Ночная палата: абсурдный театр снов и

Ночная палата

Пациентка спала тревожным больничным сном — тем самым, где простыни всегда слишком короткие, подушка пахнет лекарствами, а потолок давит своей белизной. Часы на стене показывали 02:17 и, казалось, принципиально отказывались идти дальше.

Вдруг дверь палаты тихо скрипнула.

Пациентка не сразу проснулась — сначала ей показалось, что это снова сон. Но шаги были слишком отчётливыми. Три фигуры в белом возникли у порога, словно их туда аккуратно поставили.

— Так… — прошептал один.
— Тише ты, — ответил второй.
— Я вообще-то просто посмотреть пришёл, — пробормотал третий.

Пациентка резко открыла глаза.

Трое медбратьев стояли перед её кроватью. Абсолютно одинаковые: одинаковые шапочки, одинаковые халаты, одинаково растерянные лица. Отличались они только выражением глаз.

Первый был чрезмерно серьёзен.
Второй — подозрительно воодушевлён.
Третий выглядел так, будто его разбудили силой и привели сюда против воли.

— Э-э… — выдавила пациентка. — А вы… куда?

Трое переглянулись.

— Вот и я спрашиваю, — сказал третий. — Куда мы вообще пришли?

— По списку, — строго сказал первый и поднял папку. — Палата 312. Ночной осмотр.

— Какой ещё осмотр? — прошептала пациентка, резко садясь. — Сейчас ночь!

— Ночь — самое подходящее время, — загадочно ответил второй и торжественно поднял… термометр. Огромный, старомодный, будто из музея.

Пациентка уставилась на него, потом на них.

— Вы издеваетесь?

— Нет, — сказал первый. — Мы путаемся.

И тут выяснилось страшное.

Оказалось, что:

• первый перепутал палаты,

• второй перепутал пациентов,

• третий вообще пришёл за компотом.

— А вы кто? — спросила пациентка.

— Я — старший медбрат, — сказал первый.
— Я — практикант, — сказал второй.
— А я вообще сантехник, — признался третий.

Наступила тишина.

Часы щёлкнули и показали 02:18.

— Так, — пациентка глубоко вдохнула. — А теперь медленно… все вышли.

— Согласен, — сказал сантехник. — Меня тут быть не должно.

— Но осмотр… — неуверенно начал первый.

— Осмотр окончен, — отчеканила пациентка. — Диагноз: коллективное помутнение.

Трое виновато попятились к двери.

— Извините, — хором сказали они.

Дверь закрылась.

Пациентка легла обратно, сердце колотилось. Она уставилась в потолок.

— Точно сон, — пробормотала она.

В этот момент дверь снова приоткрылась, и в щёлку просунулась голова медсестры.

— Простите, — шёпотом сказала она. — А компот вам уже приносили?

Пациентка закрыла глаза.

— Выписывайте меня. Срочно.

Пациентка всё-таки уснула. Не потому что успокоилась — просто организм сдался. Больничный сон накрыл её тяжёлым одеялом, где мысли путались, а реальность шла отдельным коридором без указателей.

Ей приснилось, что палата медленно расширяется. Стены отъезжают, потолок поднимается, а часы на стене начинают тикать громко, как метроном в музыкальной школе. Каждое «тик» отдавалось где-то в затылке.

02:19
02:20
02:21

И снова — шаги.

На этот раз они не скрипели, а шуршали, будто по линолеуму катили что-то на колёсиках. Пациентка приоткрыла один глаз. У двери стояла тележка. На тележке — бумажные стаканчики, папки, странные приборы и табличка с надписью:
«Ночная комиссия».

— Нет… — прошептала она. — Только не это.

В палату вошли те же трое.

— Мы вернулись, — сказал первый, стараясь выглядеть уверенно.
— Нас отправили обратно, — добавил второй.
— Я всё-таки нашёл компот, — гордо заявил третий и показал стаканчик.

— Зачем?! — простонала пациентка.

— Проверка, — сказал первый. — Внезапная.

— Чего проверка? — спросила она.

— Всего, — туманно ответил второй. — Ночного порядка. Реакции пациентов. Экзистенциальной устойчивости.

— А я тут для массовки, — честно сказал третий.

Пациентка села на кровати, закутавшись в одеяло, как в броню.

— Послушайте, — сказала она медленно и отчётливо. — Я обычный человек. Я хочу спать. Я не хочу участвовать в ваших… мероприятиях.

