Ты же всё равно в декрете

«Ты же всё равно в декрете»

Воскресные обеды у Тамары Павловны всегда проходили по одному и тому же сценарию. Сначала суета — гремящие кастрюли, запахи майонеза, варёного мяса и свежего укропа, затем обязательные разговоры «за жизнь», плавно перетекающие в обсуждение чужих ошибок, и под конец — чья-нибудь просьба или, точнее, требование, замаскированное под заботу.

Лена это знала. Именно поэтому она с самого утра чувствовала внутреннее напряжение, будто собиралась не в гости, а на экзамен. Годовалый Мишка с утра был капризным, плохо ел, не хотел засыпать, и Лена уже успела измотаться ещё до выхода из дома. Единственное, что её утешало, — в переноске сын обычно засыпал крепко и надолго. И сейчас он действительно мирно посапывал, стоя в коридоре свекровиной квартиры.

— Ну, Леночка, садись поближе, — суетилась Тамара Павловна, пододвигая к ней тарелку с оливье. — Ты у нас кормящая, тебе нужно хорошо питаться.

Лена вежливо улыбнулась и поблагодарила. Внутри она мечтала лишь о горячем душе и тишине. Андрей сел рядом, привычно положив руку ей на спину — жест, который когда-то был поддержкой, а теперь всё чаще напоминал якорь: «будь осторожна, не спорь».

За столом уже сидела Света — сестра Андрея, энергичная, громкая, с вечно недовольным выражением лица. Она жила неподалёку, часто забегала к матери и считала себя главным организатором семейной жизни.

— Ну что, Лен, как там у вас? — начала она с показным интересом. — Всё дома сидишь?

Лена насторожилась, но ответила спокойно:

— Да, с Мишей. Как обычно.

— А-а, — протянула Света, переглянувшись с матерью. — Ну да, декрет — дело такое.

Слово «декрет» у Светы всегда звучало как синоним слова «безделье».

Некоторое время разговор шёл о ценах, соседях и плохих врачах. Лена ковыряла салат, стараясь есть медленно — не потому, что хотела растянуть удовольствие, а потому что знала: сейчас начнётся.

И началось.

— Лен, а ты ведь всё равно в отпуске по уходу за ребёнком находишься, — сказала Света, отодвигая тарелку. Тон у неё был сладковато-деловой, тот самый, который Лена успела возненавидеть.

Андрей напрягся. Он заметно выпрямился, словно инстинктивно готовясь к удару.

— Ну, нахожусь, — осторожно ответила Лена, опустив взгляд.

— Вот! — Света хлопнула ладонью по столу. — А нашей Ире помощь нужна.

Имя это ничего не всколыхнуло в душе Лены. Ира — двоюродная сестра Светы, тихая, незаметная, всегда сидевшая где-то на краю стола.

— Она квартиру купила, — продолжала Света. — Сталинку. В центре. Но там… ужас, конечно. Всё старое, обои клочьями, полы скрипят. Работы — море.

— И? — сухо спросил Андрей.

— Ну как «и»? — Света посмотрела на него с укором. — Ей помочь надо. Там сначала всё вынести, содрать, отмыть. Черновая работа.

Лена почувствовала, как внутри медленно поднимается волна раздражения. Она уже знала, к чему клонят.

— У Иры проблемы со спиной, — добавила Света, понижая голос. — А ты, Ленка, молодая, здоровая. Тебе полезно двигаться. А то дома сидишь, закиснешь.

Тамара Павловна кивнула:

— И правда. Что тебе стоит? Мишенька маленький, спит много. Ты бы пару часиков помогла — и всё.

Лена медленно подняла голову. Взгляд у неё был спокойный, но внутри всё дрожало.

Они смотрели на неё одинаково: уверенно, снисходительно, будто вопрос уже решён. Для них её жизнь была простой схемой: сидит дома — значит, свободна. Значит, можно использовать.

— Я не буду помогать Ире с ремонтом, — сказала Лена.

Тишина была почти осязаемой.

— Это ещё почему? — первой очнулась Света.

— Потому что мой отпуск по уходу за ребёнком — это не каникулы, — Лена говорила тихо, но каждое слово звучало чётко. — Это работа. Круглосуточная. Без выходных.

— Работа! — усмехнулась Света. — Ну ты загнула.

— Я не сплю ночами, — продолжала Лена. — Я кормлю, укачиваю, стираю, готовлю, убираю. И если у меня появляется свободный час, я не обязана тратить его на чужой ремонт.

— Ну и эгоистка же ты, — вспыхнула Света. — Все рожали! И ничего!

— Света, хватит, — устало сказал Андрей.

— Нет, пусть скажет! — не унималась та. — Сидит на обеспечении у мужа и ещё нос воротит! Родственникам помочь — не барское дело?

Лена посмотрела на Андрея. Он молчал.

— Если Ире тяжело, — сказала Лена, — пусть наймёт рабочих. У неё есть деньги.

— Деньги любят счёт! — вставила Тамара Павловна. — А семья — это бесплатно.

— Я тоже семья, — тихо ответила Лена. — И мне тоже нужна поддержка.

Это было сказано почти шёпотом, но почему-то именно эти слова прозвучали громче всего.

