Вакцинация сестры Агнии………………….
Сестра Агния просыпалась всегда на два часа раньше солнечного света. Такой уж у неё был характер: если все спят — значит, кому-то надо бодрствовать за двоих. Она поднималась, поправляла чётки, шла в маленькую монастырскую кухню и заваривала чай из трав, пахнущий так сурово, будто каждая листья была собрана на ветру, где температура не поднимается выше минус двадцати.
Тем утром всё было как обычно, пока в монастырский двор не въехал микроавтобус с надписью:
«Городская поликлиника №12. Вакцинация. Бесплатно. Без очереди. Почти без боли».
За рулём сидел доктор Аркадий Порфирьевич, человек нервный, но при этом исключительно добросовестный. Он был назначен на ответственное задание — провести вакцинацию в монастыре. Задание опасное: по опыту прошлых лет, монастырские жители относились к прививкам так же, как к чревоугодию — то есть строго с подозрением.
— Мир вашему дому! — торжественно крикнул доктор, заходя на территорию.
— И вашему… — откликнулась настоятельница Евпраксия, женщина спокойная, пока никто не задаёт ей лишних вопросов.
Через десять минут все сестры уже строем стояли посреди двора, словно готовились к смотру ангелов. Исключением была лишь сестра Агния. Она всегда волновалась больше других. Когда-то в детстве она пережила неудачный поход к стоматологу, после чего боялась любых врачей, включая тех, кто лечит только цветы.
Но отказаться она не могла — дисциплина была её второй природой.
Доктор разложил свои инструменты: шприцы, ампулы, ватки, бинты и почему-то огромный металлический термометр, который он всегда носил с собой «на всякий случай». Сёстрам вид термометра не понравился.
— Доктор, а этот… предмет… зачем? — осторожно спросила настоятельница.
— А это? Это… ну… это просто измерительный прибор! Вдруг понадобится! — уверенно и совершенно безосновательно заявил Аркадий Порфирьевич.
Раскладывание инструментов сопровождалось напряжённым молчанием. Сестра Агния переминалась с ноги на ногу. Её сердце готово было выпрыгнуть из груди и убежать в ближайшие кусты.
Настал момент вакцинации. Сёстры подходили одна за другой, всё проходило на удивление быстро и спокойно. И вот — очередь Агнии.
Она шагнула вперёд маленькими, как у цапли на льду, шажками.
— Ну что, поворачивайтесь задом… — начал доктор, не успев пояснить, что так удобнее подставить плечо для прививки.
Агния побледнела.
— …и снимайте… —
Он хотел сказать «платок с плеча».
Но он сделал ошибочную паузу, как делают люди, которым не хватает воздуха или элементарного чувства такта.
— …трусы, что ли?! — в ужасе выкрикнула она.
Сёстры ахнули, настоятельница перекрестилась так быстро, будто отбивалась от комара, а доктор чуть не уронил шприц.
— Какие трусы?! Зачем трусы?! Что вы такое говорите?! — закричал он, краснея и размахивая руками так энергично, что выглядел скорее мельницей, чем врачом.
— А вы сказали — поворачивайтесь и снимайте! — дрожащим голосом объяснила Агния.
— ПЛАТООК! — завопил доктор. — СНИМАЙТЕ ПЛАТООК С ПЛЕЧА!
— А вы… точнее формулируйте… — пробормотала настоятельница, но уже мягче, понимая, что доктор, пожалуй, сам испугался не меньше Агнии.
Наступила тишина. Сестра Агния стояла, глядя в землю. Доктор вцепился в стол, чтобы вернуть себе остатки самообладания.
Чтобы разрядить обстановку, настоятельница предложила:
— Доктор, может, вы… объясните процесс вакцинации? Чтобы все понимали, что и как?
— Прекрасная мысль, — ответил Аркадий Порфирьевич и сразу перешёл в режим лектора, будто всю жизнь мечтал преподавать анатомию улиткам.
Он достал плакат со схемой плеча. На плакате человек выглядел так, словно художник рисовал его под орущим чайником: неровные линии, странные пропорции, огромный локоть.
— Смотрите, — говорил доктор, — прививка ставится сюда, в дельтовидную мышцу. Чтобы добраться до неё, нужно открыть вот эту область…
— Но вы сказали… — снова начала Агния.
— Я неправильно сделал паузу! — выпалил доктор. — Паузы — моя слабость. Я всю жизнь порчу паузами. В институте, когда сдавал экзамен, сказал декану: «Вы самый… (пауза) … противоречивый человек!» А хотел сказать «уважаемый». Меня тогда чуть не выгнали.
