Твоя трёшка слишком просторная для нас двоих

«Чужой в моём доме»

— Твоя трёшка слишком просторная для нас двоих, племянник моей матери будет жить здесь, — заявил Иван так буднично, словно речь шла о покупке нового чайника, а не о вторжении в её личную жизнь.

Он даже не посмотрел на Марию, когда это сказал. Стоял у окна, глядя на двор, и рассеянно теребил шнурок от жалюзи. Слова прозвучали как приказ — сухо, без попытки обсудить или хотя бы спросить.

Мария не сразу поняла смысл услышанного. Несколько секунд она просто смотрела на его спину, пытаясь уловить, не ослышалась ли. Потом медленно переспросила:

— Что ты сказал?

Иван обернулся, на лице — раздражение человека, которого вынуждают повторять очевидное.

— Я говорю, Андрей будет жить с нами. У тебя же большая квартира. Нам двоим столько не нужно.

Вот так. У тебя. Не у нас. Слово кольнуло, как игла.

Квартира на улице Чехова досталась Марии от бабушки. Старый сталинский дом с высокими потолками и облупившейся лепниной, подъезд с вечным запахом сырости и кошек, тяжёлая деревянная дверь, которую приходилось закрывать с усилием. Небольшая трёшка — две комнаты и зал, совмещённый с рабочей зоной. Солнечная, тёплая, немного кривая, но живая.

Для Марии это было не просто жильё. Это был её якорь.

Здесь она делала первые уроки за бабушкиным столом, покрытым клеёнкой с ромашками. Здесь слушала, как бабушка по утрам варит варенье — клубничное, густое, с терпким запахом сахара и лета. Здесь пряталась от мира после похорон, сидя на подоконнике и глядя, как плывут облака над двором. Скрипучие деревянные полы отзывались на каждый шаг, будто квартира жила своей памятью.

Мария берегла это место почти суеверно. Не любила гостей без предупреждения, не терпела хаоса, не позволяла никому переставлять мебель. Это был её дом. Её территория.

И мысль о том, что здесь поселится кто-то чужой, вызывала внутреннее сопротивление, почти физическую боль.

— Иван, — медленно сказала она, стараясь держать голос ровным. — Ты вообще понимаешь, что говоришь?

Он пожал плечами.

— Понимаю. А что такого? Парень учиться приехал, жить негде.

— И ты решил это за меня?

— А что тут решать? — он нахмурился. — Мы семья.

Мария усмехнулась.

— Мы — это кто? Ты и твоя мама?

Он сделал вид, что не услышал.

Вечер, как всегда

Иван вернулся с работы уставший и раздражённый, как почти каждый день в последние месяцы. Начальник давил, сроки горели, зарплату задерживали. Он скинул ботинки прямо в коридоре, куртку кинул на спинку стула, не заботясь о том, что та соскользнёт на пол. Мария давно привыкла поднимать за ним вещи — сначала с раздражением, потом молча.

Он открыл холодильник, заглянул внутрь и громко вздохнул.

— Ты опять ничего не купила?

Мария сидела за ноутбуком в зале, заканчивая срочный проект. Работа фрилансера не позволяла расслабляться — один сорванный дедлайн, и клиент исчезал навсегда.

— В холодильнике борщ, — ответила она спокойно. — И хлеб.

— Борщ… — протянул Иван так, будто это было наказанием. — А мясо?

— Мясо в борще.

Он что-то буркнул себе под нос, налил воды и ушёл в комнату. Мария почувствовала знакомое напряжение — это было предвестие разговора, который ей не понравится.

И действительно, спустя несколько минут он вернулся, сел напротив и, поёрзав на стуле, сказал:

— Маш, тут такое дело…

Она закрыла ноутбук. Этот жест был осознанным: я слушаю.

— Андрей приедет.

— Какой Андрей?

— Мамин племянник. Сестры сын. Ты его видела на юбилее.

Мария кивнула. В памяти всплыл высокий худой парень с вечно недовольным лицом и привычкой громко смеяться.

— И зачем он приедет?

— В университет поступил. В Москву. Жить негде.

Вот оно.

— Иван, — она посмотрела ему прямо в глаза, — ты ведь понимаешь, что квартира — моя?

— Ну начинается…

— Я получила её в наследство. И я не хочу, чтобы здесь жил кто-то посторонний.

— Да не посторонний он!

— Для меня — посторонний.

Телефонный звонок

Телефон Ивана завибрировал. На экране высветилось: Мама.

— Я выйду, — быстро сказал он и ушёл в коридор.

Мария не слышала слов, но знала этот разговор наизусть. Мама жалуется, мама давит, мама решает. Иван кивает, поддакивает, обещает.

Когда он вернулся, его лицо было умиротворённым — признак того, что решение уже принято.

— Маш, ты не сердись. Всего на пару месяцев.

Она медленно выдохнула.

— Ты уже всё решил, да?

— Ну а что делать? Мама рассчитывает на нас.

— На меня, — тихо сказала Мария. — Она рассчитывает на мою квартиру.

Осознание

В этот момент Мария вдруг ясно поняла: дело не в Андрее. И даже не в свекрови. Дело в Иване — в том, что он не считал нужным уважать её границы.

Она вспомнила, как когда-то уступила — сначала в мелочах, потом в важном. Как позволяла решать за себя, оправдывая это «семьёй» и «компромиссами».

