Тёща приехала в гости к молодым. Приехала не

Тёща приехала в гости к молодым. Приехала не на день и не «чай попить», а основательно — с чемоданами, банками варенья, домашними соленьями и твёрдым намерением «немного помочь по хозяйству». Молодые, Игорь и Лена, были женаты всего полгода, жили в небольшом доме на окраине посёлка и только начинали привыкать друг к другу без свидетелей, советчиков и комментариев со стороны.

Тёща, Анна Петровна, была женщиной видной, громкой и уверенной в том, что знает, как правильно жить всем вокруг. С порога она оценила чистоту полов, заглянула в кастрюли, вздохнула у холодильника и сразу же объявила, что «питаются они, конечно, как студенты». Игорь молча кивнул — спорить с тёщей в первый же вечер он считал делом опасным и бессмысленным.

К вечеру Анна Петровна предложила растопить баню.
— Нечего в доме париться, — заявила она. — Баня — это здоровье, разговоры по душам и крепкий сон.

Баню растопили. Пар стоял густой, веник хлестал от души, разговоры текли сначала невинные, потом всё более философские. Анна Петровна вспоминала молодость, Лена смеялась, Игорь поддакивал и подливал. Потом на столе появилась бутылка, потом вторая — «для сугреву», как выразилась тёща.

Когда вернулись в дом, все были в том самом состоянии, когда мир кажется добрым, мысли — глубокими, а усталость — непреодолимой. Легли спать быстро: Лена с Игорем в спальне, Анна Петровна — в гостиной, на диване. Дом затих.

Под утро Лена резко проснулась. Было ещё темно, но сердце почему-то колотилось, словно что-то случилось. Она толкнула мужа в бок.
— Игорь…
— М?..
— Ты зачем мою маму голой на улицу выгнал?!

Игорь подскочил, как ужаленный.
— Чего?!

— Соседка только что написала! Говорит, мама стояла на крыльце, в одном полотенце, и кричала, что её выгнали из дома!

Игорь сел на кровати, пытаясь собрать мысли, которые расползались, как туман.
— Я… я никого не выгонял…

Лена уже натягивала халат. В гостиной было пусто. Диван аккуратно застелен, полотенца нет, дверь приоткрыта.

Анну Петровну нашли на кухне — укутанную в одеяло, с чашкой чая и выражением лица человека, пережившего важное жизненное откровение.

— Мам… что произошло?

Анна Петровна вздохнула.
— Вот ты, дочка, вышла замуж, а муж у тебя… с характером.

Игорь побледнел.
— Анна Петровна, клянусь, я…

— Ладно, — перебила она. — Слушайте оба. Когда мы легли спать…

Она сделала паузу, явно наслаждаясь вниманием.

— …я услышала, что кто-то ходит по дому. Думаю — вор. Встала, выглянула в коридор, а там — Игорь. Стоит, сонный, глаза стеклянные, и бормочет что-то. Я ему: «Игорёк, ты чего?» А он на меня смотрит и говорит: «Это не ваш дом. Вы — не отсюда. Вам пора».

Лена закрыла рот ладонью.
— Он меня аккуратно так взял под локоть, открыл дверь и говорит: «Выход здесь. Спасибо за визит». Я думала, он шутит! А он — серьёзный, как участковый.

Игорь схватился за голову.
— Я… я лунатик. Иногда. Редко.

— Редко?! — хором сказали обе женщины.

— Я правда не помню…

Анна Петровна хмыкнула.
— Зато соседи теперь помнят. Особенно Марья Семёновна. Она мне одеяло и принесла. Сказала, что давно такого спектакля не видела.

Наступила тишина. Потом Лена вдруг рассмеялась. Сначала тихо, потом громче, а потом так, что пришлось сесть.

— Мам… ну ты даёшь…

Анна Петровна посмотрела на зятя внимательно.
— Знаешь что, Игорь. Я сначала обиделась. А потом подумала: если человек даже во сне защищает свою территорию — значит, дом у вас будет крепкий.

Она допила чай и встала.
— Ладно. Собирайтесь. Я сегодня уезжаю. Но запомни: в следующий раз, если будешь меня выгонять, хоть валенки дай.

Игорь покраснел, но кивнул.

С тех пор в этой семье баню топят осторожно, двери на ночь проверяют дважды, а Анна Петровна, приезжая в гости, всегда шутливо спрашивает:
— Ну что, сегодня меня выселять не планируешь?

А соседи ещё долго рассказывали, как однажды под утро тёща вышла на улицу — и началась история, которую в этом посёлке будут вспоминать не один год.

История, казалось бы, должна была на этом закончиться, но в маленьких посёлках ничего просто так не заканчивается. Особенно если в деле замешаны баня, тёща и соседи с богатым воображением.

Анна Петровна уехала, но её «утренний выход» ещё долго жил своей отдельной жизнью. Уже к обеду Игорь узнал, что, по версии Марьи Семёновны, он «в припадке ревности выставил тёщу за дверь», по версии участкового — «перепутал тёщу с вором», а по версии продавщицы в магазине — «это вообще была семейная драма на почве наследства».

Лена сначала злилась, потом смеялась, а потом решила, что лучше сделать вид, будто ничего не произошло. Но Игорь переживал. Его мучило не столько чувство вины, сколько страх — а вдруг это повторится?

