Василий Петрович был человеком простым.
Не философ, не поэт, не блогер.
Работяга.

Днём он таскал мешки на складе, вечером — смотрел телевизор, а по выходным иногда позволял себе маленькую радость:
брал бутылочку и шёл «в народ».

И вот в этот раз ноги сами привели его не куда-нибудь, а к соседке Светке.

Света жила через забор. Женщина видная, громкая, с характером.
В деревне таких называют: «и коня остановит, и мужика приструнит».

Василий постучал.

— Света! Ты дома?

Дверь распахнулась мгновенно.

— О, Вася! Заходи, раз пришёл. Чего это ты такой весёлый?

Василий поднял бутылку.

— Да вот… думаю, соседку уважить. А то всё работа да работа.

Света усмехнулась.

— Ну проходи. Только предупреждаю: если начнёшь песни орать, я тебя веником выгоню.

— Да какие песни! Я культурно!

Сели они на кухне.
Огурчики, картошечка, селёдочка.

Василий налил.

— Ну, за соседскую дружбу!

— За дружбу, — кивнула Света и выпила.

Минут через двадцать разговор пошёл легче.

Василий начал рассказывать, как он в молодости был спортсменом.

— Свет, ты знаешь, я ведь гибкий был! Как гимнаст!

Света прищурилась.

— Ты? Гимнаст? Вася, ты максимум был гибкий в одном месте — когда зарплату получал и сразу жене отдавал.

— Не-не! Я серьёзно! Я могу такое показать…

Света усмехнулась:

— Ну покажи.

Василий встал, чуть покачнулся, но удержался.

— А давай, Свет, соревнование устроим?

— Какое ещё соревнование?

Василий гордо заявил:

— Кто выше ногу задерёт!

Света аж поперхнулась.

— Вася, ты в своём уме? Я вообще-то в платье!

— Ну и что?…

Света медленно поставила стакан.

— Вася… ты сейчас точно хочешь продолжить эту мысль?

— Да чего такого! — махнул рукой он. — Платье — не помеха спорту!

Света приподняла бровь.

— Ах вот как… Значит, не помеха?

Она встала.

— Ладно, Вася. Давай.

Василий оживился.

— Вот! Я же говорил!

Света отошла на середину кухни, спокойно взялась за край платья…

Василий уже приготовился к чему-то неприличному, но Света вдруг резко подняла ногу…

И поставила её прямо на табуретку.

— Ну? — спросила она. — Достаточно высоко?

Василий завис.

— Э… ну…

— Теперь твоя очередь, спортсмен.

Василий сглотнул.

— Сейчас… сейчас…

Он попытался поднять ногу…

Поднял сантиметров на двадцать…

Пошатнулся…

И рухнул прямо на коврик.

Света скрестила руки.

— Гимнаст, говоришь?

Василий лежит, сопит.

— Свет… ну я ж после работы…

Света рассмеялась так, что у соседей, наверное, занавески дрогнули.

— Вася, ты не ногу задирай, а лучше мозги иногда поднимай!

Василий поднялся, почесал затылок.

— Ну ладно… проиграл.

Света кивнула.

— Проиграл.

— А что теперь?

Света улыбнулась.

— А теперь, Вася, победитель выбирает наказание.

Василий напрягся:

— Какое ещё наказание?..

Света спокойно сказала:

— Моешь посуду.

— Чего?!

— Моешь. Потому что ты пришёл, выпил, начал соревнования устраивать, а мне потом всё убирать.

Василий вздохнул.

— Вот так всегда… только хотел романтики…

Света рассмеялась:

— Романтика у тебя в голове, Вася. А в жизни — посуда.

И вот стоит Вася у раковины, моет тарелки, ворчит:

— Спортсмен… чемпион… эх…

А Света сидит за столом и говорит:

— Запомни, Вася: с женщинами в платье лучше не спорить. Особенно если она рядом живёт.

…А теперь, Вася, победитель выбирает наказание

Василий стоял у раковины, мыл тарелки и чувствовал себя не мужчиной, а каким-то стажёром на кухне.

Он тихо бурчал:

— Вот жизнь… пришёл с бутылкой… хотел культурно… а в итоге как домработник…

Света сидела за столом, закинув ногу на ногу, и с удовольствием наблюдала.

— Вася, ты не ворчи. Ты сам предложил соревнование.

— Да я думал, ты откажешься!

— А я не из тех, кто отказывается, — спокойно сказала Света. — Особенно когда мужчина сам себя в ловушку загоняет.

Василий фыркнул:

— Это не ловушка. Это… спортивный интерес.

Света засмеялась:

— Спортивный интерес у тебя закончился на двадцати сантиметрах.

Василий чуть не уронил тарелку.

— Света, ну хватит!

— Ладно-ладно, молчу.

Но молчала она ровно минуту.

Потом добавила:

— Хотя, если честно, Вася, я думала, ты выше поднимешь.

— Да я мог бы! — сразу вспыхнул он. — Просто табуретка скользкая!

Света прищурилась:

— Табуретка виновата?

— Конечно!

— А может, водка?