И теперь чужой человек должен был войти в её дом без её согласия.

— Нет, — сказала она спокойно.

Иван удивлённо поднял голову.

— Что — нет?

— Я не согласна.

Он усмехнулся.

— Маш, ну не будь ребёнком.

— Тогда будь мужчиной, — ответила она. — И научись спрашивать.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и плотная. Где-то за стеной включили воду, в подъезде хлопнула дверь.

Мария посмотрела на мужа и вдруг поняла: этот разговор — не про жильё. Он про выбор.

И выбор уже был сделан.

Андрей приехал в воскресенье утром.

Мария узнала об этом не из разговора с мужем — просто в девять утра раздался звонок в дверь. Настойчивый, уверенный, словно тот, кто звонил, знал: ему обязаны открыть.

Иван уже стоял в коридоре, натягивая джинсы и одновременно отвечая на сообщение в телефоне.

— Это он, — бросил он, даже не посмотрев на жену.

— Кто — он?

— Андрей. Я сказал, чтобы подъезжал пораньше.

Мария почувствовала, как у неё холодеют пальцы. Значит, всё было решено. Без неё. За её спиной.

Дверь распахнулась, и в квартиру буквально вкатился высокий парень с огромным рюкзаком, спортивной сумкой и ещё одним пакетом из супермаркета.

— О, здрасьте! — бодро сказал он, оглядывая прихожую. — Ничего так у вас.

У вас. Как будто он уже здесь живёт.

— Привет, тётя Маша, — добавил он и, не дожидаясь приглашения, шагнул дальше, оставив грязные кроссовки прямо на коврике.

Мария стояла молча. Она чувствовала себя гостьей в собственной квартире.

— Проходи, — засуетился Иван. — Сейчас чай поставим.

Андрей прошёлся по залу, заглянул в спальню, приоткрыл дверь в рабочую комнату Марии.

— Это чё, твой кабинет? Круто. А я тут, наверное, спать буду, да? — сказал он так, будто вопрос был риторическим.

Мария наконец заговорила:

— Нет.

Андрей обернулся, удивлённо приподняв брови.

— В смысле?

— В прямом. Ты здесь жить не будешь.

Иван резко повернулся к ней.

— Маша, ты что устраиваешь?

— Я просто озвучиваю свою позицию. Которую ты предпочёл проигнорировать.

В воздухе повисло напряжение. Андрей неловко переминался с ноги на ногу, явно не ожидая такого приёма.

— Слушайте, если что, я могу… — начал он, но Иван перебил:

— Да всё нормально. Маш, хватит. Парень с дороги.

Мария посмотрела на мужа так, будто видела его впервые. В этом взгляде не было истерики — только холодное, ясное понимание.

— Иван, ты поселил чужого человека в моём доме без моего согласия. Это не «всё нормально».

— Ты преувеличиваешь.

— Нет. Ты просто привык, что я молчу.

Чужой быт

Андрей остался.

Не потому что Мария согласилась — просто Иван сделал вид, что её слова ничего не значат. Он разложил диван в зале, передвинул стол Марии к стене, убрал её лампу.

— Временно, — сказал он. — Потерпишь.

Мария терпела. День. Второй. Третий.

Андрей жил так, словно это была коммуналка без хозяйки. Ел всё подряд, оставлял крошки, включал музыку по ночам, смеялся в телефон до двух утра. Его вещи расползались по квартире, как пятна.

— Ты не видела мои наушники? — спрашивал он, не отрываясь от экрана.

— Нет, — отвечала Мария, сжимая зубы.

Она всё чаще задерживалась в рабочей комнате, закрывая дверь. Но даже там не было покоя — через тонкие стены доносился его смех, звук игр, разговоры.

Иван делал вид, что ничего не происходит.

— Ну что ты такая злая? — говорил он. — Молодой парень, что с него взять.

А с тебя? — хотелось спросить Марии.

Последняя капля

Однажды вечером она вернулась домой раньше обычного. Открыла дверь — и застыла.

На её рабочем столе сидел Андрей. В её кресле. Перед её ноутбуком.

— Ты что делаешь? — тихо спросила она.

— Да я у тебя комп взял, — спокойно ответил он. — Свой тупит.

— Ты без спроса взял мой ноутбук?

— А что такого? Иван сказал, можно.

В этот момент что-то внутри Марии окончательно сломалось — или, наоборот, встало на место.

Она молча подошла, закрыла ноутбук и взяла его в руки.

— С этого момента — нельзя.

Андрей фыркнул.

— Да ладно, тёть Маш, не будь жадной.

Она повернулась к мужу, который стоял в дверях.

— Иван. Либо он уезжает. Сегодня. Либо ухожу я.

Он рассмеялся — нервно, неуверенно.

— Ты шантажируешь?

— Я выбираю себя.

Выбор

Иван молчал долго. Слишком долго.

И этого молчания Марии хватило, чтобы всё понять.

Она собрала вещи за час. Документы, ноутбук, несколько книг, бабушкину фотографию в рамке.

— Ты серьёзно? — спросил Иван, когда она застёгивала куртку.

— Более чем.

— И куда ты пойдёшь?

Мария посмотрела на него спокойно.

— Туда, где меня уважают. Даже если сначала это буду только я сама.

Она закрыла за собой дверь — тихо, без хлопка.

И впервые за долгое время почувствовала не страх, а облегчение.