Сидят два мужика в гараже, пиво пьют.,,,,,

Гараж — обычный, кооперативный: стены в масляных пятнах, на гвоздях висят ключи всех размеров, в углу старый диван, который пережил три переезда, два развода и один пожар. На полке — банки с болтами, которые «когда-нибудь пригодятся», и магнитофон «Весна», который уже лет десять никто не включал, но выбросить жалко.

Сидят, значит, Валера и Колька. Оба лет по сорок пять, оба уверены, что жизнь их обманула, но пиво ещё холодное, а значит — не всё потеряно.

Валера делает глоток, вытирает усы и вдруг говорит:
— Слушай, Коль… а пойдём ко мне?
— Чего вдруг? — настораживается Колька.
— Да у меня жена по дому без трусиков ходит.

Колька замирает. Медленно ставит бутылку на ящик с инструментами. Чешет своё… хозяйство. Долго. С чувством. С расстановкой.

— Ты это… — говорит он наконец. — Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — кивает Валера. — Домашний, так сказать, режим.

Колька молчит. В голове у него начинают происходить сложные процессы: воображение рисует картины, разум пытается включить тормоза, совесть тихо кашляет где-то в углу, но её никто не слушает.

— А… — осторожно начинает он, — а она… не против гостей?

— Против? — Валера фыркает. — Она вообще не в курсе, что ты существуешь.

Это заявление почему-то не успокаивает, а наоборот, добавляет напряжения.

— А ты уверен, что нам… э-э… туда надо? — уточняет Колька.
— Да брось ты, — отмахивается Валера. — Посидим, чай попьём.

— Чай… — эхом повторяет Колька, но почему-то думает совсем не о чае.

Они собираются. Гараж закрывается с характерным скрипом, словно тоже неодобрительно качает головой. По дороге Валера идёт уверенно, а Колька — как человек, который уже согласился на что-то сомнительное, но ещё надеется, что всё отменится.

— Слушай, — говорит Колька, — а давно она… ну… без трусиков?
— Да недели две, — пожимает плечами Валера.
— И… почему?
— Да стиралка сломалась.

Колька останавливается.
— В смысле… ВСЕ трусы?
— Все, — спокойно подтверждает Валера. — Я ей говорил: купи новые. А она говорит: «Пока старые не высохнут — буду так».

— Две недели? — Колька чувствует, как его мир слегка трескается.
— Ну да. У неё философия, — вздыхает Валера. — Минимализм.

Подходят к подъезду. Обычная пятиэтажка. Никаких фанфар, никаких ангелов с трубами. Всё слишком обыденно для того, что происходит у Кольки в голове.

Поднимаются по лестнице. С каждым этажом Колька всё больше сомневается. На третьем он почти решает уйти, на четвёртом — мысленно прощается с моралью, а на пятом — просто идёт по инерции.

Валера открывает дверь.

— Люд, я дома! — кричит он.

— Опять воняешь гаражом! — доносится из кухни.

Колька застывает в прихожей. Он готов к чему угодно. К чему угодно, кроме того, что видит.

Из кухни выходит женщина. В халате. Длинном. Застёгнутом на все пуговицы. С тапками. С бигуди. С полотенцем на плече.

Она смотрит на Кольку.
— А это кто?
— Это Колька, — говорит Валера. — С гаража.
— А, — кивает она. — Опять пиво пили?
— Немного, — честно отвечает Колька, чувствуя, как всё его внутреннее напряжение начинает искать выход.

Женщина разворачивается и уходит обратно на кухню.

Колька медленно поворачивается к Валере.
— Ты… ты что сказал?
— Что?
— Ты сказал… без трусиков.
— Ну так и есть, — спокойно отвечает Валера.
— Она же в халате!
— А под халатом что? — философски спрашивает Валера.

Колька задумывается.
Очень неохотно.

Они садятся на кухне. Пьют чай. Жена Валеры ворчит, рассказывает, как коммунальщики опять что-то отключили, как в магазине всё подорожало, и как «мужики все одинаковые».

Колька кивает, но в голове у него крутится только один вопрос:
«А если халат вдруг…»

Но халат не вдруг.

Через полчаса Колька понимает, что вся ситуация была грандиозной ловушкой — не эротической, а психологической. Он встаёт, прощается и уходит.

На лестнице он глубоко вздыхает.
На улице — ещё глубже.

Через пару дней они снова сидят в гараже.

