лава 1. Автомат с газировкой и три копейки счастья

— С сиропом — три копейки, без сиропа — одна!

Эту фразу Валентина Петровна помнила так ясно, словно услышала её вчера. Голос женщины за прилавком, звон монет в ладони, шипение газированной воды и характерный стук гранёного стакана о металлическую решётку автомата… Всё это было не просто воспоминанием. Это была целая эпоха, которая давно ушла, но продолжала жить в сердцах тех, кто когда-то был ребёнком в Советском Союзе.

Валентина стояла у окна своей квартиры и смотрела на мокрую улицу. За стеклом шёл мелкий осенний дождь. Машины спешили по проспекту, люди прятались под капюшонами, а молодёжь, не отрываясь от телефонов, проходила мимо друг друга.

На подоконнике стояла старая стеклянная банка с пуговицами. Рядом лежал пожелтевший семейный альбом.

Валентина взяла его в руки и осторожно перелистнула страницы.

Вот она, маленькая, с двумя смешными косичками и огромным белым бантом. Вот её младший брат Сашка в коротких штанишках. А вот мама, молодая, улыбающаяся, с сумкой через плечо.

Фотография была сделана летом 1978 года.

Валентине тогда исполнилось десять лет.

Она помнила тот день почти до мелочей. Жаркое солнце, пыльную дорогу, запах нагретого асфальта и маленький продуктовый магазин на углу. Возле него стоял автомат с газированной водой — металлический, немного облупленный, с блестящей кнопкой и прозрачной колбой.

Для взрослых это была всего лишь машина, продававшая воду.

Для детей — настоящее чудо.

Монетка в одну копейку превращалась в стакан холодной газировки. Три копейки — и вода становилась сладкой, ароматной, с малиновым или грушевым сиропом.

А самое удивительное заключалось в том, что стаканы никто не забирал домой. Они стояли в специальной нише, где их ополаскивала струя воды. Следующий человек брал тот же стакан, пил и возвращал его на место.

Сегодня подобное показалось бы многим странным.

Но тогда это было обыденностью.

Валентина улыбнулась.

— Господи, какое же было время…

Она ещё не знала, что через несколько дней именно этот вкус детства поможет ей вернуть то, что она считала потерянным навсегда.

Глава 2. Двор, где все были одной семьёй

Валентина выросла в небольшом городе, в обычной пятиэтажке с зелёными подъездами и скрипучими деревянными дверями.

В их квартире было две комнаты, узкая кухня и балкон, на котором мама сушила бельё. Денег в семье всегда было немного, но детям казалось, что у них есть всё.

Летом двор превращался в отдельную вселенную.

Мальчишки играли в футбол, используя вместо ворот два кирпича. Девочки прыгали через скакалку, рисовали мелом классики и устраивали соревнования, кто дольше простоит на одной ноге.

Взрослые знали друг друга по именам. Соседка с первого этажа могла накормить чужого ребёнка обедом, а дворник дядя Коля никогда не ругался, если ребята случайно засыпали листьями дорожку.

Главным событием каждого жаркого дня был поход к автомату с газировкой.

— Валька, пошли! — кричал Сашка, высовываясь из подъезда.

— Подожди! Мама сказала сначала картошку почистить!

— Ну ты долго будешь?

— А ты сам почисти!

Сашка тут же исчезал за дверью.

Через пять минут он возвращался с двумя монетками, которые каким-то чудом выпросил у мамы.

— Смотри, что у меня есть!

Валентина знала: сейчас брат начнёт уговаривать её сбегать к автомату.

И она соглашалась.

Они бежали по двору, перепрыгивая через лужи, и останавливались возле блестящего корпуса автомата.

Сашка первым опускал монету.

Вода с шипением наполняла гранёный стакан.

— Мне с сиропом! — объявлял он.

— А мне без сиропа, — говорила Валентина, хотя на самом деле тоже любила сладкую газировку.

Она просто знала, что брат обязательно попросит попробовать из её стакана.

Так и происходило.

Сашка выпивал половину своего напитка, потом заглядывал в стакан сестры.

— Дай глоточек!

— У тебя же свой есть!

— Ну пожалуйста!

Она делала вид, что сердится, но протягивала ему стакан.

Они пили по очереди, смеялись, спорили, кто выпил больше, а потом возвращали стекло в нишу.

