Алевтина Павловна, вы сейчас говорите о ста пятидесяти голубцах?

Ксения несколько секунд молча смотрела на свекровь, пытаясь понять, действительно ли та произнесла всё это с совершенно серьёзным выражением лица.

— Алевтина Павловна, вы сейчас говорите о ста пятидесяти голубцах?

— А ты что, плохо слышишь? — свекровь достала из ящика большой нож. — Сто пятьдесят. Я уже всем сказала, что у нас будет настоящий домашний стол. Люди специально из разных городов съезжаются, нельзя же их одними огурцами кормить.

— Тогда, может быть, вы объясните, почему я должна их готовить?

Алевтина Павловна подняла голову.

— В каком смысле?

— В прямом. Вы привезли продукты, пригласили тридцать человек, выбрали меню. Почему готовить должна я?

Свекровь медленно положила нож на разделочную доску.

— Ксения, ты же хозяйка дома.

— Именно. Хозяйка. А не бесплатный повар на тридцать человек.

На лице Алевтины Павловны появилось выражение, которое Ксения уже хорошо знала. Так свекровь смотрела на неё всякий раз, когда слышала что-то, не совпадавшее с её представлениями о семейной иерархии.

— Вот Женя никогда не жаловался, что ты не умеешь принимать гостей.

— Женя вообще не собирался принимать гостей. Он уехал помогать другу с машиной.

— Потому что у него мужские дела. А у нас с тобой женские.

Ксения усмехнулась, но улыбка получилась холодной.

— Интересное разделение. Особенно учитывая, что приглашали вы, продукты покупали вы, а посуду, электричество, воду и собственную кухню предоставляю я.

— Господи, какая бухгалтерия! — раздражённо произнесла свекровь. — В семье так не считают.

Ксения отвернулась к окну.

На соседнем участке мужчина подметал мокрую дорожку. Он двигался неторопливо, собирая листья в аккуратную кучу. Ксения вдруг подумала, что даже у опавших листьев сегодня больше права выбирать своё место, чем у неё в собственном доме.

— Хорошо, — спокойно сказала она. — Тогда давайте посчитаем иначе. Сколько времени вы рассчитываете, что я буду готовить?

— Ну, если вдвоём, управимся. Я буду руководить, ты крутить.

Последние два слова прозвучали так буднично, словно свекровь предложила ей передать соль.

— А кто будет убирать?

— Потом разберёмся.

— Кто будет накрывать стол?

— Вместе.

— Кто встретит гостей?

— Я, конечно. Это мои родственники.

— Прекрасно. Значит, у вас всё продумано. Кроме одного: моего согласия.

Алевтина Павловна шумно вздохнула.

— Я не понимаю, почему ты устраиваешь сцену. Женя же твой муж. Это его родня тоже.

— Его родня, — повторила Ксения. — Вот именно. Где он?

— Ты же знаешь, что он занят.

— Знаю. И подозреваю, что занят он именно потому, что прекрасно представляет, чем закончится эта история.

Свекровь сделала вид, что не услышала.

Она достала из пакета ещё один кочан капусты и принялась снимать верхние листья. Ксения наблюдала за её движениями. Алевтина Павловна работала уверенно, с привычной хозяйственной сноровкой, но при этом ни разу не попыталась предложить разделить обязанности по-честному.

В её мире всё уже было распределено.

Ксения должна была готовить. Женя — отсутствовать. Родственники — есть и хвалить хозяйку. А сама Алевтина Павловна собиралась принимать благодарности за организацию великолепного семейного праздника.

И самое неприятное заключалось в том, что подобное происходило не впервые.

Три месяца назад свекровь привезла на дачу шесть мешков яблок, сообщив, что из них нужно сварить варенье. Ксения потратила воскресенье на мытьё банок, нарезку фруктов и стерилизацию крышек. В конце дня Алевтина Павловна увезла все двадцать четыре банки к себе, объяснив, что у неё кладовая больше.