Колька молча открывает пиво.
— Ну что, — спрашивает Валера, — как впечатления?
— Знаешь, — медленно говорит Колька, — твоя жена — умная женщина.
— Я всегда это знал.
— А ты… — Колька делает паузу, — ты провокатор.
— Жизнь скучная, — пожимает плечами Валера. — Надо же как-то развлекаться.

Они чокаются бутылками.

И гараж снова наполняется тишиной, в которой больше философии, чем в любой книге.

Прошла неделя. Гараж стоял на своём месте, как храм мужской философии и убежище от семейных бурь. Валера пришёл раньше обычного, расставил бутылки, протёр стол рукавом и даже включил старый обогреватель — осень начинала напоминать, что лето было временным явлением.

Колька появился позже. Молчаливый. С каким-то странным выражением лица, будто внутри него зрела мысль, которой он сам боялся.

— Чего такой хмурый? — спросил Валера.
— Думаю, — буркнул Колька.
— Это опасно, — сразу насторожился Валера. — Последний раз, когда ты думал, ты купил лодку без реки.

Колька сел, открыл пиво, сделал глоток.
— Слушай… а твоя Люда… она вообще как?
— В каком смысле?
— Ну… человек.

Валера задумался.
— Сложный вопрос. Когда молчит — золото. Когда говорит — философ. Когда сердится — стихийное бедствие.

— Понятно… — Колька снова почесал своё хозяйство, уже по привычке. — А она… случайно… не подшучивает над тобой?

— Надо мной? — Валера рассмеялся. — Да она из меня всю жизнь комедию делает. А что?

Колька вздохнул.
— Мне кажется… — он замялся, — она тогда всё специально сделала.

— Что именно?
— Халат. Бигуди. Полотенце. Всё слишком… идеально.

Валера замер.
— В смысле?
— Ну не верю я, что женщина может быть настолько… подготовленной к визиту, о котором не знала.

Наступила тишина. Даже обогреватель перестал гудеть, будто прислушивался.

— Подожди… — Валера медленно поставил бутылку. — Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, — перебил Колька, — что ты стал жертвой тонкой женской мести.

— За что?!
— Да за всё! — вспылил Колька. — За гараж, за пиво, за «ещё пять минут», за «я сам починю», за стиралку, наконец!

Валера побледнел.
— Думаешь, она… знала?
— Я уверен, — кивнул Колька. — Она дала тебе наживку. А ты клюнул.

Валера откинулся на диван.
— Господи… — прошептал он. — А я думал, это я такой хитрый.

С этого дня Валера стал подозрительным. Он начал замечать странные вещи. Люда улыбалась слишком спокойно. Иногда смотрела на него с таким выражением, будто знала что-то, чего он не знал. А иногда, проходя мимо, поправляла халат… медленно.

— Ты чего такой дёрганый? — спросила она однажды.
— Я? Да так… — Валера нервно сглотнул. — Жизнь.

Через пару дней Люда сказала:
— Кстати, Колька давно не заходил.
— А… — Валера чуть не подавился чаем. — С чего ты взяла?
— Да так. Интересуюсь.

В гараже Валера всё рассказал.
— Она знает, — прошептал он.
— Конечно знает, — спокойно сказал Колька. — Женщины всегда знают. Даже то, чего ещё не было.

— Что делать?
— Жить, — философски ответил Колька. — И не фантазировать лишнего.

Но судьба решила иначе.

В следующий раз, когда они сидели в гараже, Валера вдруг сказал:
— А пойдём… к тебе?
— Ко мне? — насторожился Колька.
— Ну да. Ты же говорил, что у тебя тоже… ситуация.

Колька напрягся.
— Какая ещё ситуация?
— Ну… — Валера хитро прищурился. — Ты же говорил, что твоя Маринка иногда… ну…

Колька вскочил.
— НЕТ.
— Почему?
— Потому что я понял одно, — твёрдо сказал Колька. — Женщина без трусиков — это не приглашение. Это предупреждение.

Они молча чокнулись бутылками.

Гараж снова стал тем, чем был всегда: местом, где мужики обсуждают жизнь, делают выводы, которые всё равно не используют, и пьют пиво, зная, что дома их ждёт самое непредсказуемое существо на свете — женщина с чувством юмора и идеальной памятью.

И где-то в квартире Люда улыбнулась, даже не зная почему.

Прошёл ещё месяц. Гараж жил своей обычной жизнью: пах бензином, старым металлом и вечным «давай ещё по одной и хватит». Но отношения Валеры и Кольки изменились. Нет, они не поссорились — наоборот, стали как два ветерана после одной странной войны, о которой вслух не говорят, но всё понимают с полувзгляда.

