Свою родню ты позвал жить в Москву, а не я!

— Свою родню ты позвал жить в Москву, а не я! Так что ищи им квартиру сам, у нас они жить не будут. — Сказала Карина мужу, стараясь не повышать голос, но дрожь в словах выдавала её внутреннее напряжение.

Аромат запекающейся курицы с чесноком и розмарином наполнял кухню. Он пробирался сквозь мягкий свет настольной лампы, смешиваясь с ароматом свежесрезанного багета и хрустящего салата. Карина неспешно накрывала на стол, аккуратно расставляя тарелки из их любимого сервиза, подаренного на свадьбу. Каждый элемент был тщательно подобран, словно маленькая деталь большого пазла, который они собирали пять лет своей совместной жизни. Шелест салата в миске, тихое потрескивание свечи и едва заметное жужжание холодильника создавали идеальную картину вечернего уюта.

За большим окном потемневшее осеннее небо Москвы постепенно зажигалось огнями. Далеко внизу, за стеклом, шуршали машины, проезжали редкие прохожие с зонтиками, а тут, внутри квартиры, царила своя, хрупкая и выстраданная тишина. Их двушка в современной панельной, хотя и не новой, постройке была символом их совместной борьбы, их маленькой победы над хаосом мира. Каждая вещь в квартире, каждый уголок напоминали о пройденных трудностях: о съемной клетушке, двух годах жесткой экономии, бесконечных переработках, чтобы собрать на первоначальный взнос по ипотеке.

Карина провела рукой по столешнице из светлого дуба. Помнила, как они вдвоем собирали кухонный гарнитур, споря о высоте полок, о том, куда поставить тостер, а куда — кофемашину. Каждая мелочь, каждый уголок были частью их общей истории, своего рода памятником времени, которое они провели вместе, строя не просто квартиру, а свое пространство, свой мир.

Щелчок ключа в замке отвлёк её от воспоминаний. В дверях появился Артем. Но он был не тот бодрый и улыбчивый мужчина, каким она привыкла видеть его по вечерам после работы. Плечи ссутулены, взгляд устремлен в пол, движения медленные и тяжелые.

— Привет, родной, — сказала Карина, осторожно подходя к нему. Она обняла его, почувствовав напряжение, будто оно было не только в его плечах, но и в воздухе вокруг. — Устал? Ужин почти готов.

— Привет, — буркнул он, повесив пиджак на вешалку и разуваясь без привычной аккуратности.

Он прошел на кухню и молча сел за стол, уставившись в одну точку. Тревога, тихая и холодная, пробежала по коже Карины. Она налила ему чай, присела рядом, стараясь не показать дрожь в руках.

— Артем, что случилось? Проблемы на работе? — спросила она, стараясь держать голос ровным.

Он тяжело вздохнул, провел рукой по лицу и снова опустил взгляд.

— Нет, с работой все нормально. Это… мама звонила.

Сердце Карины медленно пошло ко дну, словно камень в тихой воде. Последний визит Людмилы Петровны и её младшего сына Игоря полгода назад до сих пор вспоминался как дурной сон. Испорченный отпуск, постоянные упреки, бардак и чувство, что ты не хозяйка в собственном доме, а назойливая приживалка. Тогда им понадобилось еще два месяца, чтобы отношения с Артемом вернулись в норму.

— И что на этот раз? — спросила Карина, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Они… они приезжают. В четверг.

— Надолго? — в голосе Карины прозвучала надежда, что это всего на пару дней.

Артем отпил глоток чая, избегая встречаться с ней взглядом.

— Ну, Игорю вроде как намечается перспективное собеседование в хорошую компанию. А мама хочет поддержать, помочь с жильем обустроиться… Ну, на недельку, не больше.

— На недельку? — Карина не выдержала и рассмеялась, но смех был горьким и безрадостным. — Артем, мы уже проходили это! Их «неделька» в прошлый раз растянулась на три! Твой брат не мыл за собой посуду, разбрасывал носки по всей гостиной, занимал ванную на два часа. А твоя мама переставила все мои специи, потому что её «так бесил их хаос», и читала мне лекции о том, как надо правильно готовить борщ! Я потом месяц приходила в себя!

— Карин, ну они же родные! — наконец сказал Артем, и в его глазах Карина увидела знакомую, почти детскую, виноватую мольбу. — Куда я их дену? В гостиницу отправить? У них денег лишних нет. Мама пенсионерка, Игорь только начинает…

— Начинает что? Сидеть на нашей шее? — Карина встала, и её терпение лопнуло. — Ему двадцать шесть, Артем! Он не «начинает», он уже семь лет «начинает»! И находит кучу причин, почему работа не для него. А твоя мама эту ситуацию только поощряет. Они не ищут жилье, они ищут тепленькое место, где о них будут заботиться!