Никто не думал о микробах, одноразовых стаканчиках или необходимости носить с собой бутылку воды. Взрослые учили детей просто ополаскивать стакан и не оставлять после себя беспорядок.

А затем брат с сестрой бежали обратно во двор, где их уже ждали друзья.

Валентина была уверена, что так будет всегда.

Но детство, как и лето, никогда не длится бесконечно.

Глава 3. Три копейки, которые изменили всё

Однажды летом 1979 года случилось событие, которое Валентина помнила всю жизнь.

В тот день мама отправила её в магазин за хлебом и молоком. Сашка, которому было семь лет, увязался следом.

— Только ничего не покупайте! — предупредила мама. — Сдачу принесёте домой.

— Хорошо! — хором ответили дети.

Разумеется, возле магазина они увидели автомат.

Солнце стояло высоко, асфальт раскалился, а от металлического корпуса шло тепло. У автомата собралась небольшая очередь.

Валентина пересчитала деньги.

На хлеб и молоко хватало ровно столько, сколько дала мама.

Но в кармане её платья обнаружились ещё три копейки — подарок бабушки, который девочка собиралась сохранить на потом.

Сашка посмотрел на монеты.

— Валь, купим по стакану?

— Нельзя. Мама сказала сдачу принести.

— Но это же мои деньги? — возразил он, хотя монеты принадлежали сестре.

— Нет, это мои!

— Тогда купи мне с сиропом.

Валентина рассмеялась.

Она опустила монету в автомат и нажала кнопку.

Вода наполнила стакан, а сироп окрасил её в красивый янтарный цвет.

Сашка сделал первый глоток и закрыл глаза от удовольствия.

— Вот это жизнь!

Валентина тоже отпила немного.

В тот момент к ним подошёл пожилой мужчина с деревянной тростью. Его пальто было старым, ботинки покрыты пылью, а лицо казалось уставшим.

Он долго смотрел на автомат, словно видел перед собой не металлическую машину, а что-то из далёкого прошлого.

Затем мужчина полез в карман.

Монет у него не оказалось.

— Простите, ребята, — тихо сказал он. — Не подскажете, где здесь можно попить воды?

Валентина посмотрела на стакан.

Там оставалось совсем немного газировки.

Она протянула его мужчине.

— Возьмите.

Сашка удивлённо посмотрел на сестру.

— А мне?

— У тебя же был целый стакан.

Мужчина осторожно взял стекло.

— Спасибо, доченька.

Он сделал небольшой глоток, потом вернул стакан Валентине.

— Знаешь, — сказал он, — ты напомнила мне мою внучку. Она тоже всегда делилась последним.

Он улыбнулся и медленно пошёл дальше.

Валентина долго смотрела ему вслед.

Она не знала, кто этот человек и почему он выглядел таким печальным. Но впервые почувствовала, что даже маленький поступок может значить для другого человека гораздо больше, чем кажется.

В тот день она принесла домой хлеб и молоко.

А три копейки счастья остались в её памяти навсегда.

Глава 4. Брат, который перестал смеяться

Годы шли.

Валентина окончила школу, поступила в педагогическое училище, а Сашка увлёкся техникой и мечтал стать инженером.

Они по-прежнему жили в одной квартире, но постепенно стали отдаляться друг от друга.

Валентина любила читать и помогать маме по хозяйству. Сашка всё чаще пропадал с друзьями, спорил с отцом и мечтал уехать в большой город.

— Ты ничего не понимаешь! — однажды крикнул он сестре. — Всю жизнь будешь сидеть в этой квартире и радоваться тому, что у тебя есть!

— А что плохого в том, чтобы ценить то, что имеешь?

— Всё! Если ничего не хочешь изменить!

Сашка хлопнул дверью.

Валентина не пошла за ним.

Она была уверена, что брат вернётся, успокоится и попросит прощения, как делал всегда.

Но на этот раз всё оказалось иначе.

Через несколько месяцев отец потерял работу. Семья переживала тяжёлое время. Мама экономила на продуктах, Валентина подрабатывала после занятий, а Сашка начал искать возможность поскорее уехать.

Однажды он заявил, что получил место на заводе в другом городе.

— Я уезжаю через неделю, — сказал он за ужином.

Мама опустила ложку.

— Так скоро?

— А чего ждать?

Валентина промолчала.