Андрей снова посмотрел на неё — тем самым взглядом. Просительным. Уставшим.

— Лен, ну давай потом обсудим, — пробормотал он.

И в этот момент она поняла: если сейчас уступит, это будет навсегда.

Лена встала.

— Спасибо за обед. Нам пора.

Она ушла в коридор, быстро, чётко, словно боялась передумать. Мишка всё ещё спал. Она аккуратно одела его, застегнула молнию, взяла переноску.

За дверью Андрей догнал её.

— Лен, ты чего? — зашептал он. — Нельзя было мягче?

Она посмотрела на него — устало, без злости.

— А ты когда-нибудь был на моём месте? — спросила она. — Хоть один день?

Он молчал.

— Вот и я о том же, — сказала Лена и пошла вниз по лестнице.

Снаружи был прохладный вечер. Лена глубоко вдохнула. Впервые за долгое время ей стало немного легче — не потому, что проблема исчезла, а потому, что она впервые сказала «нет».

И это «нет» оказалось началом совсем другой жизни

Лифт, как назло, не работал. Лена медленно спускалась по лестнице, стараясь не раскачать переноску. Мишка заворочался, тихо вздохнул, но не проснулся. Каждая ступенька отзывалась тупой усталостью в ногах и странной пустотой внутри. Она не плакала — слёзы будто застряли где-то глубже, не находя выхода.

На улице уже темнело. Андрей молча шёл рядом, не решаясь ни взять переноску, ни заговорить первым. Так они дошли до машины.

— Лен… — наконец начал он, когда двигатель уже завёлся. — Ну зачем ты так резко? Мама расстроилась. Света тоже… Можно же было помочь разок, не на постоянке.

Лена медленно пристегнула ремень безопасности, потом повернулась к нему.

— Андрей, — сказала она устало, — ты правда не понимаешь, что дело не в «разке»?

Он пожал плечами.

— Ну, помочь родственникам — это нормально…

— Нормально, — согласилась она. — Когда помощь добровольная. Когда у человека спрашивают, а не ставят перед фактом. И когда за этой помощью видят живого человека, а не бесплатную рабочую силу.

Андрей сжал руль.

— Ты слишком всё принимаешь близко к сердцу.

— А ты — слишком далеко, — ответила Лена.

Он промолчал.

Дома Мишка проснулся почти сразу. Захныкал, потянулся к ней ручками. Лена взяла его на руки, прижала к себе, вдыхая знакомый тёплый запах. Только сейчас она почувствовала, как сильно устала. Не физически — морально.

Ночью Мишка плохо спал. Лена вставала к нему пять раз. К утру голова была тяжёлой, как налитая свинцом. Андрей ушёл на работу, чмокнув её в щёку и бросив привычное: «Не обижайся».

Она не обижалась. Она думала.

Днём позвонила Света.

— Лен, — голос был подчёркнуто спокойный, — я тут подумала… Может, ты просто испугалась? Там ничего сложного. Обои содрать, мусор вынести. Мы бы тебя на пару часов брали, не больше.

Лена закрыла глаза.

— Света, — сказала она, — я уже ответила.

— Ну и зря, — холодно отрезала та. — Тогда не удивляйся, если в следующий раз тебе никто не поможет.

Связь оборвалась.

Эти слова задели больнее, чем Лена ожидала. Она сидела на кухне, держа телефон в руках, и вдруг ясно поняла: ей и так никто не помогает. Всё, что у неё есть, — это она сама и её ребёнок.

Через несколько дней Тамара Павловна перестала звонить. Андрей стал задерживаться на работе. В доме повисло напряжение, плотное, липкое. Они почти не разговаривали.

А потом случилось неожиданное.

В субботу днём в дверь позвонили. На пороге стояла Ира.

— Привет, — тихо сказала она. — Можно войти?

Ира оказалась совсем не такой, какой Лена её представляла. Растерянная, бледная, с усталыми глазами.

— Я… — она замялась, — я хотела извиниться. Света сказала, что ты отказалась помогать, и… она так это подала. Будто ты просто не хочешь.

— Я не могу, — спокойно ответила Лена.

— Я знаю, — Ира неожиданно кивнула. — Я поговорила с подругой. У неё двое детей. Она мне всё объяснила.

Они сидели на кухне, пили чай. Мишка ползал по полу, гремя погремушкой.

— Я наняла бригаду, — сказала Ира. — Да, дорого. Но… я поняла, что не имею права ждать, что кто-то будет жертвовать собой ради меня.

Лена почувствовала, как внутри что-то отпускает.

— Спасибо, что пришла, — сказала она искренне.

Когда Ира ушла, Лена впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.

Вечером она всё рассказала Андрею.

Он долго молчал, потом вздохнул.

— Наверное… я был неправ, — сказал он неуверенно. — Просто я привык, что мама и Света всегда решают, как «правильно».

— А я не хочу жить по их «правильно», — тихо ответила Лена. — Я хочу, чтобы со мной считались.

Он кивнул. Неуверенно. Но кивнул.

Это не было счастливым финалом. Это было начало долгого пути — к границам, к уважению, к себе.

Но Лена знала: теперь она уже не вернётся туда, где её труд считали пустотой, а её усталость — капризом.

И это знание давало силы.