история зятя, который слишком неудачно пошутил

СТУК В ДВЕРЬ

На пороге стояли будущая тёща и тесть. Людмила Петровна — невысокая, плотная, с коротко подстриженными светлыми волосами, в строгом плаще; рядом — её муж, Виктор Андреевич, широкоплечий, с выражением человека, которому многое в жизни уже надоело, но кое-что он всё-таки пытается контролировать. В руках он держал пакет с пирогами — тёщины фирменные, праздничные.

Степан замер в дверях. Он этого визита не ждал: обычно они предупреждали. Он ещё не успел толком ни прибраться, ни морально подготовиться. Но теперь родители его девушки — Маргариты — стояли прямо перед ним.

— Ну что, Степан, — хмуро сказал тесть, глядя прямо в глаза, — женишься на нашей дочке?

Степан, как всегда, выбрал неудачный момент для шутки:

— Ну… если влезет, женюсь.

Людмила Петровна застыла. Виктор Андреевич моргнул медленно, как будто в голове у него что-то щёлкнуло. Он снял шапку, как будто это мешало услышать.

— Это… что значит? — тихо спросил он.

Степан понял, что пошутил не туда — как выражалась Маргарита, «сильно не туда». Он прокашлялся, поднял руки, как бы отбиваясь:

— Да нет! Это я так… шутка! Она же худая! Влезет — в смысле… в мою жизнь! Ну как… Влезет — то есть впишется! Я же имел в виду, что… ну… чтоб ужиться, понимаете?

Тёща прищурилась.

— А прозвучало, будто ты намекаешь на фигуру девочки.

— Да вы что! Она идеальная! — Степан уже почти молился. — Я вообще… я вообще про другое…

Тесть тяжело вздохнул, шагнул в квартиру, прошёл мимо ошеломлённого Степана, и, не разуваясь, опустился на табуретку. Пакет с пирогами плюхнулся на стол.

— Давай так, — сказал Виктор Андреевич, стуча пальцем по столешнице. — Сядь.

Степан сел. Бледный, виноватый.

— Теперь объясняй. Как мужчина мужчине. Простыми словами.

И вот тут началось.

Степан начал издалека — с их знакомства. Как встретились в спортзале, как сначала просто улыбались друг другу, потом разговаривали, потом пошли в кафе. Как Маргарита показалась ему не просто красивой — удивительной. Как она поддерживала его в учёбе, как помогала с проектами, как вытаскивала из плохого настроения. Как он впервые в жизни почувствовал, что рядом с ним — человек, ради которого хочется менять себя к лучшему.

— Она мне… ну… не то чтобы просто нравится, — говорил он. — С ней я вообще другой. Лучше. Она делает меня лучше.

Тёща чуть расслабилась. Тесть слушал молча, но лицо стало менее грозным.

— А шутка… — Степан развёл руками. — Ну дурацкая. Нервничал. Я люблю вашу дочь. Всё. Без всяких «если».

Людмила Петровна вздохнула:

— Ладно. Пусть так. Мы пришли не ругаться.

Тесть поднялся, прошёл по кухне, оглядываясь, будто проверял, способен ли Степан обеспечить нормальную жизнь. Потом вернулся, хлопнул его по плечу и буркнул:

— Только больше так не шути. Особенно при ней.

Степан кивнул так, будто подписывал договор о ненападении.

После неловкой паузы тёща открыла пакет с пирогами и улыбнулась — наконец-то.

— Ну что ж. Давайте чаю. А то разговор такой серьёзный…

И всё вроде бы пошло по-домашнему. До момента, когда неожиданно ожила входная дверь.

В квартиру влетела Маргарита.

— Мам? Пап? Вы что здесь делаете?!

Она увидела покрасневшего Степана.

— Так. Что произошло?

Тёща посмотрела на Степана, на дочь, снова на Степана.

— Он сказал… — начала она.

— Я сам скажу, — перебил он и смело встал. — Я неудачно пошутил. Про… влезет. И они подумали, что я про твою фигуру. Но это не так! Я просто… волновался.

Маргарита уставилась на него. Потом — на родителей. Потом снова на него.

И рассмеялась.

— Степ, ну ты… ты просто невероятный.

Степан вдохнул — кажется, впервые за последние двадцать минут.

— Но я говорил: не шути с моими родителями, — напомнила она, подходя ближе. — Они у меня серьёзные.

Тёща с тестем переглянулись: дочь слишком легко восприняла ситуацию, явно не так, как они.

— Риточка, — тихо сказала мама, — он имел в виду, что ты… ну…

— Что я влезу? — подсказала Маргарита. — Успокойтесь. Он так шутит. Постоянно. Иногда смешно, иногда… вот так.

Степан тихо пискнул: «Извини».

— Ладно, — сказала она. — Главное, что честным остался.

Но на этом дело не закончилось.

Вечером родители Маргариты пригласили их вдвоём в гости — «поужинать нормально», как выразился тесть. И там Виктор Андреевич решил провести «разговор по-мужски». Он усадил Степана в комнату, поставил перед ним три рюмки и бутылку.