На Новый год Ксения приготовила несколько салатов и горячее на двенадцать человек. Свекровь потом рассказывала родственникам, что сама провела на кухне весь день, а невестка только помогала.

Однажды Ксения услышала, как Алевтина Павловна по телефону объясняла подруге:

«Женя у меня хорошо устроился. Жена хозяйственная, всё умеет. Я теперь вообще спокойно могу гостей приглашать».

Тогда Ксения решила, что не стоит придавать словам слишком большое значение.

Теперь эти слова стояли перед ней в виде горы капусты, пакетов с фаршем и огромной кастрюли.

— Ты чего застыла? — спросила свекровь. — Давай рис промывать. И мясо доставай, пусть немного оттает.

Ксения не двинулась с места.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Значит, я не буду готовить сто пятьдесят голубцов.

Алевтина Павловна выпрямилась.

— Ксения, не начинай.

— Я уже закончила.

— Ты понимаешь, что люди приедут через несколько часов?

— Понимаю. Поэтому предлагаю вам заказать готовую еду. Или приготовить всё самостоятельно.

Свекровь посмотрела на неё так, будто та внезапно заговорила на незнакомом языке.

— Я не могу приготовить столько одна!

— Тогда не нужно было приглашать тридцать человек.

— Но я всем пообещала!

— Вы пообещали. Не я.

Алевтина Павловна сняла фартук, который успела повесить на себя, и бросила его на стол.

— Значит, вот как ты относишься к семье мужа?

Ксения посмотрела на неё без раздражения.

— Я нормально отношусь к семье мужа. Но почему-то ваша семья считает, что моё время принадлежит ей по умолчанию.

— Да кто тебя заставляет? Я же просто попросила помочь!

— Вы не попросили. Вы поставили меня перед фактом.

— Господи, Женя был прав!

Ксения впервые за утро почувствовала настоящее любопытство.

— В чём именно?

Свекровь замолчала.

Она отвернулась, взяла пакет с фаршем и принялась перекладывать его на другую полку холодильника.

— Неважно.

— Нет, теперь уже интересно.

— Женя говорил, что ты в последнее время стала слишком самостоятельной.

Ксения медленно выпрямилась.

— Самостоятельной?

— Да. Всё у тебя своё мнение, свои планы. Нельзя тебе ничего сказать.

Несколько секунд на кухне слышалось только гудение холодильника.

Потом Ксения тихо произнесла:

— Значит, он знал, что вы собираетесь устроить здесь праздник?

Алевтина Павловна замерла с пакетом в руках.

— Ну конечно, знал.

— И знал, что я должна буду всё приготовить?

— А что тут такого? Мы же обсуждали.

— Кто обсуждал?

Свекровь не ответила.

Ксения достала телефон.

— Я сейчас позвоню мужу.

— Не надо его беспокоить.

— Почему?

— Он и так нервничает из-за работы.

— А я, значит, не нервничаю?

Алевтина Павловна демонстративно отвернулась.

Ксения набрала номер Евгения. Он ответил не сразу.

— Да, Ксюш, что случилось?

— Ты знал, что твоя мама приглашает тридцать человек?

— Ну да.

— И знал, что она рассчитывает на сто пятьдесят голубцов?

На другом конце повисла пауза.

— Ну, мам сказала, что вы вместе приготовите.

— Когда ты собирался мне об этом сообщить?

— Я думал, вы договоритесь.

— Женя, ты вчера вечером знал, что сегодня в нашем доме будет тридцать человек?

— Да, Ксюш, знал. Только давай без скандала. Мама давно хотела родственников собрать.

— А меня почему не спросили?

— Ну неужели так трудно один раз помочь? Это же не каждый день.

Ксения закрыла глаза.

