали, обед он пропустил — сначала из-за начальника, потом из-за совещания, потом из-за курьера, который привёз не тот заказ, а потом просто потому, что к четырём часам потерял сознание от голода и на еду уже не было сил.

Супруги его дома не было — жена отправилась на курсы «Психология семейных отношений. Условия выживания с родственниками». Иронично, конечно, но Андрей к этому относился философски. Не помогало, но хотя бы смешило.

А вот тёща… тёща была дома.

Маргарита Степановна — женщина внушительная во всех смыслах. Рост — 168, вес — «не твоё дело, Андрюша», голос — баритон уверенного тренера спецназа. В дом к дочери она пришла всего на пару дней, «просто помочь по хозяйству», но Андрей уже подозревал, что эти пару дней рискуют перерасти в вечность.

Кухня была закрыта на щеколду: тёща варила свой фирменный бульон, который «никому нельзя пробовать раньше времени» — даже понюхать под угрозой моральной казни. А холодильник пуст — тёща, неизвестно зачем, решила «навести порядок», а навести порядок у неё означало выбросить всё, что выглядело подозрительно. А подозрительно выглядело всё, включая вчерашний борщ, который несчастный Андрей так ждал весь день, мечтая съесть хотя бы холодным.

Короче говоря — голод, отчаяние и доминирующая тёща, которая не давала приблизиться ни к холодильнику, ни к плите.

И вот тут начинается самое интересное.

ГЛАВА 1. Голод — не тётка, особенно тёща

Андрей ворвался домой, снял ботинки, вдохнул запах супа… и его понесло.
Глаза у него были стеклянные, руки тряслись, желудок гудел так, будто собирался объявить войну соседям снизу.

— Андрей, ты где шлялся? — сразу начала Маргарита Степановна. — Я тут варю, между прочим! Всё на мне!

Он кивнул рассеянно. Не слышал. Сознание плыло где-то далеко.

Он видел только одно — тёщу. Её большая спина прогнулась над кастрюлей, запах бульона бил в нос, желудок воем требовал жертву.

И тут Андрею пришла мысль.
Абсурдная.
Бредовая.
Но голод — сильнее логики.

«Если её… эээ… отвлечь… то я смогу подойти к кастрюле».

Как именно его мозг связал голод с прыжком на тёщу — это тайна, которую, наверное, изучат учёные. Но факт остаётся фактом: Андрей резко подскочил и залез на тёщу. В буквальном смысле.
Обнял сзади. Зацепился. Пытается удержаться.

Та завизжала так, что у соседей в трёх подъездах кошки под столы попрятались.

— А-а-а! Что ты делаешь, псих ненормальный?! Слезь, зараза!!!

Но Андрей не слышал. У него в глазах были блики бульона, кастрюля света, благоухание спасения.

— Кастрюлю… дайте… — прохрипел он голосом пирата, умирающего на мачте.

Тёща сопротивлялась.
Он держался.
Они вертелись вокруг плиты, как два неумелых борца сумо.

Час прошёл.
Потом второй.

Соседи стучали по батареям — кто-то думал, что в квартире проводят ритуал изгнания демонов. Кошка дрожала под диваном. Часы в гостиной упали. Маргарита Степановна тяжело дышала, красная как помидор. Андрей висел на ней, бормоча про «супец», «поесть бы чего» и «мама, прости, я кажется умираю».

На третьем часу борьбы тёща наконец заорала:

— Вызывайте скорую! Он ненормальный! Он меня до инсульта доведёт!!!

ГЛАВА 2. Скорая — вот где начинается настоящий цирк

Приехала бригада.
Два мужика — фельдшер в возрасте и молодой санитар, который едва смог сдержать смех при виде картины: зять, свисающий с тёщи, как рюкзак, и бледная, почти синяя Маргарита Степановна.

Фельдшер подошёл, осмотрел обоих, поправил очки, тяжело вздохнул и спросил у тёщи:

— У вас с головой всё в порядке?

Она взорвалась:

— У меня?! С головой?! Вы на него смотрите! Он — ненормальный! Он голодный! Он бешеный! Он орёт «суп», «суп»! Сидит на мне уже три часа!!!

Фельдшер обернулся к Андрею:

— Мужчина, вы зачем на женщину-то залезли?

Андрей, не открывая глаз, простонал:

— Еда… дайте… ложку… бульон…

Фельдшер покачал головой:

— Понятно. Острая форма голодного психоза. Бывает. Особенно в семьях, где тёща хозяйка.

Санитар чуть не прыснул.

Тёща вспыхнула:

— Да как вы смеете! Да у меня бульон идеальный! Просто ему нельзя было раньше времени…

Фельдшер не дал ей договорить:

— Женщина, ваш зять чуть вас не удушил ради супа. Вы понимаете уровень драматизма ситуации?

