Ворота в Ужике

Вот продолжение истории до конца.

—

«Дорогой мой Лёшка!

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет на этом свете, а ты всё-таки добрался до моего дома и, что важнее, до моего стола. Я знал, что ты приедешь. Знал, что рано или поздно ты окажешься здесь — может, по своей воле, может, по нужде, но окажешься. И я хочу, чтобы ты кое-что понял, прежде чем начнёшь разбирать эти завалы и думать, куда девать стариковское барахло.

Я всю жизнь изучал мифы. Сказки, легенды, предания — всё то, во что люди перестали верить, но что до сих пор живёт где-то на границе между вымыслом и правдой. И знаешь, что я понял под конец жизни? Что не всё в этих историях выдумка. Что в каждом мифе есть зерно, которое прорастало из настоящего. Я много лет собирал материалы о нашем крае, о деревне Ужик и её окрестностях. И то, что я нашёл, Лёшка, — это не просто заметки для очередной книги. Это нечто большее.

Под полом в моём кабинете, в дальнем углу, где стоит книжный шкаф, есть тайник. В нём ты найдёшь старую шкатулку. В ней — то, что я собирал последние двадцать лет. Дневники, карты, записи. И ещё — одну вещь, которую я так и не смог разгадать до конца. Может быть, ты сможешь. Может быть, у тебя получится то, что не получилось у меня.

Но будь осторожен, Лёшка. То, что ты найдёшь, может показаться тебе странным. Может даже испугать. Но не отмахивайся от этого. Не смейся над стариком, как смеялись надо мной в университете, когда я начал говорить о вещах, которые не вписывались в их научные рамки.

И ещё одно. Я знаю, что ты, скорее всего, думаешь продать дом. Не спеши. Поживи здесь немного. Присмотрись к деревне, к людям, к лесу. Может быть, ты поймёшь то, что я понял слишком поздно: не всё в этой жизни измеряется деньгами и карьерой. Иногда самое важное находится там, где ты меньше всего ожидаешь.

Твой дед,
Александр Петрович.

P.S. И не вздумай выбрасывать мои книги! Даже те, что выглядят как полный бред. Особенно те, что выглядят как полный бред.»

Алексей отложил письмо и несколько минут сидел неподвижно, глядя в тёмное окно, за которым шевелились тени деревьев. В голове было пусто и одновременно слишком много мыслей. Дедушка был чудаком, это все знали. Но тут было что-то другое. В этих строках, написанных аккуратным, почти каллиграфическим почерком, чувствовалась не просто старческая блажь. Чувствовалась… тревога? Или, может быть, надежда?

— Ладно, дедушка, — вслух сказал Алексей, поднимаясь. — Посмотрим, что ты там спрятал.

Он подошёл к книжному шкафу. Тот был огромным, тёмного дерева, с резными полками и стеклянными дверцами, за которыми рядами стояли книги — старые, в потёртых переплётах, с пожелтевшими страницами. Алексей открыл дверцы и начал вытаскивать книги, складывая их на пол. Пахло пылью и старым картоном.

Под шкафом обнаружились доски, которые выглядели так же, как и все остальные. Но Алексей был уже настороже. Он постучал по ним костяшками пальцев и услышал глухой, отличающийся от других звук. Точно. Он надавил на одну из досок, потом на другую. Ничего. Тогда он попробовал поддеть край доски ножом, который нашёл в ящике стола.

Доска поддалась с тихим скрипом. Под ней действительно оказалось углубление — неглубокий тайник, в котором лежала шкатулка. Обычная, деревянная, с металлическими уголками, потемневшими от времени. Алексей вытащил её и поставил на стол.

Шкатулка была заперта, но ключ лежал тут же, прикреплённый к крышке кусочком старого скотча. Алексей отклеил его и открыл замок.

Внутри было несколько тетрадей — обычных ученических, в клеточку и в линейку, исписанных до последней страницы. Несколько свёрнутых в трубочку карт, нарисованных от руки. Пачка фотографий, на которых были изображены какие-то странные символы, вырезанные на камнях и деревьях. И ещё — небольшой мешочек из плотной ткани, перевязанный красной ниткой.

Алексей взял мешочек. Он был лёгким, но внутри что-то перекатывалось. Он развязал нитку и высыпал содержимое на стол.

