Студент без предупреждения распахивает дверь

Студент без предупреждения распахивает дверь комнаты в общежитии.
Останавливается на пороге и видит: его друг Вася сидит за столом вместе с однокурсницей, они что-то оживлённо обсуждают, размахивая конспектами.
— Вася! Ну ты даёшь… А можно мне тоже присоединиться? Я тоже хочу участвовать!

В комнате повисла пауза, такая плотная, что, казалось, её можно было резать ножом. Однокурсница подняла глаза от тетради и удивлённо посмотрела на незваного гостя, словно пыталась понять, что именно он имел в виду.

Вася медленно снял очки, отложил ручку и тяжело вздохнул.

— Ты вообще стучаться умеешь? — спросил он с видом преподавателя, который уже в десятый раз объясняет одно и то же. — Мы тут, между прочим, готовимся к зачёту.

— Да ладно тебе, — студент сделал шаг вперёд, улыбаясь. — Я просто увидел, что у вас тут… ну… движуха. Думаю, почему бы не подключиться?

Однокурсница хмыкнула и аккуратно закрыла конспект.

— Движуха, значит? — переспросила она. — Это называется «разбирать билеты по философии». Очень захватывающее занятие.

— Философия? — парень моргнул. — А я-то думал…

— Что ты думал? — Вася приподнял бровь.

— Ну… что вы тут что-то… важное обсуждаете, — быстро выкрутился он, понимая, что сказал явно не то.

Однокурсница рассмеялась.

— Важное — да. Например, почему Кант считал, что человек должен поступать так, чтобы его поведение могло стать всеобщим законом.

— Ого, — протянул парень, делая вид, что впечатлён. — Ну так я тоже хочу! Я тоже хочу участвовать!

Вася закатил глаза.

— Тогда садись. Только предупреждаю: философия — это не то, что можно «просто подключиться». Тут надо думать.

Парень осторожно подошёл к столу и сел на край кровати.

— Я умею думать, — уверенно сказал он.

— Правда? — однокурсница улыбнулась. — Тогда скажи, что такое «категорический императив».

Парень завис.

— Это… когда… категорически… важно?

Вася хлопнул ладонью по столу.

— Всё, понятно. Уровень подготовки — ноль.

— Ну не ноль, — обиделся студент. — Я просто не ожидал вопроса сразу.

Однокурсница снова засмеялась и протянула ему листок.

— Ладно, начнём с простого. Вот билет номер один. Читай вслух.

Парень взял листок, прищурился.

— «Проблема свободы воли в немецкой классической философии…»

Он поднял глаза.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно, — ответил Вася. — Через неделю зачёт. А если завалим, нас отправят на пересдачу к Петровичу.

Однокурсница вздрогнула.

— Только не к нему…

— Петрович — это кто? — осторожно спросил парень.

Вася посмотрел на него так, будто сейчас расскажет страшную легенду.

— Петрович — это преподаватель, который задаёт один вопрос… и если ты отвечаешь неправильно, он задаёт второй. А потом третий. И так до бесконечности.

— Как философский ад, — прошептала однокурсница.

Парень сглотнул.

— Ладно, ладно… Я понял. Я буду участвовать.

— Вот и молодец, — кивнул Вася. — Тогда начинай: что такое свобода воли?

Парень задумался.

— Это когда ты можешь делать, что хочешь?

— Почти, — сказала однокурсница. — Только философы спорят, существует ли она вообще.

— Подождите, — студент нахмурился. — Как это «не существует»? Я же сейчас свободно пришёл сюда.

Вася усмехнулся.

— А ты уверен, что свободно? Может, тебя привела сюда цепочка причин: шум в коридоре, скука, желание отвлечься…

Парень замолчал, переваривая услышанное.

— Слушайте, а это реально интересно.

Однокурсница улыбнулась.

— Вот видишь. Философия затягивает.

В этот момент из коридора донёсся крик:

— Вася! Ты опять конспекты не вернул!

Вася побледнел.

— Это Коля… Он псих.

Парень вскочил.

— Так, я участвую! Я помогу!

Однокурсница приподняла бровь.

— Поможешь… как?