Ей хотелось сказать, что она будет скучать, что им больше не с кем будет ходить к автомату, что двор без его громкого смеха станет другим.

Но слова застряли в горле.

В день отъезда Сашка обнял маму, пожал руку отцу и повернулся к сестре.

— Ну, не грусти, Валька. Я приеду.

— Конечно, — ответила она.

Он уехал.

Сначала писал письма, потом звонил по праздникам, а спустя несколько лет сообщения стали редкими.

Валентина вышла замуж, родила дочь, устроилась работать в школу. Родители постарели.

Сашка же постепенно превратился в человека, которого она почти не знала.

Он построил карьеру, женился, купил квартиру и привык жить так, словно прошлое было чем-то ненужным.

Когда умер отец, он приехал только на два дня.

Когда заболела мама, позвонил и перевёл деньги, но лично не появился.

Валентина старалась его оправдывать.

Работа, семья, расстояние…

У каждого своя жизнь.

Но однажды мама сказала ей:

— Валя, деньги помогают купить лекарства. Но они не могут обнять человека вместо сына.

Эти слова Валентина запомнила.

Через год мамы не стало.

И с тех пор между братом и сестрой осталась невидимая стена.

Глава 5. Автомат из прошлого

Прошло почти сорок лет.

Валентина Петровна давно вышла на пенсию. Её дочь Ирина жила отдельно, работала врачом и воспитывала сына.

Сама Валентина осталась в старой квартире, где каждая вещь напоминала о родителях.

Однажды утром Ирина позвонила матери.

— Мам, ты помнишь старый магазин возле нашего двора?

— Конечно. Его давно перестроили.

— А автомат с газировкой?

Валентина засмеялась.

— Господи, конечно! Как же его забыть?

— Представляешь, возле городского музея открыли выставку старых советских вещей. Там есть такой автомат! И ещё гранёные стаканы. Давай съездим в субботу?

Валентина сначала хотела отказаться.

Ей не нравились шумные мероприятия, да и здоровье уже было не то.

Но внучка Катя, услышав разговор, подбежала к телефону.

— Бабушка, пожалуйста! Я никогда не видела настоящего автомата!

— Ты же видела его на фотографиях.

— Это не считается!

Валентина улыбнулась.

— Хорошо. Поедем.

В субботу они втроём отправились в музей.

В зале стояли старые радиоприёмники, школьные парты, телефоны с дисками, игрушки и кухонная утварь. Посетители рассматривали экспонаты, читали таблички и делились воспоминаниями.

Но Валентина почти ничего не замечала.

Она остановилась перед автоматом.

Он был не совсем таким, каким она помнила его в детстве, но всё равно узнаваемым: металлический корпус, кнопки, прозрачная ёмкость и специальная ниша для стакана.

Рядом лежали гранёные стаканы.

Валентина медленно протянула руку и коснулась холодного стекла.

— Бабушка, ты чего? — спросила Катя.

— Ничего, солнышко. Просто вспомнила.

— А правда, что вода с сиропом стоила три копейки?

— Правда.

— И ты могла пить сколько угодно?

— Нет, Катюш. Деньги всё-таки были нужны.

Катя засмеялась.

Валентина тоже улыбнулась.

Но в глубине души она чувствовала странную тревогу.

Воспоминания были слишком живыми.

Ей вдруг захотелось увидеть Сашку. Не успешного мужчину с дорогим телефоном, а того мальчишку в коротких штанишках, который выпивал свою газировку и потом просил у неё ещё глоточек.

Она достала телефон.

Долго смотрела на имя брата в списке контактов.

Затем нажала кнопку вызова.

Глава 6. Разговор, которого ждали десятилетия

Сашка ответил не сразу.

— Да, Валя? Что случилось?

Голос был усталым и настороженным.

— Ничего не случилось. Просто решила позвонить.

— Ты звонишь редко. Я подумал, что-то с Ириной или с твоим здоровьем.

Валентина вздохнула.

— Нет. Мы с Ириной и Катей сейчас в музее. Здесь выставили старый автомат с газировкой.

На другом конце повисла тишина.

— Какой автомат? — переспросил Сашка.

— Помнишь? С сиропом — три копейки, без сиропа — одна.

Сашка ничего не ответил.

— Саш, ты помнишь?

— Конечно, помню, — наконец произнёс он.

И неожиданно засмеялся.