Это был камень. Небольшой, гладкий, размером с грецкий орех, серо-зелёного цвета. На его поверхности были выцарапаны тонкие линии, образующие замысловатый узор, который, если присмотреться, напоминал… лицо? Или, может быть, морду какого-то зверя. Алексей повертел камень в руках. Ничего особенного. Обычный камень с царапинами. Но почему-то от него исходило странное ощущение — не тепло и не холод, а что-то среднее, как будто камень был живым и просто ждал.

— Ну и что ты такое? — пробормотал Алексей.

Камень, разумеется, не ответил.

Алексей отложил его и взял первую тетрадь. Открыл. Почерк деда был мелким, убористым, с множеством помарок и вставок на полях. Это были дневниковые записи. Алексей начал читать.

«12 июня. Сегодня нашёл то, о чём читал в архивах. Камень у ручья, за старым дубом. Символы совпадают с теми, что описаны в легендах. Местные называют это место „Воротами“. Старуха Матрёна сказала, что „оттуда приходят“. Я спросил, кто приходит. Она посмотрела на меня как на дурака и сказала: „Сам узнаешь, если не отступишься“. Я не отступлюсь.»

«20 июня. Провёл ночь у Ворот. Ничего не произошло. Но утром обнаружил, что камень, который я взял с собой, изменился. Линии на нём стали глубже, как будто их процарапали заново. Я уверен, что вчера они были другими. Может быть, я схожу с ума? Нет. Я слишком долго изучал мифы, чтобы не узнать, когда миф начинает становиться реальностью.»

«3 июля. Матрёна умерла. Перед смертью она позвала меня и сказала: „Ты нашёл. Теперь не потеряй. И внуку передай. Он придёт, когда время будет“. Я спросил, откуда она знает про внука. Она улыбнулась и закрыла глаза. Больше она ничего не сказала.»

«15 августа. Начал составлять карту. Местные жители боятся этого места. Говорят, что раньше здесь пропадали люди. Но не просто пропадали — возвращались другими. Или не возвращались вовсе. В архивных записях девятнадцатого века есть упоминания о „странных случаях“ в этих краях. Люди уходили в лес и не возвращались. А те, кто возвращался, говорили, что были „в другом месте“. Где? Никто не мог объяснить.»

«1 сентября. Я понял. Это не миф. Это не легенда. Это дверь. Настоящая дверь в другое место. И камень — ключ. Но я не знаю, как его использовать. Пробовал разные способы: читал заклинания из старых книг, чертил символы, оставлял камень у Ворот на ночь. Ничего. Может быть, я делаю что-то не так. Или, может быть, время ещё не пришло.»

«20 октября. Здоровье ухудшается. Я чувствую, что не успею. Лёшка, если ты это читаешь, знай: я не сумасшедший. Я не выжил из ума. Я нашёл то, что искал всю жизнь. И теперь это твоё. Не бойся. Просто будь внимателен. И не смейся над стариком.»

Алексей закрыл тетрадь. В комнате стало как-то тише, как будто даже ночные звуки за окном приглушились. Он посмотрел на камень, лежащий на столе. Тот лежал неподвижно, но Алексею показалось, что линии на его поверхности… двигаются? Нет, конечно, нет. Это игра света. Просто игра света.

Он взял вторую тетрадь. Здесь были не дневники, а записи легенд и преданий, которые дед собрал в деревне и окрестностях. Алексей пробежал глазами несколько страниц.

«…И вот пришли они из-за леса, из-за реки, из-за Ворот, и не было им числа. И люди деревни испугались, ибо не были они ни людьми, ни зверями, а чем-то средним. И сказали они: „Мы пришли, потому что вы нас позвали“. И никто не мог вспомнить, когда и как они их позвали…»

«…Старики говорят: если подойти к Воротам в полночь и назвать своё имя, то откроется путь. Но не всякий может пройти. Только тот, кто чист сердцем и не имеет злых помыслов. А кто имеет — того Ворота не пустят, и останется он между мирами навсегда…»

«…Есть ещё один способ. Если взять камень, что лежит у Ворот, и положить его на сердце спящему, то увидит он сон, в котором ему откроется истина. Но сон этот может быть страшным, и не всякий его выдержит…»

Алексей отложил тетрадь. Ему вдруг стало не по себе. Всё это было слишком… слишком странно. Он никогда не верил в мистику, в сказки, в «другие миры». Но дед был учёным. Уважаемым профессором. И он верил. Или, по крайней мере, хотел верить.

