Когда правда возвращается, начинается война за наследие

Тишина стала оглушительной. Казалось, даже часы на стене перестали тикать. Тётка Марта наконец перестала скрести лакированным ногтем по крышке своего клатча и уставилась на меня, в глазах — подозрение и ненависть. Брат Ник, наоборот, ухмыльнулся ещё шире, словно был уверен, что в моём конверте — лишь напоминание о моей никчёмности.

Адвокат слегка кивнул мне, будто подбадривая, и я медленно вытащила маленький листок. На нём дрожащим почерком знакомой руки был написан адрес — улица, номер дома… и только две фразы:

«Ты узнаешь правду там.
Я всегда была с тобой. Прости.»

Мои руки задрожали сильнее. Что это? Шутка? Ошибка? Насмешка перед смертью?

Я подняла глаза, и Марта тут же процедила:

— Ну что там? Пустое? Или обещание райских кущ? Не делись же тайной, бедняжка…

— Маменька оставила тебе билет в никуда, — фыркнул Ник. — Вполне заслуженно.

Я молчала. Не могла произнести ни звука. Лишь опустила листок обратно в конверт, плотно сжала его пальцами — и встала.

— Если у вас больше нет вопросов… — голос адвоката был ледяным. Он явно не терпел того, что происходило.

— Вопросов? — Ник поднялся за мной. — Чего ты добивалась, а? Чтобы она переписала всё на тебя? Думаешь, мы не знаем, как ты на неё давила?

Моё сердце сжалось от ярости. Но я не ответила. Не здесь. Не им.

Я направилась к выходу. Внутри всё выло от обиды и злости. Я ухаживала за ней. Я ночами сидела у её кровати, меняла повязки, слушала её дыхание — хрупкое, как стёклышко. Я держала её руку, когда она плакала от боли. А они…

Они приезжали требовать деньги. Дербанили всё, что могли унести. И теперь получили всё, что осталось.

За дверью я вдохнула глубоко и лишь тогда позволила слезам выйти. Они были горячими, ранящими.

В памяти всплыл её голос — тихий, почти шёпот:

«Главное — не дай им убить в тебе добро. Когда придёт время, ты поймёшь.»

Но когда приходит это время?

Я сжала конверт ещё сильнее.

Дорога к указанному адресу заняла почти два часа. Город постепенно сменялся пригоро́дом, потом лесными полосами. Навигатор упрямо вёл меня всё дальше, туда, где дома встречались всё реже, а темнота сгущалась более уверенно.

— Отлично, — пробормотала я, когда асфальт закончился.

Гравий хрустел под колёсами, фары выхватывали из темноты редкие дорожные знаки. Наконец показался старинный дом — двухэтажный, с высоким крыльцом, заросшим плющом. На первый взгляд — заброшенный. Но свет в одном окне второго этажа горел тёпло и уверенно.

Я заглушила двигатель. Тишина вокруг была такой плотной, будто лес дышал мне в ухо.

Сжав конверт, поднялась по ступенькам. На двери висел медный молоток в виде головы льва. Я постучала.

Сразу же раздался звук отпираемых замков.

Дверь открыла женщина средних лет в старомодном вязаном жилете. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, лицо — строгое, но не без мягкости.

Она посмотрела на меня так, будто ждала всю жизнь.

— Вы… должно быть… Лена? — сказала она тихо.

Я кивнула, поражённая тем, что она знает моё имя.

— Меня зовут Анна. Ваша мама сказала, что вы придёте в тот же день, когда она уйдёт.

Меня будто поразило током.

— Вы знали мою маму? — выдохнула я.

— Я многое знала о вашей семье, — ответила Анна. — И вы должны узнать правду. Но сперва… — она жестом пригласила меня внутрь. — Вам нужно увидеть её комнату.

— Чью? — спросила я, хотя сердце уже замерло, предвкушая страшное.

Женщина помедлила. А потом произнесла:

— Комнату вашей матери. Этого дома.

Меня качнуло, словно я столкнулась с невидимой стеной.