Санитар, видя что ситуация накаляется, попытался снять Андрея с тёщи.
Не получилось.
Тот вцепился так, будто нашёл своё дерево в джунглях.

Потребовалось ещё пятнадцать минут уговоров, угроз и обещаний накормить его борщом, чтобы Андрей отпустил тёщу и упал на пол.

ГЛАВА 3. Апофеоз семейного абсурда

Фельдшер достал из аптечки глюкозу.

— Ешьте, — сказал он строго.

Андрей схватил упаковку так жадно, будто это был торт.

Тёща сидела на стуле, прижимая сердце.

— Я думала, он меня убьёт… — шептала она. — Родную мать своей жены…

Фельдшер посмотрел на неё внимательно:

— А вы его сегодня кормили?

— Я… ну… бульон же! Он должен настояться! Это же традиция! Рецепт моей бабушки!

Фельдшер повернулся к санитару:

— Запиши: причина инцидента — бульонная традиция бабушки. Симптомы — голодный приступ. Последствия — зять на тёще три часа.

Санитар уже плакал от смеха.

Тёща попыталась возмутиться, но её перебил Андрей:

— Дайте поесть… пожалуйста…
И глаза у него были такие искренние, что даже Маргарита Степановна смягчилась.

— Ладно, — вздохнула она. — Будет тебе суп. Но сначала — приводим кухню в порядок.

Фельдшер с санитаром переглянулись, поняли, что их задача выполнена, и ушли, покачивая головами.

ГЛАВА 4. Развязка

Когда всё успокоилось, тёща всё-таки налила Андрейке тарелку бульона. Он ел так, будто каждая ложка была подарком судьбы.

— Андрей, — сказала она примирительно, — ты, конечно, дурак. Но голодный дурак — самое страшное существо в природе.

Он кивнул, не поднимая головы.

— А ты, мама, — добавил он тихо, но уже с теплом, — могла бы хотя бы разрешить нюхать. Чтобы человек морально не умер.

Тёща фыркнула, но улыбнулась.

И только вечером, когда жена вернулась с курсов, Маргарита Степановна сказала ей:

— Доча… твой муж сегодня… как бы это сказать… проявил ко мне внимание. Очень тесное. Особенно спиной.

Жена округлила глаза:

— ЧТО?!

А тёща вздохнула:

— Я сама не поняла, но, кажется, мне нужен отпуск. И новая кухня.

Через неделю у входа в квартиру появился листок:

«Пожалуйста, кормите Андрея.
Не допускайте рецидивов.
Тёща».

Соседи, читая, долго смеялись.
И до сих пор вспоминают тот день как семейную легенду.

ЧАСТЬ 2. «Тёща, психолог и истерика всероссийского масштаба»

После эпического инцидента с голодным зятем и трёхчасовой «акробатикой» на кухне Маргарита Степановна решила:
в этой семье срочно нужно навести порядок.

А раз дочь изучает «Психологию семейных отношений», почему бы и ей не заняться саморазвитием? Тем более после такого потрясения.

Саморазвитие, конечно, началось с того, что она собрала всех на семейный совет. В воскресенье. В восемь утра.

— Я должна высказать! — заявила она с порога кухни, где Андрей дрожал над тарелкой каши, словно та могла на него напасть.

Жена вздохнула, зная, что сопротивляться бесполезно.

— Мам, давай позже? Утро, выходной…

— Нет, — отрезала Маргарита Степановна. — После того, как ваш супруг провёл на мне ТРИ ЧАСА, я имею моральное право говорить, КОГДА хочу!

Андрей вздрогнул так, что чуть не уронил ложку.
Жена закатила глаза.

— Ладно. Что случилось?

— Ты спрашиваешь, что случилось? Твоя мать пережила ДТП без машины!
Это был нервный срыв в человеческом исполнении!

Андрей попытался возразить:

— Маргарита Степановна, я ведь… ну… это была крайняя мера…

— Ты на меня ЗАЛЕЗ, Андрей! — тёща указала на него ложкой, будто обвиняла в преступлении против человечества. — Залез и сидел! Как рюкзак! Как сумка! Как ХИЩНИК на добыче!

— Голодный хищник, — тихо подсказал он.

— УСУГУБЛЯЕШЬ! — рявкнула тёща.

Жена положила ладонь на лоб:

— Мама… это была нелепая ситуация. Давай просто забудем.

— Забудем… — тёща прижала руку к груди. — Думаешь, это забывается? Врачи меня еле откачали, а санитар чуть в обморок не упал от хохота! Это трагедия, а не анекдот!

Андрей вставил осторожно:

— Так ведь никто не пострадал…

— КРОМЕ МОЕГО АВТОРИТЕТА! — воскликнула она. — И моей спины! Она до сих пор ноет, между прочим!

