Тридцать пять тысяч?! — голос Алексея сорвался,
«Когда ты стал мне не нужен»
— Тридцать пять тысяч?! — голос Алексея сорвался, когда он резко ударил ладонью по столу. Чашка с давно остывшим чаем подпрыгнула, жалобно звякнув о блюдце, но, к счастью, не опрокинулась. — Ты вообще понимаешь, что это за деньги? На них невозможно нормально жить!
Марина вздрогнула, но не подняла глаз. Она сжимала кружку так крепко, что пальцы побелели. Она уже знала: если посмотрит на мужа — всё закончится криком, взаимными обвинениями и его привычным презрительным тоном. А сил на очередной скандал у неё не осталось.
— Это испытательный срок, Алексей, — сказала она как можно спокойнее, словно говорила не с мужем, а с капризным ребёнком. — Всего два месяца. Потом зарплата будет минимум шестьдесят. Я же тебе говорила.
— Говорила? — он хмыкнул и начал расхаживать по комнате, как хищник в клетке. — А толку? Сейчас-то что? Мы на что жить будем? На эти жалкие копейки? Я пашу с утра до ночи, а ты… ты просто тратишь время.
— Я стараюсь, — тихо ответила Марина. — Ты это видишь.
— Стараешься? — Алексей резко остановился у окна и обернулся. Его взгляд был холодным, оценивающим, словно он смотрел не на жену, а на неудачный проект. — Это смешно. Ты всерьёз думаешь, что через пару месяцев всё вдруг станет хорошо?
Марина медленно поставила кружку на стол. Металл ложки звякнул, нарушив тишину.
— Нет. Я понимаю, что придётся ждать. Но это работа с перспективой. Я там вырасту.
— Перспектива? — он фыркнул, сжимая кулаки. — Для кого перспектива? Для тебя? А нам что сейчас делать? Есть макароны из эконом-пакета и мечтать о светлом будущем?
Её сердце болезненно сжалось. Эти разговоры повторялись уже несколько недель, каждый раз становясь всё жёстче. Алексей словно искал повод унизить её, доказать, что она — ошибка, обуза, неудачное вложение.
Он снова начал перечислять траты: коммуналка, кредиты, проезд, продукты. Его голос резал слух. Марина устала ещё до того, как он закончил.
— Может… — она замялась, — может, нам тогда просто расстаться?
Слова сорвались почти шёпотом, но в комнате они прозвучали громче крика.
Алексей замер. На секунду Марине показалось, что она задела в нём что-то живое. Но иллюзия рассеялась быстро. Его губы растянулись в холодной улыбке.
— Отличная идея, — сказал он спокойно. — Я давно об этом думал.
В тот вечер Марина собирала вещи механически. Старая спортивная сумка, футболки, джинсы, нижнее бельё, косметичка. Всё, что помещалось в одну жизнь. Алексей сидел на диване и молча наблюдал, будто смотрел сериал, который давно надоел.
— Передавай маме, — сказала Марина на пороге, — что теперь она может быть довольна.
Дверь хлопнула. И вместе с этим хлопком закончилась её прежняя жизнь.
Утром она вернулась за оставшимися вещами, пока Алексей был на работе. Забрала документы, книги, пару рамок с фотографиями — и тут же передумала, оставив их на полке. Пусть прошлое остаётся там, где ему место.
Развод оформили быстро. Делить было нечего: квартира съёмная, машина записана на Алексея, деньги — смешные. И это почему-то радовало. Чем меньше уз, тем легче дышать.
Марина сняла маленькую комнату в коммуналке на окраине города. Двенадцать квадратных метров. Скрипучая кровать, стол, шкаф с облупившейся дверцей. Общая кухня, где по утрам хозяйничала пенсионерка Нина Петровна, шаркая тапочками и ворча на жизнь.
Но это было её. Только её.
Первые месяцы дались тяжело. Деньги уходили на аренду и еду. Она считала каждую копейку, училась готовить простые блюда, отказывала себе во всём. После работы приходила домой без сил и падала на кровать, глядя в потолок.
Но вместе с усталостью внутри жило новое чувство — свобода.
Никто не упрекал. Никто не считал её деньги. Никто не говорил, что она «не дотягивает».
Она начала брать дополнительные задания на работе. Училась по вечерам, проходила курсы, читала, развивалась. Через четыре месяца зарплату подняли. Потом доверили проект. Потом ещё один.
Год за годом Марина строила свою жизнь заново. Без крика. Без унижения. Без страха.
Прошло почти пять лет.
Она смотрела на себя в зеркало и видела другую женщину — уверенную, спокойную. У неё была хорошая работа, достойный доход, уютная квартира, пусть и съёмная. У неё были друзья. И главное — уважение к себе.