Она вдруг отчётливо представила, как муж сидит сейчас в машине, разговаривает с другом, возможно, даже улыбается. Он совершенно искренне не понимал, почему жена может быть недовольна. Ведь сам он ничего не готовил, никого не приглашал и даже не собирался возвращаться до трёх часов.

— Хорошо, Женя. Я поняла.

— Вот и отлично. Не ругайтесь там. Я постараюсь пораньше.

Он отключился.

Ксения положила телефон на стол.

Алевтина Павловна уже снова надела фартук.

— Ну что? Женя сказал, чтобы ты не капризничала?

— Нет. Он сказал, что мы должны договориться.

— Вот видишь.

— Да. Вижу.

Свекровь довольно кивнула.

— Тогда давай начинать. Я капусту разберу, а ты фарш замешивай.

Ксения посмотрела на часы. Без четверти десять.

Затем спокойно сняла с холодильника магнит, под которым лежал список покупок, взяла ручку и написала на обратной стороне листа несколько строк.

— Что ты там пишешь? — спросила Алевтина Павловна.

— Планирую день.

— Лучше бы голубцами занималась.

— Алевтина Павловна, я сейчас объясню вам одну вещь. В этом доме никто не будет распоряжаться моим временем без моего согласия.

— Да кто тобой распоряжается?

Ксения положила ручку.

— Вы.

Свекровь поджала губы.

— Знаешь, я за всю жизнь не встречала такой неблагодарности.

— А я за четыре года брака ни разу не встречала человека, который так легко распоряжался бы чужим трудом.

Это прозвучало негромко. Но именно спокойствие Ксении, казалось, окончательно вывело Алевтину Павловну из равновесия.

— Всё понятно! — объявила она. — Значит, я теперь в вашем доме лишняя?

— Вы не лишняя. Но вы гостья. А гости не назначают хозяевам работу.

— Я не гостья! Я мать Евгения!

— Для Жени вы мама. Для меня вы свекровь. Но это не даёт вам права превращать мою кухню в столовую.

Алевтина Павловна схватила телефон.

— Сейчас я позвоню сыну. Пусть он сам послушает, что ты здесь устраиваешь.

— Звоните.

Однако свекровь не стала набирать номер.

Она стояла возле стола, сжимая телефон обеими руками. На её лице постепенно проступало беспокойство, которое Ксения раньше принимала за обиду.

— Ты что, действительно ничего готовить не собираешься?

— Нет.

— А как же люди?

— Люди взрослые. Думаю, они переживут отсутствие голубцов.

— Ты не понимаешь, что я перед ними окажусь в ужасном положении?

Ксения посмотрела на неё внимательно.

Вот оно.

Не голодные родственники. Не испорченный праздник. Не семейное единство.

Её положение.

Алевтине Павловне было страшно не то, что гости останутся без еды. Ей было страшно объяснять, почему обещанный стол не появился сам собой.

— Тогда расскажите им правду, — предложила Ксения. — Что вы пригласили тридцать человек, не согласовав это с хозяйкой дома, и не рассчитали свои возможности.

— Ты предлагаешь мне такое сказать?!

— А что вы собираетесь сказать? Что я испортила вам праздник?

Свекровь резко отвернулась.

— Невозможно с тобой разговаривать.

Она вышла в гостиную и начала кому-то звонить.

Ксения осталась на кухне. Она не стала выбрасывать продукты, не стала хлопать дверями и не собиралась устраивать демонстративный спектакль. Просто убрала со стола всё, что не принадлежало её обычному завтраку, приготовила себе кофе и села у окна.

Впервые за долгое время она не пыталась исправить чужое настроение.

Около одиннадцати Алевтина Павловна вернулась.

— Ксюш, послушай. Давай всё-таки сделаем хотя бы сто голубцов. Я помогу.

Ксения медленно подняла глаза от чашки.

— Нет.

— Ну хотя бы пятьдесят!

— Нет.