— Ну… спрячем конспекты!

Вася схватился за голову.

— Гениально. Просто гениально.

Но времени спорить не было: шаги приближались.

Однокурсница быстро сунула тетради под подушку, Вася схватил учебник и сделал вид, что читает, а парень… сел обратно и открыл первый попавшийся листок вверх ногами.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Коля — высокий, взъерошенный, с глазами человека, который не спал трое суток.

— Вася… — прошипел он. — Где мои конспекты?

Вася нервно улыбнулся.

— Какие конспекты?

Коля медленно перевёл взгляд на однокурсницу.

— Аня… ты тоже здесь?

Аня спокойно улыбнулась.

— Да, мы готовимся.

Коля прищурился.

— Готовитесь… без меня?

Парень вдруг поднял руку, как на уроке.

— Можно вопрос?

Все посмотрели на него.

— А вы… тоже хотите участвовать?

Коля замер.

Пауза.

А потом…

Он сел на стул и тяжело вздохнул.

— Давайте сюда ваши билеты. Мне тоже сдавать зачёт.

Вася моргнул.

— Серьёзно?

Коля кивнул.

— Серьёзно. Петрович мне вчера сказал, что я мыслю слишком прямолинейно. Надо… расширять сознание.

Парень улыбнулся.

— Ну вот! Теперь нас четверо. Весело будет.

Аня рассмеялась.

— Это уже не подготовка, а философский кружок.

Вася покачал головой, но тоже улыбнулся.

— Ладно. Тогда начнём сначала. Тема: свобода воли. И, пожалуйста… в следующий раз стучитесь.

Парень поднял руки.

— Обещаю. Но если что — я всегда хочу участвовать!

Вася постучал ручкой по столу, словно дирижёр перед началом симфонии.

— Итак… свобода воли. Кто готов высказаться?

Парень, который ворвался без стука, сразу поднял руку.

— Я!

Вася устало посмотрел на него.

— Ты даже имени своего не сказал.

— А, точно. Я Серёга. Но это не важно. Главное — участие!

Коля хмыкнул:

— Участие — это хорошо. Только иногда оно приводит к катастрофам.

Аня поправила волосы и открыла конспект.

— Давайте по-человечески. Свобода воли — это способность выбирать между вариантами действий. Но вопрос в том, действительно ли мы выбираем…

Серёга кивнул так серьёзно, будто понял всё сразу.

— Конечно выбираем! Вот я, например, выбрал зайти к вам.

Вася прищурился:

— А если бы дверь была закрыта?

— Тогда бы я выбрал постучать, — быстро ответил Серёга.

Коля засмеялся:

— Не верю.

Аня тоже улыбнулась.

— Серёга, философы бы сказали, что твой выбор обусловлен твоим характером.

— Моим характером? — Серёга удивился. — А какой у меня характер?

Вася задумчиво посмотрел на него.

— Судя по всему… внезапный.

Серёга гордо расправил плечи.

— Это талант.

Коля откинулся на спинку стула.

— Это диагноз.

В комнате снова раздался смех.

Общага вообще была странным местом: здесь можно было встретить человека, который варит пельмени в чайнике, спорит о смысле жизни в три ночи и одновременно ищет зарядку для телефона как вопрос выживания.

А философия в общаге приобретала особый вкус.

Не книжный.

А настоящий.

Потому что свобода воли здесь заключалась в выборе: спать или учиться, есть лапшу или идти в столовую, сдавать зачёт или исчезнуть навсегда.

В этот момент за стеной кто-то закричал:

— ЭЙ! ЧЬЯ ЭТО КОЛОНКА?! УБЕРИТЕ ЭТОТ РЭП, Я ПЫТАЮСЬ СТРАДАТЬ!

Аня вздохнула.

— Это Дима из соседней комнаты. Он всегда страдает.

— Он философ? — спросил Серёга.

— Нет, — ответил Вася. — Он просто драматичный.

Коля вдруг нахмурился.

— Слушайте… а ведь свобода воли — это ещё вопрос ответственности.

— О! — оживился Вася. — Наконец-то умная мысль.