Не вежливо, не натянуто, а по-настоящему.

— Помню, как ты всегда говорила, что тебе не хочется сладкого, а потом выпивала половину моего стакана!

— Это ты у меня всё время просил!

— Неправда!

— Правда!

Они оба смеялись, как дети.

И вдруг Валентина поняла, что не слышала такого смеха брата уже много лет.

Потом он замолчал.

— Валя, — тихо сказал Сашка. — А ты помнишь, как мама ругалась, когда мы возвращались домой с мокрыми рубашками?

— Конечно. Мы обливались водой возле автомата.

— А папа говорил, что если мы продолжим, то превратимся в лягушек.

Валентина почувствовала, как глаза наполняются слезами.

— Помню, Саша.

Несколько секунд они молчали.

— Знаешь, — произнёс брат, — я давно хотел тебе сказать…

Он остановился.

— Что?

— Я был плохим братом.

Валентина закрыла глаза.

— Не надо.

— Нет, дай договорить. Я всё время думал, что если заработаю достаточно денег, если куплю квартиру, машину, если чего-то добьюсь, то наконец стану человеком, которым отец мог бы гордиться.

Он тяжело вздохнул.

— А когда его не стало, я понял, что даже не успел нормально с ним поговорить. Потом умерла мама. Я перевёл деньги на похороны и убедил себя, что сделал всё, что мог.

Его голос дрогнул.

— Но я ведь мог приехать. Мог просто посидеть рядом. Мог подержать её за руку.

Валентина не могла произнести ни слова.

— Я думал, что у меня ещё будет время, — продолжил Сашка. — А потом понял, что время закончилось.

В трубке послышался тихий всхлип.

— Прости меня, Валя.

Она вытерла щёку.

— Я давно тебя простила, Саша.

— А ты? Ты меня простишь по-настоящему?

Валентина посмотрела на старый автомат.

— Брат, я никогда не переставала тебя любить. Даже когда злилась. Даже когда думала, что ты нас забыл.

Он долго молчал.

А потом спросил:

— Можно я приеду?

— Конечно.

— На выходных?

— Приезжай.

— И… Валя?

— Да?

— Если возле музея есть этот автомат, выпей за меня стакан с сиропом.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Обязательно.

Глава 7. Стакан для двоих

Через неделю Сашка приехал.

Он стоял на пороге с большой сумкой, в которой привёз подарки для племянницы, лекарства для сестры и продукты, хотя Валентина ничего не просила.

Она открыла дверь и несколько секунд смотрела на него.

Перед ней стоял пожилой мужчина с седыми волосами, глубокими морщинами и усталыми глазами.

Но в его улыбке Валентина всё ещё узнавала мальчика, который когда-то бегал с ней к автомату за газировкой.

— Ну что, Валька, пустишь родного брата?

Она рассмеялась и обняла его.

Сашка прижал сестру к себе.

Они стояли так долго, не произнося ни слова.

Потом Валентина отступила и внимательно посмотрела на него.

— Постарел ты, братец.

— А ты думала, я вечно буду семилетним?

— Было бы неплохо.

Он улыбнулся.

— А ты всё такая же.

— Не ври.

— Не вру. Только волосы поседели.

— А у тебя, значит, нет?

Они снова рассмеялись.

Вечером Валентина приготовила картошку с жареным луком, салат и котлеты по старому маминому рецепту.

Сашка ел молча, время от времени закрывая глаза.

— Что? — спросила сестра.

— Ничего. Просто вкус тот же.

— Какой?

— Маминой кухни.

Он отложил вилку.

— Знаешь, я ведь много лет не ел таких котлет.

— Почему?

— Жена готовит по-другому. Да и сам я привык питаться где придётся. На работе, в кафе, в дороге…

Валентина покачала головой.

— А ведь мог приехать раньше.

Сашка опустил глаза.

— Мог.

На этот раз она не стала его успокаивать.

Некоторые слова нужно произнести и услышать, чтобы они наконец перестали мучить человека изнутри.

На следующий день они вместе отправились к музею.

У входа Сашка остановился.

— Знаешь, я всю дорогу думал о том, что скажу тебе.

— И что же?

— Не придумал.

— Тогда ничего не говори.

Они вошли в зал.

Сашка долго рассматривал автомат, затем подошёл к витрине со стаканами.

— Вот он, — произнёс он. — Тот самый стакан.