— Подождите… Как это… её дом? Мама никогда не говорила…

— Потому что ей было запрещено, — Анна слегка наклонила голову. — Она всё объяснила в письмах. Они ждут вас.

Она произнесла это так, будто речь шла о живых существах, которые терпеливо дышат в темноте.

Мои ноги сами двинулись за ней по скрипучему паркету, мимо старых картин, мимо лестницы, ведущей на второй этаж. Дом пах старой бумагой и чем-то едва уловимо знакомым… запахом маминого духовитого крема, который она любила ещё до болезни.

— Всё, что вы знали о вашей семье, — сказала Анна, поднимаясь по ступеням, — было ложью, созданной ими.

— Ими…? — прошептала я.

— Вашими тётками. И братом.

Я остановилась.

— Ник был ребёнком… Он не мог…

Анна покачала головой с печальной уверенной улыбкой.

— Ник очень похож на своего настоящего отца. На того, кто забрал у вашей мамы всё, что она любила.

— Настоящего… отца? — слова вылетали из меня тяжело, одно за другим.

— Да, — сказала Анна. — Они сделали всё, чтобы лишить вашу мать наследства, имени… жизни. Но ей удалось сохранить главное — вам. И этот дом.

Она открыла дверь комнаты. На пороге я чуть не упала.

Комната была нетронута. Словно мама жила здесь вчера.

Фотографии, книги… её керамический ангел на комоде. Шарф, который я подарила ей на двадцатилетие, аккуратно лежал на кресле. И на столе — деревянная шкатулка, изящно вырезанная, с моими инициалами.

Л-А.

Я подошла к ней, почти не чувствуя пола под ногами.

— Это — ваше. Откройте, — сказала Анна.

Я коснулась крышки. Она поддалась легко.

Внутри — пачка писем, перевязанная лентой. И ключ. Маленький, серебряный. С выгравированной датой: 28.04.1987 — день моего рождения.

Я достала верхнее письмо. Почерк мамы… тот самый, который я узнавала бы из тысячи.

Слёзы опять подступили.

Анна оставила меня наедине.

Я развернула письмо.

«Моя любимая Лена…
Если ты читаешь это — значит, правда наконец на твоей стороне.
Прости за всё.
Прости, что мне пришлось скрывать от тебя твою жизнь.»

Слова плыли перед глазами.

«Ник не твой брат.
Его отец — мой кошмар.
Он пытался забрать и тебя, когда понял, что ты — единственная наследница, законная.
Моя родная семья — твои тётки — помогали ему.
Они лгали, подделывали документы, угрожали.
Чтобы сохранить тебя, я отказалась от всего.
Я выбрала тебя.»

Сердце пропустило удар.

«Но теперь всё изменится. Твои права восстановлены.
Всё настоящее наследство — твоё.
И оно куда больше пяти миллионов.
Если ты решишь бороться.»

Я резко выдохнула. Руки дрожали, но я читала дальше.

«А ещё… ты должна быть готова.
У них много врагов. И один из них… останется с тобой.»

Мурашки пробежали по коже.

«Ключ откроет сейф в подвале. Там — всё: документы, доказательства, деньги.
Ты сильная. Но будь осторожна.
Они придут за тобой, когда узнают…
что проиграли.»

«Я всегда с тобой.
Люблю бесконечно.
Мама.»

Я уронила письмо на колени.

Мама не только вернулась в этот мир в моей памяти — она оставила мне войну.

И я её приму.

— Лена! — крик Анны разорвал тишину.

Я вскочила. На лестнице застыл Ник. Его лицо было перекошено гневом.

— Нашла, да? — он шагнул вверх, сжимая кулаки. — Ты думала, мы не узнаем?

Я прижала ключ к груди.

— Всё, что здесь — моё, — выдохнула я.

— Ничего ты не получишь! — зарычал он. — Мы уничтожим это место, как уничтожили её!

Слова ударили по мне сильнее, чем если бы он меня ударил рукой.

Он поднял ногу, собираясь рвануться вперёд —

Но вдруг снизу раздался звук — чёткий, механический.

Щёлк.