Колька теперь был осторожнее. Он больше не чесал своё хозяйство машинально — только осознанно, как человек, знающий цену импульсивным решениям. Валера же стал подозрительно тихим. Если раньше он мог часами рассказывать о работе, о начальстве, о политике и о том, «как всё не так», то теперь часто замолкал посреди фразы, будто в голове у него внезапно всплывало лицо Люды в халате.

— Ты чего завис? — спрашивал Колька.
— Думаю, — отвечал Валера.
— Ты же знаешь, чем это заканчивается.
— Теперь знаю…

Однажды вечером Колька пришёл в гараж явно взволнованный. Пиво поставил, но открывать не спешил.

— Валер… — начал он.
— Если ты опять про халат, я пас, — сразу сказал Валера.
— Не про халат. Про жизнь.

Это было серьёзно. Когда мужик в гараже говорит «про жизнь», значит, случилось что-то, что не лечится пивом с первого раза.

— Маринка сказала странную вещь, — продолжил Колька.
— Что именно?
— Она спросила, зачем ты тогда ко мне собирался.

Валера медленно поднял глаза.
— В каком смысле… собирался?
— В прямом. Говорит: «А Валера что, тоже хотел посмотреть, как я по дому хожу?»

Тишина стала плотной, как монтажная пена.

— Ты… — Валера сглотнул. — Ты ей что говорил?
— Я?! — возмутился Колька. — Я вообще молчал! Я даже не знал, что она… в курсе!

— Они все в курсе, — мрачно сказал Валера. — Это как Wi-Fi. Мы его не видим, а они подключены.

Колька сел.
— Получается, — медленно проговорил он, — они между собой… общаются?
— Я тебе больше скажу, — Валера понизил голос. — Они, возможно, обсуждают нас.

— Нас?! — Колька побледнел. — За что?!
— За всё, — философски ответил Валера. — За гараж. За пиво. За «я сам». За «ещё пять минут».

Они открыли бутылки. На этот раз без чоканья. Ситуация требовала осмысления.

— Слушай, — сказал Колька после паузы, — а если это всё… проверка?
— Какая ещё проверка?
— Ну… как тест. На адекватность.

Валера хмыкнул.
— Я его провалил.
— Я тоже, — признался Колька. — Даже не начав.

Прошло ещё несколько дней. Валера стал замечать, что Люда ведёт себя слишком спокойно. Она больше не ворчала, не закатывала глаза, не напоминала про стиралку. Иногда просто смотрела на него и улыбалась.

— Ты чего такая довольная? — не выдержал он.
— Да так, — ответила она. — Наблюдаю.

Это слово Валеру добило.

В гараже он всё выложил.
— Она наблюдает.
— Все они наблюдают, — вздохнул Колька. — Мы для них как сериал. С элементами комедии.

И тут в гараж зашёл третий — Саныч, сосед по боксу. Мужик бывалый, лет под шестьдесят, переживший три брака и потому смотрящий на мир с мудрой усталостью.

— Чего лица такие? — спросил он.
— Да… — Валера замялся.
— Про баб? — догадался Саныч.
— Про них, — кивнул Колька.

Саныч усмехнулся.
— Запомните, пацаны. Женщина без трусиков — это не эротика.
— А что? — хором спросили они.
— Это стратегия.

Они переглянулись.
— В смысле?
— В прямом. Это как флаг. Как знак. Как предупреждение: «Я дома. Я контролирую ситуацию. И если что — ты сам виноват».

Наступило молчание. Саныч открыл пиво, сделал глоток.
— И ещё, — добавил он. — Никогда не ходите к другу, если он говорит такие вещи. Это ловушка. Даже если он сам этого не понял.

Саныч ушёл, оставив после себя тяжёлое философское облако.

Вечером Валера пришёл домой, снял куртку, посмотрел на Люду.
— Слушай… — осторожно начал он. — А ты… тогда…
— Что? — она улыбнулась.
— Ты специально?
— А ты как думаешь? — спокойно ответила она.

Он понял. Без слов. Без объяснений.

С того дня Валера больше не хвастался. Колька больше не фантазировал. А гараж снова стал тем, чем должен быть: местом, где мужики обсуждают жизнь, но больше не делают опасных предложений.

А где-то в глубине души каждый из них знал:
самое страшное в этой истории — не отсутствие трусиков.
А то, что женщины всегда на шаг впереди.