— Таких было тысячи, — сказала Валентина.

— Но мне кажется, что этот похож на наш.

Он осторожно улыбнулся.

— Помнишь, как я однажды уронил стакан и разбил его?

— Ещё бы! Ты тогда так испугался, что спрятался за киоск.

— А ты сказала продавщице, что это ты виновата.

— Потому что ты был маленький.

Сашка посмотрел на сестру.

— Ты всегда меня защищала.

— А ты всегда меня раздражал.

Они рассмеялись.

Затем Сашка достал из кармана маленькую коробочку.

— Это тебе.

Внутри лежала старинная монета в три копейки.

Валентина удивлённо посмотрела на брата.

— Где ты её нашёл?

— Она лежала в коробке с отцовскими вещами. Я хранил её много лет. Не знаю почему. Наверное, потому что она напоминала мне о детстве.

Он положил монету ей на ладонь.

— Теперь она должна быть у тебя.

Валентина сжала пальцы.

Три копейки.

Совсем маленькая монета.

Но сколько воспоминаний она в себе хранила!

Глава 8. Вкус, который нельзя купить

Спустя несколько месяцев Валентина решила устроить семейную встречу.

Она пригласила брата, дочь, зятя, внучку и нескольких старых соседей, с которыми они когда-то жили в одном дворе.

Сначала все удивились.

— Валя, зачем столько хлопот? — спросила соседка Тамара Ивановна. — Мы ведь уже не молодые. Лучше посидим дома.

— Именно поэтому и нужно собраться, — ответила Валентина. — Пока можем.

В назначенный день квартира наполнилась голосами.

Пришёл дядя Коля, бывший дворник, который теперь передвигался с тростью. Пришла тётя Зоя, когда-то работавшая продавщицей в магазине возле автомата. Пришли старые друзья Сашки.

Они приносили пироги, фотографии, старые письма и истории, которые, казалось, никто уже не помнил.

На столе стоял большой самовар, рядом лежали конфеты, печенье и домашний пирог с яблоками.

Валентина достала из шкафа старую банку.

Внутри лежали три копейки, которые подарила ей бабушка много лет назад, и монета, которую недавно вернул Сашка.

— Вот они, — сказала она, показывая гостям. — Три копейки счастья.

Все засмеялись.

— А помните, как мы стояли в очереди к автомату? — спросил дядя Коля. — В жару там человек десять собиралось!

— А кто-нибудь помнит, как стаканы мыли? — поинтересовалась Катя.

— Конечно! — ответила тётя Зоя. — Там была специальная струя воды. Надо было перевернуть стакан, прижать его к устройству, и вода промывала внутреннюю поверхность.

— И все пили из одного стакана? — удивилась Катя.

— Да, деточка. Так тогда было принято.

Катя задумалась.

— Сейчас бы никто не стал так делать.

— Времена меняются, — спокойно сказала Валентина. — Главное, чтобы люди не переставали делиться друг с другом.

Сашка посмотрел на сестру.

Он понял, что она говорит не только о стаканах.

После ужина гости долго не расходились. Они рассматривали фотографии, вспоминали умерших родственников и смеялись над детскими проделками.

В какой-то момент Сашка подошёл к сестре.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что позвонила.

Валентина пожала плечами.

— Я просто вспомнила автомат.

— А я вспомнил, что у меня есть сестра.

Он обнял её.

И Валентина поняла: иногда для того, чтобы вернуть человека, не нужны громкие слова, долгие объяснения или дорогие подарки.

Иногда достаточно одной фразы из детства.

«С сиропом — три копейки, без сиропа — одна».

Глава 9. То, что остаётся после нас

Прошёл ещё год.

Валентина стала чаще встречаться с братом. Они звонили друг другу почти каждую неделю, вместе ездили на кладбище к родителям, обсуждали новости и спорили о пустяках.

Иногда Сашка приезжал без предупреждения, приносил пирожные и говорил:

— Ну что, сестрёнка, чай пить будем?

— А ты сам не мог позвонить?

— Мог. Но тогда ты бы успела приготовить что-нибудь вкусное, а я хотел просто посидеть с тобой.

Валентина улыбалась и ставила чайник.

Катя тем временем готовила школьный проект о повседневной жизни людей в прошлом. Она записала рассказы бабушки, сфотографировала старые фотографии и попросила Сашку показать монету в три копейки.