И яркий луч света ударил в его лицо.

— Ещё шаг — и вы сгорите живьём.

Анна стояла у стенда с каким-то рычагом. В её глазах горела решимость.

— Этот дом защищён лучше, чем вы думаете, Николай, — произнесла она.

— Ты… — он закричал от ярости, — ты ответишь за это!

Он рванулся назад, почти спрыгнул с лестницы, и… выбежал в ночь.

Дверь хлопнула. Дом снова погрузился в тишину.

Я стояла, всё ещё прижимая к себе ключ и письмо.

— Вам нужно спуститься в подвал, — сказала Анна. — Там — начало вашей новой жизни.

Я глубоко вдохнула.

— Тогда идём.

Мы спустились в подвал. Узкая лестница вела вниз, туда, где воздух становился плотнее, холоднее. Свет моргал, и тени вокруг казались живыми — будто дом наблюдал за каждым нашим шагом.

Анна шла впереди, в её руке — старинный фонарь. Лампочки здесь были тусклыми, как будто время давно забыло этот этаж.

— Этот дом построил ваш дед, — тихо сказала она.

— Мамин отец? — переспросила я, пытаясь осмыслить каждую крупицу новой правды.

— Да. Человек умный, сильный… и очень богатый. Но после его смерти всё изменилось.

Она остановилась у массивной металлической двери в стене. Ржавчина почти скрывала замочную скважину, но на стальной поверхности я заметила — тот же знак, что был на ключе.

28.04.1987.

Анна кивнула на ключ.

— Пора.

Руки дрожали, когда я вставляла ключ. Замок щёлкнул почти бесшумно — будто рад, что его наконец вспомнили.

Дверь скрипнула, открывая тёмную комнату.

Когда мы вошли, лампы вспыхнули одна за другой, освещая пространство: металлические шкафы, стеллажи с папками, сейфы… И посередине — большой стол, на котором лежали аккуратно сложенные папки, подписанные золотом:

«Наследие семьи Коваль»
«Доказательства»
«Личная переписка»
«Опека: Елена»

Я прикрыла рот — чтобы сдержать крик или рыдание, я сама не знала.

— Здесь всё, что ваша мать прятала от них, — сказала Анна. — Всё, что принадлежит вам по праву. Подлинные документы на состояние семьи и на этот дом. Банковские счета. Контракты. Акции. Архив, доказывающий подлог, который совершили ваши тёти.

— Почему… почему она не сказала мне раньше? — мой голос сорвался.

— Она боялась за вашу жизнь, — Анна опустила глаза. — Ваш отец… настоящий — был могущественным. И жестоким.

Я медленно повернулась к ней.

— Кто он?

Анна долго смотрела мне в глаза, прежде чем ответить:

— Александр Волков.

Сердце снова пропустило удар.

— Тот самый… Волков? — спросила я, едва дыша. — Олигарх? Миллиардер?

Анна кивнула.

— Он хотел, чтобы всё было его. И ваша мать — всего лишь игрушкой, в его понимании. Когда она забеременела, он решил, что ребёнок должен принадлежать ему. Но она сбежала. Здесь. В дом своего отца.

Я прошла вдоль стеллажа, проводя пальцами по папкам.

Мой отец… монстр, которого знает весь мир как героя и благотворителя? Абсурд. Но здесь — доказательства. Реальность.

— Ник… — прошептала я. — Он…

— Его сын. Законный по документам — оформленным втайне от вашей матери. Его мать — ваша тётка Марта. Они вдвоём разработали план: лишить вашу мать всего, запугать, заставить подписать отказ от наследства. Но у неё был козырь — вы.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри растёт что-то горячее и тяжёлое. Гнев. Ярость. Сила.

— Мама не была слабой, — сказала я.

— Она была смелой, — поправила Анна. — Но она знала, что если Александр узнает о сейфе — он уничтожит всё. Поэтому он и нанял Марину и Марту, ваших тёток, чтобы следить за ней. Чтобы подавлять.

— И они сделали это слишком хорошо…

Анна положила мне руку на плечо.

