Возвращение

Мать ничего не сказала. Она лишь отвела взгляд вниз и крепко сжала дрожащие губы. Её молчание было красноречивее любых слов. Сергей медленно перевёл взгляд на отца. Внутри него словно что-то щёлкнуло. Тот самый тяжёлый камень, который он носил в груди с самого детства, вдруг стал невыносимо горячим.

— Ты что же это делаешь, а? — тихо, но с такой ледяной яростью произнёс Сергей, что даже пьяный отец на мгновение замер.

Виктор Иванович отставил бутылку, тяжело оперся руками о стол и попытался встать. Его шатало из стороны в сторону.
— Ты… ты как с отцом разговариваешь, щенок? — прохрипел он, тыча в сторону сына кривым пальцем. — Я тебя породил, я тебя и…

Он не успел договорить. Сергей сделал шаг вперёд. Один всего шаг, но в этом движении было столько скрытой силы и решимости, что отец невольно отшатнулся и плюхнулся обратно на табурет.
— Ты больше никого не тронешь, — чеканя каждое слово, сказал Сергей. — Слышишь меня? Никогда.

— Да ты кто такой?! — взревел отец, пытаясь перейти в наступление. — Я тебя выгоню! Это мой дом!

— Твой дом? — Сергей горько усмехнулся. — Это не дом. Это логово. И ты больше здесь не хозяин.

Он повернулся к матери и сестре. Катя уже плакала в голос, закрыв лицо руками. Мать дрожала, словно осиновый лист.
— Собирайте вещи, — твёрдо сказал он. — Прямо сейчас. Самое необходимое. Мы уезжаем.
— Сынок… — прошептала мать, глядя на него полными слёз глазами. — Куда мы поедем на ночь глядя?

— Ко мне. В город. Я снял квартиру, пока ждал демобилизации. Там вас никто не тронет.

Услышав это, Виктор Иванович вскочил с места. В его глазах вспыхнула дикая злоба. Он схватил со стола пустую бутылку и замахнулся на сына.
— Не смей! Не смей уводить мою семью!

Сергей перехватил его руку на лету. Он сжал запястье отца так, что тот взвыл от боли, и бутылка со звоном разлетелась на осколки по полу.
— Слушай меня внимательно, — процедил Сергей, глядя отцу прямо в глаза. — Я три года учился там, где из таких, как ты, делают людей. Или ломают. Если ты сейчас же не сядешь и не заткнёшься, я вызову полицию. И поверь, я знаю, как правильно написать заявление, чтобы тебя не просто закрыли на пятнадцать суток, а посадили по всей строгости за побои.

Отец сдулся на глазах. Вся его пьяная спесь испарилась, как только он понял, что перед ним больше не тот маленький испуганный мальчик, а взрослый мужчина, который не боится его и, главное, может дать сдачи. Виктор Иванович рухнул на табурет, обхватив голову руками, и вдруг заплакал. Это были жалкие, пьяные, побитые слезы.
— Серёженька, сынок… — запричитал он. — Не бросай меня… Я же не со зла… Я же…

Но Сергей уже не слушал его. Он повернулся к матери и Кате.
— Собирайтесь. Пять минут.

Словно очнувшись от долгого страшного сна, мать и сестра бросились в комнату. Они сгребали вещи в старые сумки, бросали туда документы, фотографии, самые дорогие сердцу мелочи. Сергей стоял в дверях, охраняя их от отца, который так и остался сидеть на кухне, издавая пьяные всхлипывания и бормоча под нос бессвязные извинения.

Через двадцать минут они вышли за калитку. Сергей нёс самые тяжёлые сумки. Катя шла под руку с матерью, всё ещё всхлипывая, но уже с каким-то новым, робким чувством надежды в глазах. Ночной туман немного рассеялся, и на небе показались холодные, яркие осенние звёзды.

На утреннем автобусе они уехали в город. Сергей всю дорогу молчал, глядя в окно на проплывающие мимо поля и леса. Он думал о том, что тот страх, который он носил в себе двадцать лет, остался там — в темном, сыром деревенском доме. Он больше не вернётся.

Спустя два месяца Виктор Иванович снова начал пить. Но теперь никто не прятался от него по углам. Однажды, напившись, он упал на крыльце своего дома, ударился головой и замерз насмерть до приезда скорой.

Сергей узнал об этом по телефону. Он не поехал на похороны. Только приехал в деревню, чтобы продать старый дом, который больше не считал своим.

Сегодня Сергей работает в городе, у него хорошая квартира. Мать потихоньку отходит от той страшной жизни, устроилась на работу в школьную столовую. Катя учится в медицинском колледже, она больше не вздрагивает от громких звуков и улыбается так часто, как никогда раньше.

Иногда вечером, когда они все вместе сидят за ужином в уютной, светлой кухне, мать смотрит на Сергея и тихо говорит:
— Спасибо тебе, сынок. Ты нас спас.

Сергей молчит. Он просто пьёт свой чай и думает о том, что он сделал то, что должен был сделать каждый мужчина — защитил свою семью и вырвал её из рук тирана. И теперь его дочь (когда он женится и у него родятся дети) никогда не узнает, что такое страх перед родным отцом.

Конец.