— Это понятно, — вздохнул первый и заглянул в папку. — Но по документам вы проходите как «пациентка с повышенной наблюдаемостью».

— Это ещё что?

— Вы задаёте слишком много вопросов, — пояснил второй.

— А вы слишком часто приходите, — парировала она.

Наступила пауза.

— Может, чай? — предложил сантехник.

Все посмотрели на него.

— Что? — пожал он плечами. — Обычно чай всё решает.

И тут произошло неожиданное.

В палату заглянула дежурная врач. Невысокая женщина с уставшими глазами и таким выражением лица, будто она видела уже всё — и даже больше.

— Опять вы, — сказала она троице. — Я же сказала: ночью — только по делу.

— А это… не дело? — неуверенно спросил первый.

Врач посмотрела на пациентку.

— Они вас пугают?

Пациентка задумалась. Потом сказала честно:

— Уже нет. Скорее… удивляют.

— Вот именно, — кивнула врач. — Удивляют, а не лечат.

Она повернулась к троице:

— Вон. Все. Немедленно.

— Даже я? — уточнил сантехник.

— Особенно вы.

Они вышли. На этот раз — окончательно.

Врач подошла к кровати.

— Извините, — сказала она спокойно. — Ночная смена. Тут иногда реальность даёт сбой.

— Я уже заметила, — ответила пациентка.

— Утром всё будет нормально, — уверенно сказала врач. — А сейчас спите.

Она выключила верхний свет, оставив только ночник.

Дверь закрылась.

Тишина.

Пациентка легла, уставившись в мягкий жёлтый круг света на стене. Сердце постепенно успокаивалось.

— Главное, — прошептала она, — чтобы больше никто не пришёл.

Часы тихо щёлкнули.

02:22.

Из коридора донёсся приглушённый голос:

— А компот-то кому?..

Пациентка накрылась одеялом с головой.

И впервые за ночь рассмеялась.

Пациентка снова заснула. На этот раз сон оказался страннее: палата превратилась в настоящий лабиринт. Стены дышали, словно покрытые тонкой тканью, а свет ночника переливался всеми цветами радуги. На потолке вдруг появился огромный циферблат, где стрелки двигались в разные стороны — как будто время решило сыграть с ней злую шутку.

02:30

Пациентка попыталась сесть, но ноги уперлись в странные предметы. Оказалось, это трёхмерные модели органов, расставленные по палате, будто кто-то решил устроить выставку медицинской науки в её комнате.

— Ну и что теперь? — пробормотала она, прижимая одеяло к подбородку. — Какую лекцию вы мне собираетесь читать?

И тут раздались шаги. Но уже не обычные. Они были громче, уверенные, словно кто-то маршировал по линолеуму.

— Я зову их, — подумала пациентка. — Это точно не сон…

И вправду: в палату вошли… те же трое. Но на этот раз с масками клоунов, огромными красными носами и цветными цилиндрами. У каждого в руках было что-то необычное:

• Первый держал огромный плакат с надписью: «Экспресс-диагностика ночных пациентов».

• Второй — музыкальный инструмент, похожий на ксилофон, но с лампочками.

• Третий — корзинку с печеньем в форме миниатюрных органов.

— Опять вы! — вскрикнула пациентка. — Что за цирк?

— Это эксперимент, — сказал первый, держа плакат. — Мы изучаем реакцию пациентов на ночную абсурдность.

— А я думал, — добавил второй, — что это урок музыкальной терапии.

— А я просто пришёл с печеньем, — честно признался третий.

Пациентка попыталась сообразить, что происходит, и почему ночной обход превратился в комедийное шоу. Она глянула на часы. 02:35.

— У меня такое чувство, что ночь ещё только начинается, — сказала она себе.

Тогда первый клоун-медбрат начал размахивать плакатом, объявляя «ночное измерение стрессоустойчивости», второй ударил по ксилофону, и палата наполнилась странными, но мелодичными звуками, а третий раздавал печенье всем воображаемым пациентам.

— Это уже слишком, — прошептала она. Но в следующий момент что-то странное произошло: пациентка засмеялась. Смех сначала тихий, потом громкий, заразительный. И чем громче она смеялась, тем больше лабиринт палаты растворялся.

02:45

Вдруг в дверях появилась дежурная врач, теперь уже с парой очков виртуальной реальности и планшетом, на котором мигали графики.

— Всё под контролем, — спокойно сказала она. — Но кажется, вы слишком хорошо справились с экспериментом.