И именно тогда прошлое решило вернуться.
Вечером раздался звонок в дверь — длинный, настойчивый. Марина никого не ждала. Звонок повторился.
На пороге стоял Алексей.
Он постарел. Седина в волосах, морщины, сутулость. Но взгляд остался прежним — оценивающим.
— Привет, — сказал он. — Можно войти?
Он уже вошёл, не дождавшись ответа, осматривая квартиру.
— Неплохо устроилась, — усмехнулся он. — Наследство от тёти Веры, да?
Марина скрестила руки на груди.
— Откуда ты знаешь мой адрес?
— Люди рассказали, — пожал он плечами. — Мы же не чужие.
Он сел на диван, словно имел на это право.
— Теперь ты нам снова подходишь, — сказал он.
— Нам?
— Мне и маме. Деньги сейчас туго. Вместе было бы проще.
Марина медленно подошла к двери и открыла её.
— Пять лет назад я была тебе не пара. А теперь, когда у меня всё есть — я вдруг подхожу?
Алексей замялся.
— Ты выбрал деньги тогда, — продолжила она. — Сейчас выбираешь их снова. Только теперь они мои.
Он попытался что-то сказать.
— Нет, — перебила Марина. — Ты не изменился.
Она указала на дверь.
— Уходи.
Когда дверь закрылась, Марина прислонилась к ней спиной. В квартире было тихо.
Она улыбнулась.
Прошлое осталось за порогом.
Марина ещё долго стояла у двери, не двигаясь. Не потому, что сомневалась в своём решении — сомнений не было. Просто внутри медленно оседала волна напряжения, которую Алексей принёс с собой, как холодный сквозняк из прошлого.
Она прошла на кухню, налила себе воды, сделала несколько глотков. Руки слегка дрожали. Не от страха — от осознания, насколько далеко она ушла от той женщины, что когда-то собирала вещи в старую спортивную сумку.
«Вот и всё», — подумала Марина.
И впервые за много лет это «всё» не звучало как конец. Это было завершение.
На следующий день она проснулась рано. За окном только начинало светать, город ещё дремал. Марина сидела на подоконнике с чашкой кофе и смотрела, как во дворе дворник лениво подметает дорожки.
Мысли возвращались к вчерашнему визиту, но уже без боли. Скорее — с лёгким удивлением. Как будто она встретила человека, которого когда-то знала очень хорошо, а теперь он оказался почти незнакомцем.
Алексей не скучал по ней.
Он скучал по удобству.
По деньгам.
По возможности переложить ответственность.
И это понимание окончательно расставило всё по местам.
Через несколько дней Марина случайно встретила общую знакомую — Олю, с которой когда-то дружила ещё в браке.
— Я слышала, Алексей к тебе приходил, — осторожно сказала Оля, размешивая сахар в кофе. — Говорят, у него сейчас не всё гладко.
Марина слегка улыбнулась.
— У многих не всё гладко. Это не повод возвращаться туда, где тебя не ценили.
Оля кивнула, помолчала, а потом неожиданно сказала:
— Ты сильно изменилась. Раньше ты всегда оправдывалась. А сейчас — нет.
Марина задумалась.
Да, раньше она всё время пыталась доказать, что достойна любви, терпения, поддержки. Сейчас — нет. Сейчас она просто знала, кто она есть.
Через месяц ей предложили новую должность. Ответственность выросла, но и возможности — тоже. Марина соглашалась без страха. Она больше не боялась «не справиться». Даже если что-то не получится — она справится с последствиями.
В один из вечеров, возвращаясь домой, она поймала себя на мысли, что счастлива. Не эйфорически, не громко — спокойно. Тихое, взрослое счастье человека, который стоит на своих ногах.
В квартире было тепло. Она включила свет, сняла пальто, поставила сумку на стул. Всё было на своих местах. В её жизни наконец-то тоже.
Телефон завибрировал. Сообщение с незнакомого номера:
Марина, это Алексей. Я понимаю, что был неправ. Может, просто поговорим?
Она посмотрела на экран несколько секунд. Потом медленно нажала «удалить».
Без злости.
Без торжества.
Просто — без необходимости отвечать.
Поздним вечером Марина снова подошла к зеркалу. Та же женщина. Те же глаза. Но теперь в них не было усталости и ожидания одобрения. Там было уважение к себе.
Она тихо сказала вслух:
— Я больше никому ничего не должна.
И это была самая честная фраза в её жизни.
Прошлое осталось позади.
Настоящее принадлежало ей.
А будущее больше не пугало — оно ждало.