— Ты же понимаешь, что я не могу перед родственниками выглядеть человеком, который не умеет организовать обычный обед.

— Тогда вам стоило организовать его до приглашения гостей.

Свекровь тяжело опустилась на стул.

Впервые за утро она выглядела не властной хозяйкой большого семейного праздника, а уставшей женщиной, которая слишком поздно обнаружила, что её планы не имеют исполнителя.

— А если они приедут и начнут спрашивать?

— Отвечайте.

— Ты специально меня унижаешь?

— Нет. Я просто больше не собираюсь спасать вас от последствий ваших решений.

В этот момент зазвонил телефон Алевтины Павловны.

На экране высветилось имя «Лидия Сергеевна».

Свекровь быстро провела пальцем по экрану.

— Алло, Лидочка! Да, конечно, всё в силе… Да, приезжайте к четырём… Нет, голубцы будут…

Ксения услышала последние слова и посмотрела на свекровь.

Алевтина Павловна прикрыла микрофон ладонью.

— Ксюш, ну пожалуйста.

Ксения ничего не ответила.

— Да, Лидочка, будут, будут! — повторила свекровь в трубку. — Ты не переживай.

Разговор закончился.

Алевтина Павловна положила телефон на стол и некоторое время смотрела на свои руки.

— Я уже пообещала.

— Я слышала.

— Ты ведь не заставишь меня теперь отменять всё?

Ксения медленно встала.

— Нет. Я вас ни к чему не заставляю. Вы сами пригласили людей, сами пообещали им еду. У вас ещё несколько часов. Можете заказать кейтеринг, купить готовые блюда или попросить родственников привезти что-нибудь с собой.

— У меня нет таких денег!

— Тогда уменьшите количество блюд.

— Они привыкли, что у меня всё по-настоящему!

Ксения вдруг улыбнулась.

— Вот это и есть ваша главная проблема, Алевтина Павловна. Вы слишком часто обещаете людям то, что потом должны выполнять другие.

Свекровь посмотрела на неё с неприязнью.

— Женя этого тебе не простит.

— Это уже разговор с Женей.

К полудню Ксения закончила свои обычные дела. Она постирала бельё, разобрала рабочие документы и даже успела прочитать несколько страниц книги, которую откладывала почти месяц.

Алевтина Павловна всё это время ходила между кухней и гостиной.

Сначала она пыталась дозвониться родственникам, потом кому-то писала, затем снова возвращалась к холодильнику. Дважды она начинала чистить капусту, но, обнаружив, что одной ей не справиться с таким количеством продуктов, бросала нож и садилась за стол.

Около часа дня она всё-таки заказала готовые блюда из ближайшего ресторана.

Однако, узнав стоимость доставки на тридцать человек, долго изучала экран телефона, словно надеялась, что цифры изменятся от одного лишь неодобрительного взгляда.

В итоге она заказала несколько больших порций горячего, салаты и гарниры. Остальное собиралась объяснить гостям домашней выпечкой, которую, как выяснилось, тоже никто не приготовил.

В половине третьего вернулся Евгений.

Он вошёл в дом с пакетом из магазина, весело поздоровался и сразу направился на кухню.

— Ну что, девочки, как у нас дела?

В ответ ему прозвенела тишина.

Он увидел капусту, лежавшую на столе, неразобранный фарш и огромную кастрюлю.

— А голубцы?

Алевтина Павловна подняла голову.

— Спроси у своей жены.

Евгений посмотрел на Ксению.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Ксюш, ну мы же говорили.

— Нет, Женя. Ты сообщил мне, что у нас будут гости. Это не одно и то же, что спросить, согласна ли я их принимать.

— Но мама уже всё организовала!

— Тогда помоги ей завершить организацию.

Евгений снял куртку.

— Мам, что у нас осталось?

— Ничего не осталось, Женя. Твоя жена решила, что родственники ей не нужны.