Пациентка моргнула. Экран, ксилофон и плакат исчезли, а вместе с ними и три клоуна-медбрата. Осталась только тишина, мягкий свет ночника и запах свежего воздуха, будто кто-то открыл окно.

— Значит… всё это был эксперимент? — прошептала пациентка.

— Можно сказать и так, — ответила врач. — Иногда для психики полезно немного абсурда.

Пациентка накрылась одеялом, но на этот раз не от страха, а от облегчения. Сон снова накрыл её, но теперь уже тихий, ровный, без плакатов, ксилофонов и странных лиц.

02:50

И когда стрелки часов тихо тикали в темноте, она подумала: «Ночная палата — это не только больница. Это маленький театр абсурда, где всё не так, как кажется».

Пациентка снова погрузилась в сон, но сон этот был странным — словно сама палата ожила. Стены начали слегка дышать, потолок колыхался, а свет ночника переливался всеми цветами радуги, превращаясь в мягкий психоделический свет. На полу появились странные тени, которые двигались независимо от источника света, иногда изображая силуэты людей, иногда — причудливые геометрические формы.

02:55

В этот момент раздались знакомые шаги. Пациентка тут же села, прижимая одеяло к подбородку. На пороге появились те самые трое — на этот раз в форме фигурок из детской игры «Доктор». У каждого были огромные, неуместные аксессуары:

• Первый держал огромный термометр, который выглядел как бита для бейсбола.

• Второй — повязку в виде гигантской ленты Мёбиуса.

• Третий нес коробку с разноцветными шариками, каждый из которых имел свою мелодию при нажатии.

— Опять вы! — вскрикнула пациентка. — Что это теперь?!

— Это… новый эксперимент! — гордо сказал первый, не в силах скрыть серьёзность. — Мы изучаем реакцию пациентов на абсурдные ночные сценарии.

— А я думал, это музыкальная терапия, — робко добавил второй. — Я просто… следую инструкции.

— А я — за радость, — честно признался третий, выкатывая первый шарик и слушая, как он проигрывает мелодию «Бах в стиле джаз».

Пациентка поняла, что спорить бесполезно. Тогда она решила наблюдать. Она села, закутавшись в одеяло как в броню, и начала считать шаги. «Раз. Два. Три… Тридцать два…» — но шаги не заканчивались.

Внезапно палата начала расширяться, превращаясь в настоящий лабиринт. Стены шептали ей: «Следуй за светом, если хочешь найти выход», а пол под ногами слегка вибрировал. Пациентка сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить здравый рассудок.

03:05

И снова появился неожиданный персонаж — дежурная врач, на этот раз с планшетом, на котором мигали странные графики. В руках у неё был… вентилятор, из которого струями воздуха разлетались разноцветные бумажки.

— Всё под контролем, — спокойно сказала врач. — Но кажется, вы слишком хорошо справляетесь с нашим ночным абсурдом.

Пациентка моргнула. Ксилофон, шарики и гигантский термометр исчезли, а трое медбратьев растаяли в воздухе, как дым. Оставалась только тишина, мягкий свет ночника и лёгкий запах свежего воздуха, будто кто-то открыл окно.

— Значит, это был эксперимент… — пробормотала она себе.

— Можно и так сказать, — ответила врач. — Иногда психике полезно немного абсурда.

Пациентка вновь накрылась одеялом, но уже от облегчения. Сон снова накрыл её, тихий и ровный.

03:15

И тут начался новый эпизод. Ей приснился коридор больницы, который растянулся бесконечной лентой Мёбиуса. По коридору шли странные пациенты: один был в костюме пингвина, другой — в костюме гигантского апельсина, а третий пытался катить кровать на роликах, но она почему-то отскакивала обратно.

Пациентка наблюдала за этим, пытаясь найти смысл происходящего. Но смысла не было — был только юмор, абсурд и странная гармония хаоса.

03:25

В этот момент перед ней возник новый персонаж — говорящий термометр.

— Добро пожаловать в мир ночных измерений! — сказал термометр высоким, но дружелюбным голосом. — Здесь всё подчиняется правилам абсурда.

Пациентка моргнула.

— А вы кто? — спросила она.

— Я — хранитель ночной температуры! — гордо ответил термометр. — Я измеряю не градусы тела, а градусы воображения.

Пациентка не знала, смеяться или плакать. Она просто кивнула, решив следовать за этим новым проводником.