— Ты несправедлива, — пробормотал Артем, снова опуская глаза.

— Нет, Артем, это ты несправедлив! Ко мне! — Она обвела рукой их уютную кухню, их общий, выстраданный мирок. — Это наш дом. Наша крепость. А они каждый раз, когда приезжают, ведут себя как оккупанты. Я не хочу снова чувствовать себя чужой в собственной квартире. Я не хочу ходить по струнке и ждать очередного замечания.

Она подошла к нему вплотную, глядя прямо в глаза, голос стал тихим, но твердым, как сталь.

— Слушай меня внимательно. Свою родню ты позвал жить в Москву, а не я. Ты решал помочь, не спросив моего мнения. Значит, и ответственность на тебе.

Артем попытался что-то сказать, но она не дала ему вставить ни слова.

— Так что ищи им квартиру сам. Сними, купи, найди у друзей — мне всё равно. Но у нас они жить не будут. Это ультиматум.

Повисла тяжелая тишина. Только часы на стене тихо тикали, отсчитывая секунды, за которые в их семье что-то надломилось. Артем смотрел на неё с непониманием и обидой. Карина же, чувствуя, как дрожат колени, держалась прямо. Она отстояла свою территорию. Но цена этой победы была пока неизвестна.

Четверг наступил. Весь день Карина чувствовала себя как на иголках. На работе она выполняла задачи механически, а ум постоянно возвращался к разговору с Артемом. Он почти не разговаривал, отворачивался к стене, когда ложились спать, демонстративно вздыхал. Квартира оставалась пуста от посторонних, но напряжение росло. Карина замечала в себе каждый признак тревоги: дрожь в руках, бессонницу ночью, непроизвольные мысли о том, что «они всё равно приедут».

Артем за эти дни не снял квартиру. В молчании Карины читалась надежда — а вдруг они действительно приедут только на пару дней? Или он сказал им «нет»? Глупая, наивная надежда.

Вечером она готовила ужин, стараясь отвлечься. Вкусный аромат запекаемой курицы, шелест салата и тепло их маленького дома помогали держать равновесие. Но каждый звук на лестнице, каждый звонок в дверь заставлял сердце биться быстрее.

Когда часы пробили семь вечера, за окном начало темнеть. Карина подняла взгляд и увидела, как в темноте мелькнула тень. Сердце екнуло. Это не могла быть она…

— Артем, ты снял им квартиру? — спросила она тихо, как будто боялась услышать правду.

Он качнул головой.

— Нет, — выдохнул он, почти шепотом. — Я… Я не успел.

Карина закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Всё снова начиналось: её тревога, страх, ощущение, что их маленькая крепость может быть разрушена.

— Значит, они приедут… — сказала она почти беззвучно.

Карина ощущала, как напряжение сжимает грудь, будто кто-то держал её за сердце. Она медленно разложила на столе салфетки, аккуратно разрезала багет и разложила его по тарелкам. Каждый звук казался ей оглушительным: скрип ножа по доске, тихое шипение масла на сковороде, звонок кастрюли.

— Карин, — Артем тихо заговорил, — я… я постараюсь… Может быть, на пару дней…

— На пару дней, — повторила Карина с ледяной твердостью. — На пару дней в прошлый раз ушло три недели. Я не хочу, чтобы это повторилось.

Артем опустил взгляд. Он понимал, что спорить бесполезно. Каждая попытка оправдать мать и брата разбивалась о её непоколебимую решимость. Он чувствовал себя между двух огней: с одной стороны — родная мать и младший брат, с другой — жена, которая долгие годы строила их уют и спокойствие.

Вечер пролетел в тяжёлой тишине. Карина, как всегда, легла раньше. Она укрылась пледом, закрыла глаза, но сон не шёл. В голове крутились воспоминания: каждый визит мамы и брата оставлял шрамы. Она вспоминала прошлый раз, когда Людмила Петровна устроила “разбор полётов” на кухне, а Игорь с увлечением делал вид, что посуду мыть — это каторга, и в итоге ложился спать, оставляя следы своих носков по всей квартире.

В полночь в дверь позвонили. Карина подскочила, сердце бешено стучало.

— Не может быть… — пробормотала она.

Артем был рядом, он открыл дверь, и в прихожей стояли Людмила Петровна и Игорь, как будто не замечая ни её тревоги, ни усталости, ни долгих месяцев сопротивления.

— Привет, дорогие! — Людмила Петровна вошла в квартиру с радостной улыбкой, будто ничего не случилось. — Мы только на недельку!