— Водка не виновата! Водка — это друг.

Света рассмеялась:

— Вася, если водка твой друг, то мне страшно представить твоих врагов.

Как всё услышала баба Нюра

Они бы ещё долго спорили, но тут случилось то, что в деревне случается всегда.

За стенкой кто-то кашлянул.

Потом раздался шорох.

Потом — характерный звук:

«Ой…»

Света замерла.

— Ты слышал?

Василий тоже застыл, с мокрой тарелкой в руках.

— Кто это?

Света медленно подошла к двери, резко распахнула её…

А там стояла баба Нюра — соседка-пенсионерка, главный деревенский «интернет».

У неё были такие уши, что она могла услышать, как в соседнем районе чайник закипает.

Баба Нюра сделала невинное лицо:

— Ой, Светочка… я тут мимо шла… думаю, что это у вас так весело…

Света скрестила руки:

— Нюра, ты под дверью стояла?

— Да что ты! — всплеснула руками баба Нюра. — Я просто… случайно… остановилась…

Василий попытался улыбнуться:

— Здрасте, Нюра…

Баба Нюра прищурилась:

— Вася… а ты чего это у Светки ночью?

Василий начал заикаться:

— Да я… это… по-соседски…

Света перебила:

— Он пришёл ногу задирать.

Баба Нюра округлила глаза:

— ЧЕГО?!

Василий покраснел.

— Да не так! В смысле… соревнование…

Баба Нюра медленно кивнула:

— Аааа… соревнование…

И по её лицу было видно: она уже придумала десять версий этой истории, и ни одна не была приличной.

Света спокойно сказала:

— Нюра, иди домой.

— Конечно-конечно… я пошла… только…

Она наклонилась к Васе и прошептала:

— Вась… ты аккуратней. А то жена узнает…

И ушла.

Василий побледнел.

— Свет… она теперь всем расскажет!

Света пожала плечами:

— Ну расскажет. Деревня без новостей не живёт.

Через час деревня уже знала всё

Баба Нюра дошла до своего дома, но не зашла.

Она остановилась у калитки, где сидела тётя Зина.

— Зин!

— Чего?

— А ты знаешь, что Вася у Светки ногу задирал?

Тётя Зина вытаращила глаза:

— В смысле?!

— В прямом. Соревнование у них.

— Ой Господи…

Через десять минут тётя Зина уже рассказывала это мужу.

Через двадцать — муж Зины пошёл «случайно» покурить к Петровичу.

Через тридцать — Петрович позвонил брату.

А через час даже собака Шарик смотрела на Васю с подозрением.

Приходит жена Васи

Василий сидел обратно за столом, уже трезвея от ужаса.

— Свет… мне домой надо.

Света спокойно налила себе чай.

— Иди.

— Ты не понимаешь… Марина…

— Жена твоя?

— Да.

— А что Марина?

— Она если узнает…

Света усмехнулась:

— Вася, ты пришёл с бутылкой к соседке ночью. Ты думал, она тебе медаль даст?

Василий схватился за голову:

— Я просто хотел поговорить!

И тут…

ТУК-ТУК-ТУК

В дверь постучали так, что табуретка подпрыгнула.

Света подняла бровь:

— О, а вот и поговорить.

Василий прошептал:

— Это она…

Света подошла и открыла.

На пороге стояла Марина — жена Васи.

Женщина суровая, с таким взглядом, что молоко в холодильнике само прокисает.

— Добрый вечер, Светлана.

Света улыбнулась:

— Добрый. Заходи.

Марина не зашла.

Она посмотрела внутрь.

— Вася.

Василий поднялся медленно, как человек, которому сейчас вынесут приговор.

— Марин… привет…

Марина спокойно сказала:

— Мне тут сказали, ты ногу задирал.

Василий чуть не упал.

— Кто сказал?!

Марина холодно:

— Неважно.

Света вмешалась:

— Марина, не переживай. Он проиграл.

Марина медленно повернула голову:

— Проиграл?

— Да, — кивнула Света. — Я выше подняла.

Марина замерла.

Потом посмотрела на Васю.

— Вася…

— Да?

— Домой.

— Сейчас…

Марина добавила:

— И попробуй дома ещё раз ногу задрать. Я тебе помогу. Сковородкой.

Василий сглотнул:

— Понял…

Он схватил куртку, попрощался:

— Свет… спасибо за… урок…

Света улыбнулась:

— Приходи ещё. Только без спорта.

Эпилог: деревня запомнила это навсегда

На следующий день на лавочке сидели бабки.

Баба Нюра торжественно сказала:

— А я говорила! Вася гимнаст!

Тётя Зина вздохнула:

— Хорошо хоть живой.

А дед Петрович добавил:

— Теперь у нас не деревня, а Олимпиада.

И только Вася ходил неделю тихий, как мышь.

А Света каждый раз, проходя мимо, улыбалась:

— Вася! Ну что, тренируешься?

Василий краснел и ускорял шаг.

Потому что в деревне есть вещи страшнее налоговой.

Это когда соседка говорит:

— А давай, кто выше ногу задерёт…