Ксения спокойно поправила:

— Я решила, что не буду готовить для них сто пятьдесят голубцов.

— Да какая разница, сто или сто пятьдесят?! — вспыхнул муж. — Можно было хотя бы помочь!

— Женя, ты сегодня утром сказал, что вернёшься в три часа. Сейчас половина четвёртого. У тебя было всё утро, чтобы помочь своей маме.

— Я был занят!

— А я, по-твоему, нет?

Он замолчал.

Ксения заметила, как муж бросил короткий взгляд на мать. Между ними произошло что-то почти незаметное: Алевтина Павловна едва заметно покачала головой.

И Ксения вдруг поняла, что они заранее договорились.

Не просто о встрече родственников.

О её роли.

Она была частью плана ещё до того, как узнала о нём.

— Женя, — произнесла она, — ты ведь знал, что мама хочет устроить всё именно так?

Муж отвёл глаза.

— Да какая теперь разница?

— Для меня большая.

— Я просто не хотел, чтобы ты начала возражать ещё вчера.

Эти слова прозвучали настолько неожиданно, что Ксения некоторое время даже не могла пошевелиться.

Она смотрела на мужа, пытаясь найти в его лице хоть какое-то смущение. Но он уже отвернулся к холодильнику.

— Вот и всё, — тихо сказала она.

— Что всё?

— Теперь я хотя бы знаю, почему меня никто не спросил.

Алевтина Павловна вмешалась:

— Женя, не разговаривай с ней. У нас гости скоро будут.

Она произнесла это таким тоном, будто Ксения была посторонней женщиной, случайно оказавшейся на семейной кухне.

Ксения молча поднялась наверх.

Она переоделась в домашнее платье, собрала волосы и нанесла немного крема на руки. Затем вернулась, взяла ключи от машины и направилась к выходу.

— Ты куда? — спросил Евгений.

— В город.

— Сейчас? У нас гости через полчаса!

— Я знаю.

— Ксения, не смеши меня. Ты не можешь просто уйти!

Она остановилась у двери.

— Почему?

Евгений растерянно посмотрел на неё.

— Потому что это наш дом!

— Именно. Наш. Поэтому я имею такое же право распоряжаться своим временем, как и ты.

— А мама?

— Твоя мама прекрасно знает, где находятся продукты. Кастрюля тоже на месте. Пусть готовит для своей родни.

Алевтина Павловна вышла из кухни.

— Ты не посмеешь оставить меня одну!

Ксения посмотрела на неё.

— Алевтина Павловна, вы позвали тридцать человек. Неужели тридцать взрослых людей не смогут сами налить себе чай?

— Ксения!

— А если кому-то понадобятся голубцы, покажите им капусту.

Она взяла сумочку, открыла дверь и добавила уже из прихожей:

— Сто пятьдесят голубцов для вашей родни сами и крутите!

Затем выключила плиту, на которой с утра грелась вода, и вышла из дома.

Первые несколько минут в машине Ксения просто сидела, положив руки на руль.

Она не плакала.

Ей даже не хотелось никому звонить.

Внутри было странное ощущение пустоты, похожее на тишину после долгого дождя, когда капли уже перестали стучать по крыше, но воздух всё ещё наполнен их запахом.

Она включила двигатель и поехала в сторону центра.

В небольшом кафе заказала кофе и пирог с грушей. Села возле окна, достала телефон и впервые за несколько часов позволила себе не следить за временем.

Через двадцать минут позвонил Евгений.

— Ты где?

— В кафе.

— Ты вообще понимаешь, что здесь происходит?

— Догадываюсь.

— Гости приехали!

— Замечательно. Надеюсь, дорогу нашли без проблем.

— Мама чуть не плачет! Лидия Сергеевна уже спрашивает, где горячее!

— Тогда предложи ей салат.

— Ксения, хватит издеваться!

Она сделала глоток кофе.

— Женя, я не издеваюсь. Я просто не участвую в мероприятии, о котором меня не спросили.