— Ты пока не зять, — сказал он. — Но узнаю тебя поближе.

Степан сглотнул.

— Я, если честно, не очень пью…

— Отлично, — хмыкнул тесть. — Значит, поговорим без лишнего.

Он налил себе, чокнулся сам с собой, выпил и спросил:

— Ты почему решил, что хочешь на ней жениться? Только попробуй сказать что-нибудь вроде «люблю». Это понятно. Мне детали нужны.

Степан подумал. Потом начал говорить — неожиданно серьёзно:

— Потому что с ней спокойно. Потому что когда она смеётся — даже плохой день становится нормальным. Потому что рядом с ней я хочу работать больше, быть лучше, чтобы она не пожалела. Потому что она не ставит ультиматумов. Потому что она не играет чувствами. Потому что она, знаете… настоящая. Я таких не встречал.

Тесть молча слушал.

— И ещё потому, что, когда я представил, что однажды могу её потерять — у меня в груди пустота. Я не хочу без неё.

Наступила пауза.

Потом тесть встал, достал из шкафа старую коробку, положил перед Степаном.

— Вот. Это кольцо моей матери. Хотели Маргарите когда-нибудь дать. Если решишься — используй. Но помни: брак — это не шутки. И не «если влезет». Это работа. Каждый день.

Степан взял коробочку дрожащими пальцами.

— Спасибо… Я не подведу. Честно.

— Посмотрим, — кивнул тесть. — Посмотрим.

Предложение он сделал через неделю.

Не в ресторане, не на мосту, не под салюты. Они гуляли по парку, пили какао, ругались из-за того, что Маргарита опять забыла шапку, смеялись над собакой в комбинезоне. И в какой-то момент она повернулась к нему, поправила шарф и сказала обычной будничной фразой:

— Степочка, ну куда ты без меня денешься?

И он понял — вот он момент.

Просто встал на одно колено прямо на снегу и протянул коробочку.

— Никуда, — сказал он. — Если только возьмёшь меня официально.

Маргарита расплакалась. Потом сказала «да». Потом ещё раз «да». Потом позвонила родителям, и мама радостно закричала в трубку, а тесть мрачно буркнул:

— Следи за словами теперь. Шутник.

---

Свадьба была через полгода.

Тесть поднял тост:

— Сегодня Степан понял, что «если влезет» — это не про фигуру. Это про ответственность, про характер, про терпение. И раз уж он женится на нашей дочке — значит, влез. И пусть уже остаётся.

Все смеялись. Даже Степан.

А Маргарита тихо взяла его за руку, наклонилась и прошептала:

— А я говорила: родители у меня серьёзные.

Степан кивнул.

И был счастлив — по-настоящему.

После свадьбы всё будто вошло в новое русло. Степан сначала думал, что ничего особо не изменится — ну, расписались, надели кольца, переехали в новую квартиру. Но уже через неделю понял: семейная жизнь — это отдельная вселенная, где действуют свои законы, а тёща с тестем — её неизменные спутники.

Первая неделя брака

Утро началось с того, что Маргарита включила музыку в шесть сорок пять. Степан даже не понял, что происходит.

— Рит, а можно… тише? — простонал он, спрятавшись под одеяло.

— Нет, — решительно сказала она. — Мы теперь живём вместе, и я должна знать, что ты не умрёшь без будильника. Просыпайся!

Степан понял, что ошибся, когда думал, будто его жизнь станет спокойнее. Она стала ярче — да, теплее — конечно, но спокойнее? Нет.

Маргарита сияла. Бегала по квартире, перекладывала вещи, украшала комнату, выбирала место для каждой чашки.

Тесть позвонил ровно в 9:15.

— Ну как там молодожёны? — спросил он своим фирменным “я-всё-контролирую” тоном. — Степан, ты нормально себя ведёшь?

— Да, Виктор Андреевич…

— Ладно. Передай Рите, чтобы мать не забывала приглашать. Она у меня переживает.

Степан передал. И тёщу пригласили. И она пришла. Через сорок минут.

С пирогами.

Так в доме появился свой ритуал: тёща приходит по предварительному звонку, тесть — внезапно, с видом инспектора МЧС. Иногда он даже дверь не звонил — стучал кулаком, будто проверял прочность.

Первый семейный спор

Произошёл он из-за табуретки.

Той самой, старой, скрипучей.

Маргарита сказала:

— Стёп, её надо выбросить.

Степан вцепился в неё, как в наследство:

— Как выбросить?! Я на ней ещё диплом писал!

— Именно. Она древняя. Она разваливается.

— Она — часть истории!

— Она — хлам, — сказала Маргарита.

Так они спорили десять минут, пока в дверь не постучал тесть.

— О, — сказал он, — знакомые голоса. Опять табуретка?

— Откуда вы знаете? — спросили оба.

— Так я слышал с подъезда. У вас эхо хорошее.

Он зашёл, посмотрел на табуретку, покачал головой:

— В банк с таким — не пустили бы.

Степан вздохнул. Маргарита подняла бровь. Тесть хлопнул по табуретке:

— Но ты прав, Стёпа. Это память. Оставляйте.