Через неделю он записался к врачу.
— Лунатизм, — спокойно сказал доктор. — Усиливается от алкоголя, перегрева и стресса.
— И от тёщи? — осторожно уточнил Игорь.
Доктор хмыкнул.
— Особенно от тёщи.

Игорю прописали режим, покой и строгое «никакой бани с выпивкой». Лена поддержала мужа, хотя иногда не могла удержаться от подколов:
— Смотри, аккуратнее, а то ночью опять кого-нибудь депортируешь.

Прошло несколько месяцев. Жизнь вошла в привычную колею. Соседи нашли новую тему для обсуждений, баню использовали исключительно днём, а Анна Петровна звонила регулярно, но в гости не спешила.

А потом пришло лето.
И вместе с летом — юбилей Анны Петровны. Шестьдесят лет, дата круглая, повод серьёзный.
— Приезжайте, — сказала она по телефону. — Посидим, вспомним, посмеёмся.

Игорь после разговора долго молчал.
— Она точно не держит зла?
— Мам? — Лена пожала плечами. — Она скорее всем расскажет и сделает из этого легенду.

Так и вышло.

За столом Анна Петровна встала с бокалом и сказала:
— У меня зять — человек редкий. Он не ругается, не кричит, а если уж выгоняет — то тихо, вежливо и без лишних слов.

Гости хохотали, Игорь краснел, а Лена смотрела на мужа с теплом. Потому что за всей этой комичной историей было главное: он не был злым, грубым или жестоким. Он был растерянным, уставшим и… человеческим.

Позже, уже ночью, когда они легли спать в доме тёщи, Лена спросила:
— Ну что, не боишься?

Игорь крепко взял её за руку.
— Теперь — нет. Я знаю, что если что…
— …мама сама дорогу найдёт?
— Нет, — усмехнулся он. — Я просто буду спать крепче.

Анна Петровна действительно больше никогда не вспоминала ту ночь с обидой. Напротив — рассказывала о ней с гордостью, как о семейной байке, которую передают из поколения в поколение.

А Игорь с Леной усвоили важную вещь:
иногда самые неловкие и стыдные моменты становятся тем, что по-настоящему скрепляет семью.

После юбилея Анны Петровны история вроде бы окончательно перешла в разряд шуток, но Игорь заметил одну странную вещь: тёща стала относиться к нему иначе. Не мягче и не строже — с уважением. Она больше не лезла с советами, не поправляла его за столом и даже пару раз сказала при соседях:
— Зять у меня надёжный. Молчит больше, чем говорит, но если что — порядок наведёт.

Игорь не знал, радоваться этому или насторожиться.

Осенью Анна Петровна снова собралась в гости. Позвонила заранее, предупредила, сказала, что всего на пару дней.
— Я теперь умная, — добавила она. — Своё полотенце привезу. И халат. И тапочки.

Лена рассмеялась, но Игорь почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он не боялся тёщи — он боялся себя. Своего сна, своих пустых провалов в памяти. Он даже купил специальный браслет, который фиксировал движение ночью, и поставил замок на входную дверь, ключ от которого убирал подальше.

В первый вечер всё прошло спокойно. Поужинали, поговорили, баню даже не вспоминали. Легли спать рано. Игорь долго не мог уснуть, слушал, как дом дышит, как за стеной посапывает тёща, как Лена ровно и тихо дышит рядом.

Под утро ему снова что-то снилось. Будто он стоит в коридоре и не может понять — свой это дом или чужой. Двери менялись местами, окна исчезали, а кто-то всё время спрашивал:
— Вы кто?
— Вы зачем здесь?

Он проснулся резко, сел на кровати и понял, что стоит тишина. Никаких криков, хлопанья дверей, шагов. Он выдохнул и снова лёг.

Утром Анна Петровна вела себя как ни в чём не бывало. Завтракала, рассказывала новости, обсуждала погоду. И только когда Лена вышла в магазин, она внимательно посмотрела на зятя.

— Ты, Игорь, тогда не обижайся, — сказала она тихо. — Но я тебе благодарна.
— За что?..
— За ту ночь.

Он замер.
— Я тогда много думала. Поняла одну вещь: я ведь всю жизнь лезла в чужие дома — к дочери, к зятю, к соседям. Считала, что мне обязаны. А ты… ты меня молча выставил. И правильно сделал.

Игорь не нашёл, что ответить.

Анна Петровна допила чай и добавила:
— Дом — это граница. Если её не защищать, в нём никто спокойно спать не будет.

С тех пор она действительно изменилась. Приезжала реже, спрашивала чаще, не вмешивалась без приглашения. А история с «утренним выселением» превратилась в семейный миф — без злобы, без стыда, с лёгкой иронией.

Прошли годы. У Игоря и Лены появились дети. Однажды старший сын, уже подросток, спросил:
— Пап, а правда, что ты бабушку голой на улицу выгнал?

Игорь вздохнул, посмотрел на Лену и сказал:
— Не выгнал. Просто показал, где выход.

Анна Петровна, сидевшая рядом, рассмеялась громко и добавила:
— И с тех пор я всегда стучу. Даже если дверь открыта.

Так в этой семье появился главный негласный закон:
в любой дом можно войти — но только если тебя ждут.