В конце презентации она написала:

«Раньше люди покупали газированную воду за одну или три копейки. Они пили из гранёных стаканов, которые возвращали в специальную нишу для мытья. Но для моей бабушки и её брата этот автомат был не просто способом утолить жажду. Он стал символом детства, семейной близости и времени, когда счастье могло стоить всего три копейки».

Когда Катя прочитала текст дома, Валентина долго молчала.

Потом она обняла внучку.

— Ты всё правильно поняла, солнышко.

— Правда, бабушка?

— Правда.

Катя задумалась.

— А почему вы тогда были счастливее нас? У вас же не было телефонов, интернета, столько развлечений…

Валентина погладила её по голове.

— Мы тоже переживали, ссорились, чего-то боялись и о чём-то мечтали. Не всё было легко. Но знаешь, в чём была наша маленькая радость?

— В газировке?

— Не совсем. В том, что мы умели замечать друг друга. Мы могли целый день бегать по двору, а вечером собраться на кухне и рассказывать, что произошло. У нас было меньше возможностей, но мы часто находили время друг для друга.

Она помолчала.

— А ещё мы не думали, что счастье обязательно должно быть большим. Иногда оно помещалось в одном гранёном стакане.

Катя улыбнулась.

— Бабушка, а если бы я жила тогда, ты бы дала мне попробовать свою газировку?

— Конечно!

— Даже если бы у тебя остался последний глоток?

Валентина посмотрела на неё и засмеялась.

— Особенно тогда.

За окном медленно темнело. На кухне пахло чаем и свежей выпечкой. Сашка сидел у окна, листал старый альбом и время от времени показывал Кате фотографии.

Валентина наблюдала за ними и чувствовала глубокое спокойствие.

Её родители давно ушли. Детство осталось на пожелтевших снимках. Старый автомат превратился в музейный экспонат, а монеты, которые когда-то казались целым состоянием, теперь почти ничего не стоили.

Но главное сохранилось.

Семья снова была вместе.

И это оказалось дороже любых денег.

Эпилог. Три копейки счастья

В один из летних дней Валентина, Сашка и Катя снова отправились в музей.

Катя принесла небольшой букет полевых цветов и поставила его возле старого автомата.

— Это зачем? — спросил Сашка.

— Просто так. Мне кажется, ему тоже хочется цветов.

— Автомату? — рассмеялся он.

— А что? Он же столько людей радовал!

Валентина улыбнулась.

Они ещё немного постояли возле экспоната, а затем вышли на улицу.

Солнце светило почти так же ярко, как в детстве Валентины. По тротуару спешили прохожие, рядом гудели машины, а ветер приносил запах нагретого асфальта.

Сашка остановился возле киоска.

— Может, мороженого купим?

— Давай, — согласилась Валентина.

Они купили три порции и сели на скамейку.

Катя посмотрела на бабушку.

— Знаешь, мне кажется, я теперь понимаю, почему ты так любишь вспоминать детство.

— Почему же?

— Потому что ты вспоминаешь не автомат. Ты вспоминаешь маму, папу, Сашу и всех людей, которых любила.

Валентина почувствовала, как защипало глаза.

— Наверное, ты права.

Сашка положил руку ей на плечо.

— А я вспоминаю ещё кое-что.

— Что?

— Как ты всегда отдавала мне половину своей газировки.

— Опять ты за своё! — рассмеялась Валентина.

Они сидели на скамейке, ели мороженое и смеялись, словно снова были детьми.

И пусть гранёные стаканы остались в прошлом, пусть автоматы давно исчезли с улиц, а три копейки превратились в маленькие медные воспоминания, кое-что не изменилось.

Человеку по-прежнему нужно немного тепла, немного заботы и кто-то рядом, с кем можно разделить самое простое счастье.

Ведь настоящий вкус детства — это не сироп и не холодная газированная вода.

Это голос мамы, зовущий домой.

Это смех брата во дворе.

Это рука близкого человека, протянутая тебе в трудную минуту.

И это возможность однажды позвонить тому, с кем давно не разговаривал, и сказать:

«Помнишь, как мы пили газировку за три копейки?»

А в ответ услышать:

«Конечно, помню. Как же такое забыть?»

Потому что детство заканчивается, вещи ломаются, время уходит, но моменты, наполненные любовью, остаются с нами навсегда.