И ушёл, оставив их в лёгком шоке.

Медовый месяц… у родителей?

Путёвку они не купили — то денег не хватило, то времени. Решили, что устроят себе мини-медовый месяц дома. Но тут вмешалась тёща.

— Поехали к нам на дачу! — сказала она, сияя. — Там банька! Воздух свежий!

Тесть встал позади неё, кивнул, но с видом человека, который давно понял: спорить бесполезно.

Степан хотел отказаться, но Маргарита прошептала:

— Ну поехали, а? Будет прикольно. Папа шашлыки сделает.

Шашлыки действительно были. Но сначала тесть решил научить Степана колоть дрова.

— Вот так, — показывал он. — Ноги шире. Руки крепче. Спину не сгибай. Топор держи уверенно. И не вздумай отпустить.

Степан пытался. Очень. Но топор всё время уходил в сторону, а полено упрямо не раскалывалось.

— Ладно, — сказал тесть, забирая топор. — Ты инженер. Это объясняет.

Маргарита смеялась до слёз.

Вечером они сидели у костра, ели тёщины пирожки, смотрели на звёзды. Маргарита подвинулась ближе, положила голову Степану на плечо.

— Слушай, — сказала она. — Ты ведь понимаешь, что они просто хотят быть рядом? Чтобы мы не терялись.

— Понимаю, — сказал он. — И это… приятно. Но иногда я боюсь, что твой папа меня тайно проверяет.

— Не тайно, — сказала она. — Я ж тебе говорила: они серьёзные.

И он понял — да. Пусть так. Эти двое — часть её мира, а значит, и его.

Первый визит тестя “по делу”

Через месяц после свадьбы тесть позвонил Степану. Один. Без Риты, без тёщи.

— Я тут подумал, — сказал Виктор Андреевич, — нам с тобой надо встретиться.

Степан напрягся.

— Что-то случилось?

— Да нет. Просто поговорить. Ты не переживай. Пока ничего страшного.

Пока.
Звучало неутешительно.

Встретились в кафе. Тесть заказал два кофе, посмотрел на зятя внимательно, как будто примерял его к чему-то.

— Слушай, Степан… — начал он.

Степан напрягся сильнее.

— Я хотел сказать, что ты молодец.

Степан моргнул.

— В смысле?

— Рита изменилась. Спокойнее стала. Улыбается чаще. Ты на неё хорошо влияешь. Я всегда боялся, что она выберет какого-нибудь… несерьёзного. А ты… Ты нормальный.

Это было высшей степенью похвалы, на которую тесть был способен.

— Спасибо, — тихо сказал Степан. — Я люблю её. И семью её — тоже.

Тесть откашлялся и, чтобы не слишком растрогаться, прошептал:

— Только… про “влезет” больше никому не говори. Ни при какой погоде. Понял?

Степан кивнул.

Но жизнь решила не останавливаться

В одно прекрасное утро Маргарита вышла из ванной, закутанная в полотенце, с дрожащими руками.

— Стёпа… — сказала она. — Нам нужно поговорить.

Степан обомлел — так обычно начинаются плохие новости.

— Я… — она вздохнула. — Я, кажется, беременна.

Он замер. Потом медленно опустился на стул.

— Это точно? — выдохнул он.

— Пока нет. Но я думаю… да.

Тишина. А потом у Степана появилась улыбка — огромная, искренняя, детская.

— Рит… Ты серьёзно? Мы родители? Уже?..

Она засмеялась сквозь слёзы. Они обнялись. Долго. Мягко. Всё стало таким правильным.

И тут зазвонил телефон.

Тесть.

Как будто у него стоял внутренний радар.

Степан поднял трубку. Услышал суровый голос:

— Так. Что там у вас? Я чувствую, что что-то происходит. Только не говори, что вы опять табуретку выбрасываете.

Степан посмотрел на жену. Та кивнула: «Скажи».

— Виктор Андреевич… кажется… мы ждём ребёнка.

Пауза.

Большая пауза.

Потом тесть кашлянул, отодвинул трубку (Степан отчётливо услышал: «Люда! Он сказал! Да! Наконец-то!»), вернулся к разговору и очень серьёзно произнёс:

— Я сейчас выезжаю.

И он выехал.

Тесть приехал через восемнадцать минут. Без шапки. В тапках.

— Где она?! — закричал он с порога. — Где моя девочка?! Не падай! Не нервничай! Сядь!

Маргарита стояла на кухне, ела яблоко.

— Пап, я не падаю. Всё нормально.

— Нормально? — возмутился он. — Ребёнок — это не нормально. Это… это… событие! Ты что-нибудь ела? Пила? Ничего тяжёлого не поднимала?

Степан тихо сказал:

— Она яблоко ест.

— Яблоко… — задумчиво сказал тесть. — Это можно. Но без кожуры!

Маргарита закатила глаза.

Тёща приехала через сорок минут. С огромным пакетом витаминов.

Так началась новая глава.

Глава, в которой тесть и тёща стали ещё ближе, ещё внимательнее, ещё активнее… и ещё чаще появляться в их квартире.