Тут жена уже не выдержала и, стараясь говорить дипломатично, предложила:

— Мам, ну пойдём ты к психологу. Ну правда. Все нормальные люди сейчас ходят.

Тёща приосанилась:

— Знаю. Я вот уже записалась.

Андрей поперхнулся кашей.

— К психологу? Вы? После меня?..

— Не ври себе, Андрюша, — фыркнула она. — После ТАКОГО любой бы пошёл. Я тебя, конечно, простила… почти… но разговаривать надо.

Андрей чувствовал странное: смесь облегчения и глубокой тревоги. Потому что, как бы ни было страшно видеть тёщу взбешённой, ещё страшнее было представить её, вооружённую знаниями по психологии.

ГЛАВА 5. Психолог с каменным лицом

В кабинет психолога Маргарита Степановна явилась торжественно. Как будто не на приём пришла, а принимать награду за вклад в развитие семейного хаоса.

Психолог — мужчина лет пятидесяти, худощавый, спокойный, с видом человека, который пережил три развода, два марафона, один пожар и семнадцать семейных консультаций в день.

Он пригласил её присесть:

— Рассказывайте, что вас беспокоит.

Тёща глубоко вдохнула.

— Начну издалека. У меня есть зять. Голодный. Очень. Чересчур.

Психолог кивнул, записывая.

— На меня залез, — произнесла она как приговор. — Прямо физически.

Психолог поднял глаза:

— Простите?..

— Да! — с обидой подтвердила она. — Висел на мне, как горный козёл на утёсе! Час! Два! Три! Это нормально вообще?!

Психолог моргнул.

— Эм… вы уверены, что это… не метафора?

— Хотите показать синяки? — предложила тёща.

Психолог быстро замотал головой.

Маргарита Степановна продолжила:

— И всё это — из-за супа. Потому что я сказала, что он должен настояться! А он… он голодал! Он вцепился в меня, как последнюю надежду!

Психолог задумался.

— Так… А ваш зять обычно так поступает?

— Нет, конечно! Он вообще нормальный. Ну, относительно. Но голодный — всё, зверь! Это же опасно!

Психолог кивнул:

— Понимаю. У вашего зятя, похоже, был острый приступ гипогликемического поведения. Попросту — голодный психоз. Такое бывает.

— Ага! — воскликнула тёща. — Так я и сказала! Но зять всё равно остаётся виноватым! Представляете, если бы это увидела моя подруга Галина? Она бы сказала, что меня катают, как мула!

Психолог помолчал и мягко спросил:

— А вы не думаете, что ситуация могла быть следствием вашей чрезмерной строгости на кухне?

Тёща замерла.

— Простите… моей чего?

— Строгости. Контроля. Желания удерживать процесс целиком под своим руководством.

— Я?! Контроль?! Да я идеальная мать! И тёща! И бабушка! Я держу всё в порядке!

Психолог улыбнулся с лёгкой грустью:

— Именно это и называется контроль.

Маргарита Степановна открыла рот… но сказать ничего не смогла. А это бывает крайне редко.

ГЛАВА 6. Просветление тёщи (которое почти получилось)

Сеанс длился полтора часа. За это время тёща успела:

• пожаловаться на зятя;

• пожаловаться на мужа, который развёлся двадцать лет назад;

• пожаловаться на подругу Галину;

• пожаловаться на государство;

• пожаловаться на кастрюли, которые сейчас делают «тонкими, ненадёжными»;

• и трижды повторить, что у неё «идеальный суп, просто его нельзя есть раньше времени».

Психолог же успел:

• три раза потереть виски,

• один раз вздохнуть,

• дважды записать что-то в блокнот,

• и однажды задуматься о смене профессии.

В конце сеанса он сказал:

— Значит так. Ваш зять не виноват. Вы тоже не виноваты. Но вам обоим нужно снизить градус напряжения.

— Как? — спросила тёща искренне.

— Начните с простого.
Перестаньте прятать еду от зятя.

Тёща ахнула:

— Но суп же…

— Суп не стоит жертвы человеческой психики.

— И спины, — добавила она мрачно.

Психолог кивнул:

— И спины тоже.

ГЛАВА 7. Возвращение домой

Тёща вернулась домой вдохновлённая. Села перед Андреем и торжественно произнесла:

— Андрей, я была у психолога.

Андрей подскочил так, будто в комнату зашла инспекция по санитарии.

— И… что он сказал? — спросил он дрожащим голосом.

— Что тебе нельзя голодать! — заявила она.

Андрей уставился на неё, будто услышал гимн свободы.

— И что теперь?..

Тёща вздохнула тяжело, как человек, совершающий самопожертвование:

— Теперь… я буду тебя кормить вовремя.

Андрей заплакал.
Негромко.
Но искренне.