Сёстры покатились со смеху. Напряжение исчезло.
— Ну, сестра Агния, — сказал доктор уже спокойнее, — давайте спокойно. Просто повернитесь. Просто снимите платок. Просто плечо откройте. Больше ничего снимать не нужно, обещаю на клятве Гиппократа и на совести моей тёти Веры.
Агния нерешительно сняла платок с плеча. Доктор взял шприц и мягким, едва заметным движением сделал укол.
— Всё? — удивилась она.
— Всё.
— И ничего… того…
— Разумеется, ничего того! Это же прививка, а не приключение.
Сёстры облегчённо переглянулись.
Но на этом история не закончилась.
Когда все уже расходились, доктор внезапно вспомнил:
— Ах да! Мне ещё нужно записать побочные эффекты.
— Какие побочные эффекты? — нахмурилась настоятельница.
— Ну… если вдруг повышенная температура, головокружение, сонливость, желание написать мемуары…
— Мемуары? — удивились сёстры.
— Я не шучу! У нас был случай: сделал прививку одному дедушке, так он через два дня написал книгу «Жизнь среди картошки». Триста страниц. И ведь неплохо вышло…
Сестра Агния задумалась. А потом сказала:
— А можно и мне тогда мемуары написать? Раз уж вакцина стимулирует творчество?
— Психологически — да, — сказал доктор. — Физиологически — нет. Но если хотите — пишите. Главное, не забывайте: вдохновение — не побочный эффект, а дар.
На следующий день монастырь проснулся от необычного звука — шороха бумаги. Сестра Агния сидела под яблоней, перед ней лежала огромная тетрадь. Она писала:
«Глава первая. Как я встала не с той ноги и испугалась паузы доктора Аркадия Порфирьевича…»
Так началась её книга — смешная, добрая и удивительно честная.
Доктор узнал о её литературном успехе спустя полгода, когда ему прислали открытку:
«Спасибо за прививку от болезни и за прививку от страха. С уважением, сестра Агния».
Он улыбнулся, положил открытку в карман и тихо сказал:
— Всё-таки иногда даже неправильная пауза делает правильные вещи.
И больше он никогда не говорил фраз с паузой после «поворачивайтесь».
Ну… почти никогда.
Прошло несколько недель. Монастырь жил своей обычной, спокойной жизнью: утренние молитвы, работа в саду, шитьё, домашние дела, редкие гости из деревни. Но сестра Агния теперь стала человеком с новой тайной — тайной писательства.
Каждый день она выкраивала минут двадцать, иногда тридцать, чтобы продолжать свои мемуары. А иногда вдохновение накрывало её так сильно, что она вставала в четыре утра и начинала писать, что называется, «по наитию», не замечая ни петуха, который под окном старательно репетировал новые варианты крика, ни того, что чай в кружке остывал ещё до того, как она вспоминала о его существовании.
Её тетрадь быстро пухла: страницы, выписанные аккуратным, круглым почерком, становились всё толще. Некоторые главы сестра Агния переписывала по три раза, что в монастыре считалось редкой роскошью, ведь скромность и экономия бумаги были добродетелями.
— Это всё та ваша прививка, — шептала ей сестра Матрона, проходя мимо. — Гляди-ка, какое творение рождается!
— Это не прививка, — смущённо улыбалась Агния. — Это доктор сказал — вдохновение не побочный эффект, но я… чувствую, что что-то внутри будто освободилось. Хочу рассказать о всём, что меня пугало, и о том, что смешило.
— Так и рассказывай, — кивала Матрона. — Главное — честно.
Однажды настоятельница Евпраксия вызвала Агнию к себе.
— Сестра Агния, — строго начала она, — до меня дошли слухи, что вы пишете мемуары.
Агния вздрогнула.
— Да, матушка-настоятельница. Но… это не дерзость. Я стараюсь писать скромно и благочестиво. И только о нашем монастыре… и о докторе Аркадии Порфирьевиче немного…
— Немного? — приподняла бровь Евпраксия. — Говорят, целая глава называется «Страшная пауза хирурга».
— Я хотела написать «добросовестного врача», — оправдывалась Агния, краснея. — Но слово «страшная» само выскочило. Это эмоции.
Евпраксия вздохнула, но не сердито.
— Ладно. Никто тебя не запрещает писать. Но я хочу знать одно: ты не собираешься отправлять эти записи куда-нибудь?
Агния замялась.
— Я… думала… может быть… в городской конкурс духовной прозы? У них там принимают рассказы о преодолении страхов… Я бы подписалась инициалами.