Игорь, в свою очередь, шагнул внутрь, перехватив взгляд Карины с лёгкой насмешкой, словно играя в молчаливую провокацию: «А что ты сделаешь?»

Карина чувствовала, как её плечи сжимаются. Она хотела развернуться и убежать в спальню, но Артем тихо коснулся её руки. Он понимал: на этот раз она готова стоять до конца.

— Мы вас ждали, — сказала Карина, стараясь, чтобы голос был ровным, — но наша квартира — это наш дом. Я не против вашего визита, но условия должны быть ясны: отдельная комната, чистота и уважение к нашему порядку.

Людмила Петровна скривилась:

— Ах, Карина, ну что ты так строго? Мы же родные… —

— Родные не имеют права разрушать чужой дом, — резко ответила Карина. — Вы не гости, если каждый раз после приезда превращаете всё в хаос.

Игорь лишь фыркнул, но промолчал. Он чувствовал, что здесь не получится устроить привычный балаган.

Прошло несколько часов. Людмила Петровна и Игорь обосновались в квартире, но напряжение в воздухе было ощутимо. Карина тщательно проверяла кухню, порядок в ванной, расставляла специи на место, но даже эта рутина не приносила ей облегчения. Она ловила себя на том, что каждое движение — это борьба с внутренней тревогой.

Артем пытался смягчить обстановку. Он говорил с матерью и братом тихо, аккуратно, иногда шутил, чтобы разрядить атмосферу. Но Карина видела: его усилия бессильны, если сами гости не готовы уважать правила.

На следующий день Людмила Петровна устроила “экскурсию” по квартире, проверяя, где стоят вещи, и комментируя каждый шаг Карины. Игорь же бесцеремонно занял ванную на час, оставив после себя следы крема и полотенца на полу.

Карина чувствовала, как кипит злость. Она понимала, что если не вмешаться, ситуация выйдет из-под контроля. Она собралась с силами, подошла к гостям и спокойно, но твёрдо сказала:

— Мы можем сосуществовать только при одном условии: вы соблюдаете наши правила. Я не буду кричать, но если порядок не будет соблюдаться, разговор будет коротким: вы или соблюдаете правила, или покидаете квартиру.

Людмила Петровна, конечно, попыталась возразить, но в глазах Карины уже было столько решимости, что мама Артема отступила. Игорь, видя решимость жены, тоже смолчал, хотя в глубине души готов был устроить новый хаос.

Вечером Карина сидела на кухне с чашкой чая, наблюдая за закатом за окном. Артем присоединился к ней, тихо сев рядом.

— Спасибо, что держалась, — сказал он, не отводя взгляда. — Я сам чувствовал, что не смогу справиться.

— Это наш дом, — тихо ответила она. — Я не могу каждый раз терять себя, пытаясь угодить другим.

Он кивнул. В его глазах было признание: он понял, что поддержка Карины — это не просто каприз, а защита их общего мира, их маленькой крепости.

Прошли дни. Людмила Петровна постепенно начала привыкать к правилам Карины, Игорь тихо занимался подготовкой к собеседованию, иногда лишь нарушая мелкие детали порядка. Но Карина чувствовала, что это победа была непростой. Ей приходилось постоянно держать себя в руках, бороться с раздражением, учиться отпускать мелочи, которые раньше выводили её из равновесия.

В эти дни они снова собирали ужины вместе, делились историями, иногда смеялись над старым хаосом, который остался позади. И хотя напряжение не исчезло полностью, Карина ощущала удовлетворение: она защитила своё пространство, но не разрушила отношения с мужем и его родными.

Вечером перед отъездом Людмилы Петровны и Игоря, когда они уже собирали сумки, Карина подошла к ним.

— Вы молодцы, что постарались соблюдать наши правила. Мы рады, что смогли провести время вместе, — сказала она. — И… спасибо, что поняли.

Людмила Петровна улыбнулась, чуть смягчившись:

— Карина, я, наверное, была слишком строга. Спасибо тебе, что объяснила нам.

Игорь кивнул, тихо добавив:

— Да… я понял, что иногда нужно взрослеть, даже если не хочется.

Когда дверь закрылась, Карина облегчённо вздохнула. Она посмотрела на Артема, и в их взглядах встретилось понимание: они смогли пройти через очередное испытание, сохранив и дом, и отношения.

— Наша крепость стоит, — улыбнулась она, чувствуя тепло и удовлетворение, которое невозможно было измерить ничем.

Артем обнял её, и впервые за несколько дней в квартире воцарилась тишина, наполненная спокойствием и уютом. Они знали: испытания ещё будут, но теперь они были готовы встретить их вместе.