— Ты могла бы хотя бы вернуться и помочь накрыть стол!

— Нет.

— Почему ты такая упрямая?

Ксения посмотрела на своё отражение в стекле.

— А почему ты считаешь, что моё согласие не имеет значения?

Евгений не ответил.

Через несколько секунд он раздражённо произнёс:

— Ладно. Потом поговорим.

И отключился.

Ксения убрала телефон.

Но спустя ещё десять минут пришло сообщение от свекрови.

«Надеюсь, ты довольна. Ты испортила мне самый важный день за последние десять лет».

Ксения перечитала его дважды.

Затем написала:

«Я не портила ваш день. Я отказалась отвечать за то, что вы решили без меня».

Отправила и положила телефон экраном вниз.

В доме тем временем происходило нечто совершенно непривычное для Алевтины Павловны.

Гости действительно приехали.

Сначала вошли Лидия Сергеевна с мужем, затем двоюродный брат Евгения с семьёй, потом ещё несколько родственников. К четырём часам в гостиной уже стояло больше двадцати человек.

Алевтина Павловна встретила всех с улыбкой, которая держалась на лице примерно так же уверенно, как плохо приклеенная открытка.

— Проходите, дорогие! Раздевайтесь! Сейчас всё будет!

Однако на кухне вместо обещанного праздничного стола находились несколько тарелок с нарезанными овощами, хлеб, сыр и продукты, которые никто не успел приготовить.

Евгений попытался исправить ситуацию.

Он открыл доставленные контейнеры, начал расставлять их на столе, но вскоре выяснилось, что часть блюд привезли холодными, а количество порций оказалось меньше ожидаемого.

— А где же знаменитые голубцы? — спросила Лидия Сергеевна, заглянув на кухню.

Алевтина Павловна нервно улыбнулась.

— Да тут небольшая заминка вышла.

— Какая?

— Ксения немного подвела. Не захотела помогать.

Лидия Сергеевна посмотрела на неё поверх очков.

— А почему Ксения должна была готовить?

Алевтина Павловна на секунду растерялась.

— Ну как же? Это же жена Жени.

— И что?

В кухню вошёл мужчина лет шестидесяти, которого Евгений называл дядей Виктором.

Он внимательно посмотрел на продукты.

— Алевтина, а ты что, сама решила всех собрать?

— Конечно!

— А хозяйка дома знала?

— Знала, конечно.

Виктор усмехнулся.

— Судя по тому, что я вижу, не очень-то она знала.

Алевтина Павловна покраснела.

— Не надо делать из этого проблему.

— Я и не делаю. Просто странно. Мы приехали в гости, а ты рассказываешь, что невестка должна была нас обслуживать.

Лидия Сергеевна сняла пальто и повесила его на спинку стула.

— Алевтина, ты мне вчера по телефону говорила, что Ксения сама предложила устроить встречу.

Свекровь резко повернулась.

— Я такого не говорила!

— Говорила. Сказала, что она очень рада и уже продумала меню.

Евгений замер возле холодильника.

Он медленно посмотрел на мать.

— Мам, ты действительно так сказала?

— Женя, не начинай!

Но родственники уже переглядывались.

Лидия Сергеевна достала телефон.

— Подожди. Я даже сообщение сохранила. Вот, посмотри.

Она протянула экран Евгению.

На нём было написано:

«Ксения сама предложила принять всех у себя. Она у нас замечательная хозяйка, всё приготовит. Я только немного помогу».

Евгений прочитал сообщение дважды.

Потом поднял глаза на мать.

— Ты сказала им, что Ксения сама всё предложила?

Алевтина Павловна начала поправлять салфетки.

— Ну я же не могла объяснять каждому подробности.

— Какие подробности?

— Женя, не устраивай сцену при людях!

Виктор негромко кашлянул.