Коля продолжил:

— Если человек свободен, значит он отвечает за свои поступки. А если не свободен, то…

Серёга наклонился вперёд:

— То можно всё свалить на обстоятельства?

Аня щёлкнула его конспектом по лбу.

— Нет! Это не оправдание.

Серёга потёр лоб.

— Ай… но звучит заманчиво.

Вася поднялся и прошёлся по комнате.

— Представьте: завтра зачёт. Мы либо готовимся, либо нет. Это наш выбор. Но если мы не подготовимся…

Коля мрачно добавил:

— Петрович выберет нас.

Все вздрогнули.

Даже Серёга.

— Слушайте, — тихо сказал он, — а почему все так боятся Петровича?

Аня посмотрела куда-то в сторону, словно вспоминала страшную сказку.

— Потому что он однажды спросил у студента: «Что такое бытие?»

— И что студент ответил?

— Он ответил: «Не знаю».

Серёга пожал плечами:

— Ну честно же.

— А Петрович сказал: «Тогда вы не существуете».

Серёга замер.

— ЧТО?!

Коля кивнул:

— И отправил его на пересдачу.

Серёга сглотнул.

— Так… ладно. Я понял. Учимся.

Вася хлопнул в ладоши.

— Отлично. Тогда переходим к следующему билету.

Аня пролистала тетрадь.

— «Экзистенциализм: страх, свобода и одиночество».

Серёга сразу поднял руку.

— Это про общагу!

— В каком смысле? — удивилась Аня.

— Ну… страх — это когда ты слышишь шаги коменданта. Свобода — когда он ушёл. Одиночество — когда ты съел последний доширак.

Коля прыснул.

Даже Вася улыбнулся.

— Не совсем, но близко по духу.

Аня задумалась.

— Вообще, экзистенциалисты говорили, что человек одинок в своём выборе.

Серёга вздохнул:

— Да… особенно когда выбираешь между учёбой и сном.

Коля вдруг поднялся.

— Я выбираю чай. Срочно.

— Чай — это философский акт, — сказал Вася.

— Это акт выживания, — ответил Коля.

Он подошёл к чайнику.

Чайник был общажный.

То есть переживший многое.

Он видел лапшу, сосиски, яйца и однажды — носки.

Но чай всё равно делал.

Коля налил воду и включил его.

В этот момент свет мигнул.

Потом ещё раз.

И погас.

Тишина.

Через секунду из коридора раздался коллективный вопль:

— ОПЯТЬ?!

Серёга вскочил.

— Это что?!

Вася тяжело вздохнул.

— Добро пожаловать в реальность. Электричество у нас тоже философское: то есть, то нет.

Аня закрыла конспект.

— Значит, судьба не хочет, чтобы мы готовились.

Коля мрачно посмотрел в темноту.

— Или Петрович.

Серёга нервно засмеялся.

— Ребята… а если Петрович управляет электричеством?

Вася посмотрел на него.

— Серёга, не превращай это в хоррор.

Из коридора послышался голос коменданта:

— Кто опять перегрузил сеть?! Я же говорила: НЕ ВАРИТЬ ПЕЛЬМЕНИ В КОМНАТЕ!

Серёга шепнул:

— Это не мы, честно.

Коля буркнул:

— Это свобода воли кого-то другого.

Аня вдруг улыбнулась.

— Смотрите… вот она, философия в действии. Мы хотим учиться, но обстоятельства вмешиваются.

Вася сел обратно.

— И всё равно выбор остаётся.

Серёга нахмурился.

— Какой?

Вася поднял палец.

— Мы можем лечь спать. А можем достать свечку и продолжить.

Пауза.

Коля медленно сказал:

— У меня есть фонарик.

Аня добавила:

— У меня есть шоколад.

Серёга оживился:

— А у меня есть желание участвовать!

Вася улыбнулся.

— Тогда продолжаем.

И в темноте, при свете фонарика, среди смеха, шума общаги и страха перед Петровичем, четверо студентов продолжили спорить о свободе, бытии и смысле жизни…

Потому что, возможно, именно так и рождается настоящая философия.

Не в аудиториях.

А в комнате общаги, где отключили свет.