Настоятельница замолчала. Потом медленно, почти торжественно сказала:
— Если это послужит добру — я не против. Но следи за тем, чтобы никто не высмеял наш монастырь.
— Я никогда! — воскликнула Агния так громко, что даже голубь на подоконнике ворчливо перевёлся с ноги на ногу.
В то же время доктор Аркадий Порфирьевич, который давно уже успел забыть своё «профессиональное падение» в монастыре, жил своей жизнью — с суетой, тревогами и типичной для врачей способностью пить чай в холодном виде и находить при этом вкус.
Но однажды утром, когда он пришёл в поликлинику, его главврач, грозная женщина по имени Раиса Тимофеевна, сказала:
— Аркадий Порфирьевич, тут на ваше имя пришло письмо.
— Письмо? На моё имя? — удивился доктор. — Это ошибка. Мне письма не приходят. Разве что от банка, но я их не открываю.
— Вот именно: пришло настоящее письмо. Бумажное. С сургучной печатью. Запах — и тот благочестивый.
Доктор взял конверт. На нём было написано:
«Доктору Аркадию Порфирьевичу. От сестры Агнии. Лично в руки. С благодарностью и вопросом».
— Ох… нет… — прошептал он. — Только не это… Опять я что-то сделал не так?!
Он дрожащими руками вскрыл письмо и начал читать.
«Дорогой доктор,
помните ли вы, как однажды вашей неудачной паузой вы заставили меня испугаться? Благодарю вас за то, что потом вы объяснили мне сущность вакцинации, подарив не только здоровье, но и смелость. Я теперь пишу книгу…»
Доктор тяжело опустился на стул.
— Книгу?.. О Боже… — простонал он. — Меня оскорбят? Меня высмеют? Меня увековечат в нелепости?!
Он продолжил читать.
«…и я хотела бы спросить вас: могу ли я подробно описать нашу сцену с неправильной паузой? Или вам неприятно такое напоминание?»
Доктор закрыл глаза.
— Подробно?! — Он схватился за голову. — Она ещё и деликатности спрашивает! Да я же там выглядел, как… как маньяк с медицинским образованием!
— Что стряслось? — подошла медсестра Валентина.
— Меня хотят… литературно разобрать! — выпалил доктор. — В квадрате! На страницах! В мемуарах!
— Так это же честь, — пожала плечами Валентина. — Кто ещё заслужил целую главу в монастырской книге?
Доктор понял: от письма ему не уйти. Надо писать ответ.
Три дня он мучился: начинал, зачеркивал, выбрасывал листы, пил чай, остывший ещё до того, как он его заварил. И наконец написал:
«Дорогая сестра Агния!
Если ваша книга поможет людям понять, что врачи — это обычные люди, которые иногда делают неправильные паузы, но при этом хотят как лучше, — пишите всё, что считаете нужным…»
Письмо получилось честным. И очень трогательным.
Он отправил его с облегчением.
И даже не знал, что через месяц весь монастырь будет жить одной идеей — подготовить книгу Агнии к конкурсу. Сёстры переписывали черновики, настоятельница читала вслух, Матрона предлагала заголовки:
— Может, назвать «Путь без страха»?
— Или «Пауза, изменившая всё»?
— А может, «Прививка от тревоги»? — мечтательно сказала Агния.
И так название и закрепилось.
Когда книга была готова, монастырь собрал маленький праздник. На стол поставили яблочный пирог. Сестра Агния держала в руках чистовую тетрадь. Настоятельница сказала:
— Ты молодец. Ты рассказала о том, что пугает многих. Но ещё больше — ты рассказала о том, что делает нас людьми: о неловких моментах, ошибках и смелости их признавать.
Агния покраснела. Но в её сердце что-то расправило крылья.
В это время в городе доктор Аркадий Порфирьевич снова получил письмо.
Он открыл.
И застыл.
«Доктор, моя книга прошла в финал конкурса. Судьи особенно высоко оценили главу “Страшная пауза”. Если победим — вас пригласят на вручение премии. Молитесь за нас.
С уважением,
сестра Агния.»
Доктор рухнул на стул.
— На вручение… меня?!
— Радоваться надо! — сказала медсестра Валентина.
— Радоваться? Меня там журналисты сожрут! Они же начнут спрашивать, почему я сказал ей… это…
— Так скажете: «профессиональная пауза».
— Да я всю жизнь страдаю из-за пауз! А теперь ещё и премия за это будет!..
Но в глубине души доктор чувствовал — он немного… гордится.
Пусть и сквозь страх.