— По-моему, сцена уже состоялась. Просто главную хозяйку спектакля мы только сейчас увидели.

Несколько человек неловко улыбнулись.

Алевтина Павловна ничего не ответила.

Она вдруг почувствовала, что больше не управляет происходящим. Родственники не восхищались её организаторскими способностями, не спрашивали рецептов и не хвалили щедрость. Они смотрели на неё с любопытством, в котором постепенно появлялось неприятное понимание.

Всё, что она считала своим преимуществом, оказалось чужим трудом.

Ксения вернулась домой около восьми вечера.

Она заранее предупредила Евгения сообщением, что приедет, но в гостиной уже никого не было.

На кухне стояли грязные тарелки, несколько пустых контейнеров и огромная кастрюля с водой, в которой плавали отдельные капустные листья.

Алевтина Павловна сидела за столом.

Перед ней лежала раскрытая записная книжка.

Евгений стоял возле окна и смотрел во двор.

— Где все? — спросила Ксения.

— Разъехались, — ответил он.

— Уже?

— Да.

Ксения сняла пальто.

— Надеюсь, никто не остался голодным.

Евгений повернулся.

— Можешь не язвить.

— Я спросила совершенно серьёзно.

Алевтина Павловна закрыла записную книжку.

— Лидия Сергеевна теперь думает, что я обманываю родственников.

— А вы не обманывали?

— Я хотела, чтобы всё было красиво!

Ксения посмотрела на неё.

— Красиво для кого?

Свекровь не ответила.

Евгений подошёл к жене.

— Нам надо поговорить.

— Согласна.

— Не здесь.

— Почему? Мы ведь дома.

Он посмотрел на мать.

— Мам, можешь оставить нас?

Алевтина Павловна поднялась.

— Конечно. Я здесь, как всегда, всем мешаю.

Она взяла сумочку и направилась к выходу.

Уже в прихожей остановилась.

— Женя, ты завтра мне позвони.

— Хорошо, мам.

Дверь закрылась.

Евгений вернулся на кухню и сел напротив Ксении.

Некоторое время он молчал.

— Я не думал, что всё так получится.

— Как именно?

— Ну… что мама настолько разойдётся.

— Женя, она не сама придумала, что я буду готовить. Ты тоже это знал.

Он потёр переносицу.

— Я просто не хотел ссориться с ней.

— Поэтому решил, что лучше поссориться со мной?

— Я думал, ты поможешь.

— Ты не думал обо мне вообще.

Он поднял голову.

Ксения говорила без злости, и именно это, кажется, заставляло его слушать внимательнее.

— Когда ты уходил утром, ты знал, что здесь будет тридцать человек. Ты знал, что мама собирается использовать мой дом, мою кухню и моё время. Ты не предупредил меня, потому что боялся услышать отказ.

— Ну, возможно…

— Нет, Женя. Именно поэтому.

Он опустил глаза.

— Я не хотел, чтобы мама обиделась.

— А меня ты не боялся обидеть?

Вопрос повис между ними.

Ксения посмотрела на мужа и вдруг заметила, насколько он устал. Не физически — скорее от необходимости наконец столкнуться с тем, что раньше всегда решалось за его спиной.

— Знаешь, что меня сегодня больше всего удивило? — спросила она.

— Что?

— Не голубцы. Даже не тридцать человек. Меня удивило, что ты заранее знал, что мама собирается представить меня родственникам как человека, который сам предложил всё приготовить.

Евгений нахмурился.

— Я об этом не знал.

— Тогда почему ты не спросил её, что именно она им обещала?

Он не нашёл ответа.

Ксения встала, убрала чашку в посудомоечную машину и выключила свет над рабочей поверхностью.

— Я не против твоей семьи, Женя. Но я не хочу быть человеком, которого вспоминают только тогда, когда нужно что-то сделать.

— Ты хочешь, чтобы я перестал приглашать маму?