— Но мама выиграла. Она спрятала вас здесь, у корней семьи. И теперь — вы наследница всего. Волков будет в бешенстве.

— Он узнает?

— Уже узнал, — тихо сказала Анна. — Ник сообщит ему.

Я резко повернулась к двери.

— Тогда нам нужно…

Дзв-дзинь.

Резкий, колющий звук прорезал тишину.

Домофон.

Мы с Анной переглянулись. Она посерьёзнела.

— Не открывайте никому, — проговорила она. — Я сама посмотрю.

— Анна…

Но она уже поднималась по лестнице.

Когда правда возвращается, начинается война за наследиеЯ осталась одна в подвале. Вдохнула, заставив себя не дрожать. В этих документах — правда. Ответы. Справедливость, которую я должна восстановить.

Я подошла к сейфу справа. Кодовый замок.

И вдруг мне вспомнились слова из маминого письма:

«Ключ откроет сейф в подвале.»

Этот? Я вставила ключ — и сейф поддался.

Внутри — несколько банковских карт. Конверт с ПИН-кодами. И маленький чёрный телефон. Старый, кнопочный. На экране — одно лишь имя в контактах:

«А.В.»

Александр Волков.

Меня бросило в холод.

Я медленно закрыла сейф.

И в этот момент услышала сверху глухой удар. Потом ещё один. И голос Анны:

— Уходите! Сейчас же! Вам нельзя быть здесь!..

Крик оборвался.

Я замерла. Лёд внутри меня стал сталью.

Я взяла телефон. Схватила несколько папок — самые важные, наугад. И рванула к лестнице.

В коридоре второго этажа — пусто. На стенах плясали тени. Где Анна? Сердце билось в висках.

— Анна? — прошептала я.

Ответа не было.

Я прошла к холлу. Входная дверь была распахнута. Холодный ночной воздух ворвался в дом. На полу — разбитый фонарь. И капли крови, ведущие наружу.

Меня затошнило.

— АННА!!!

Лес молчал. Дом молчал. Ветер качал ветви, но не приносил ответов.

И тут… телефон в моей руке завибрировал.

Экран загорелся. Вызов.

А.В.

Я зажала рот ладонью, чтобы не выдохнуть крик.

Трясущимся пальцем нажала «Ответить».

— Елена, — голос был низким, спокойным. Слишком спокойным. — Ты нашла то, что принадлежит мне.

У меня перехватило дыхание.

— Вам… вам это не принадлежит, — выдавила я. — Это… мамы. Моё.

— Мама? — хрипло рассмеялся он. — Твоя мать была ошибкой. А ты — мой единственный успех.

Я зажмурилась.

— Где Анна?! — почти закричала я.

Небольшая пауза.

— Она жива. Пока. Но всё зависит от тебя. Принеси документы. Или я начну ломать людей, которых ты ещё даже не успела узнать.

Я схватилась за стену, стараясь не упасть.

— Ты думаешь, спасёшься? — продолжал он. — Ты — девочка с улицы, которой случайно улыбнулась жизнь. Но теперь… я вернусь за своим.

— Нет, — прошептала я, но он услышал.

— Да, Елена. И начну с тех, кто был в доме, когда ты приехала. Каждого.

Связь оборвалась.

Я осталась в тишине, сжимая телефон так, что пальцы занемели.

Я посмотрела на открытое пространство за порогом… и поняла:

Я больше не могу быть жертвой.

Мама дала мне силы.

И врагов.

И теперь — войну.

Я опустила взгляд на документы в руках. На ключ в кармане. На телефон.

— Ты не знаешь, с кем связался… — сказала я сквозь зубы.

Я закрыла входную дверь. Проверила замки. Все.

Потом поднялась обратно в мамину комнату, забрала шкатулку. И её шарф. Он пах ею. Жизнью.

Я глубоко вдохнула, заглушая страх.

А затем прошла к окну и посмотрела в темноту.

Где-то там прячутся те, кто украл у меня всё.

Но теперь у меня есть то, чего они боятся.

Правда.

И я верну мамин мир. Любой ценой.