— Нет. Я хочу, чтобы ты перестал решать за меня.

Она направилась к лестнице.

— И ещё, Женя.

Он поднял голову.

— В следующий раз, когда твоя мама захочет собрать родственников, предложи ей свою кухню. И свои руки.

На следующий день Ксения проснулась раньше мужа.

Она спустилась на кухню, приготовила кофе и открыла холодильник.

Пакеты с оставшимися продуктами всё ещё занимали почти все полки. Она достала лист бумаги, написала на нём дату и составила список того, что нужно вернуть свекрови.

Не потому, что хотела наказать её.

Просто продукты принадлежали не ей, а значит, и решать их судьбу она не собиралась.

Когда Евгений спустился, лист уже лежал возле его чашки.

— Это что? — спросил он.

— Список маминых продуктов. Отвези ей сегодня.

Он посмотрел на бумагу, затем на жену.

— Она вчера звонила.

— И что?

— Сказала, что ты могла бы хотя бы извиниться перед ней.

Ксения медленно размешала кофе.

— За что?

— За то, что ушла.

Она поставила ложку на блюдце.

— Женя, я не буду извиняться за то, что отказалась выполнять работу, которую мне никто даже не предложил. Если она хочет извинений, пусть сначала объяснит, почему решила, что имеет право обещать мой труд другим людям.

Евгений взял лист и прочитал его ещё раз.

— Ты думаешь, она когда-нибудь изменится?

Ксения задумалась.

За окном сентябрьский ветер гнал по дорожке мокрые листья. Некоторые цеплялись за ступени террасы, другие перелетали через ограду и исчезали за соседним участком.

— Не знаю, — ответила она. — Но я точно знаю, что больше не собираюсь изменять себя, чтобы ей было удобно.

Евгений долго смотрел на неё.

Потом неожиданно спросил:

— А если она опять захочет приехать?

— Пусть позвонит. Мы обсудим.

— А если снова соберёт родственников?

Ксения улыбнулась.

— Тогда у вас будет прекрасная возможность освоить семейное приготовление голубцов.

Впервые за последние два дня Евгений улыбнулся тоже.

Но Ксения не стала поддерживать эту улыбку. Она знала, что один неудачный семейный праздник не меняет привычек, которые складывались годами. Для настоящих перемен требовалось не обещание мужа, а его готовность поступать иначе, когда мать снова начнёт давить.

Через три дня Алевтина Павловна позвонила.

Говорила она осторожно, без прежней уверенности.

— Ксюш, я тут подумала… Может, ты покажешь мне, как у тебя мясо для голубцов получается таким сочным?

Ксения удивилась.

— А зачем?

— Да хочу научиться. А то в следующий раз, если соберёмся, сама приготовлю.

В голосе свекрови слышалась непривычная неловкость.

Ксения посмотрела на мужа, который в этот момент мыл чашку у раковины. Он тоже услышал разговор и вопросительно поднял брови.

— Хорошо, — ответила она. — Могу показать. Только в следующий раз сначала решим, кого и где собираемся принимать.

— Ну конечно, — быстро согласилась Алевтина Павловна.

Разговор закончился.

Ксения положила телефон на стол.

— Что она сказала? — спросил Евгений.

— Хочет научиться готовить голубцы.

— Вот видишь. Значит, всё-таки помиритесь.

Ксения посмотрела на мужа.

— Женя, научиться готовить голубцы и научиться уважать чужие границы — совершенно разные вещи.

Он задумался.

А она подошла к холодильнику, открыла дверцу и убрала на освободившуюся полку банку домашнего варенья.

Теперь там снова было достаточно места.

И Ксения вдруг поняла, что речь всё это время шла вовсе не о капусте, фарше или ста пятидесяти голубцах.

Речь шла о том, сколько чужих ожиданий человек способен хранить в собственном доме, прежде чем однажды обнаружит, что для его собственной жизни там почти не осталось места.