— Так, — сказал Алексей вслух, чтобы хоть как-то разогнать тишину. — Допустим, всё это правда. Допустим, где-то там, за лесом, есть эти самые «Ворота». И что мне с этим делать?

Он посмотрел на камень. Тот по-прежнему лежал на столе, и узор на его поверхности казался теперь ещё более чётким. Алексей протянул руку и коснулся камня пальцем. Ничего. Просто холодный гладкий камень.

— Ладно, — сказал он. — Завтра посмотрим. А сейчас — спать.

Он постелил себе на старом диване в соседней комнате, но сон не шёл. В голове крутились мысли: Наташа, измена, работа, дедушка, камень, Ворота… Всё смешалось в какой-то безумный клубок. Алексей ворочался с боку на бок, смотрел в тёмный потолок, слушал, как за окном шумит лес.

А потом он услышал это.

Тихий, едва различимый звук. Как будто кто-то шёл по гравию. Алексей замер. Звук повторился. Потом ещё раз. Потом — тишина. Он подождал несколько минут. Ничего. Может быть, показалось? Может быть, это просто ветер?

Он уже почти заснул, когда звук повторился снова — теперь ближе, у самого окна. Алексей резко сел на диване. Сердце колотилось. Он посмотрел на окно. За стеклом была только темнота и отражение комнаты.

— Кто там? — спросил он, чувствуя себя глупо.

Ответа не было.

Алексей встал, подошёл к окну, выглянул. Никого. Только тёмный двор, забор, а за ним — лес, чёрной стеной стоящий на горизонте.

Он уже собирался отойти, когда вдруг заметил движение. Что-то маленькое, тёмное, метнулось у забора и исчезло в траве. Кошка? Может быть, собака? Или…

Алексей не спал до утра. Он сидел на диване, прислушиваясь к каждому шороху, и ждал, когда небо начнёт светлеть. Когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, он почувствовал такое облегчение, что чуть не рассмеялся. Ночные страхи всегда кажутся глупыми при свете дня.

Утром он сходил в магазин — небольшой деревенский магазинчик, где за прилавком стояла полная женщина с усталым лицом. Она посмотрела на Алексея с любопытством.

— Новенький? — спросила она.

— Да, — ответил Алексей. — Я внук Александра Петровича. Приехал… дом посмотреть.

Женщина кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то странное. Настороженность? Или жалость?

— А, значит, ты и есть тот самый внук, — сказала она. — Дед твой про тебя говорил. Ждал тебя.

— Ждал? — удивился Алексей. — Я не так часто к нему приезжал…

— Говорил, что ты приедешь, когда время придёт, — женщина пожала плечами. — Я особо не вникала. Он вообще странный был, царство ему небесное. Ты это… осторожнее тут. Места у нас… особенные.

— В каком смысле особенные? — спросил Алексей, но женщина уже отвернулась, делая вид, что занята раскладкой товара.

— В прямом, — сказала она, не оборачиваясь. — Сам поймёшь. Или не поймёшь. Как повезёт.

Алексей вышел из магазина с продуктами и странным, неприятным осадком. «Особенные места». «Ждал тебя». Что за чушь? Деревенские суеверия, не более. Он сам не заметил, как ускорил шаг, возвращаясь к дому.

Дома он снова сел за стол и взял третью тетрадь. Это была самая тонкая, и записи в ней были сделаны в последние месяцы жизни деда. Почерк был уже не таким чётким, буквы дрожали, но Алексей разобрал.

«5 марта. Я нашёл способ. Всё оказалось проще, чем я думал. Нужно быть здесь, в доме, в определённое время. Нужно, чтобы камень был рядом. И нужно, чтобы тот, кто откроет Ворота, был… готов. Я не готов. Я слишком стар и слишком болен. Но Лёшка… Может быть, он сможет. Может быть, у него получится то, что не получилось у меня. Я оставлю всё для него. И надеюсь, что он поймёт. Надеюсь, что он не будет смеяться. Надеюсь, что он не продаст дом, как я боялся, что он продаст. Потому что этот дом — не просто дом. Это ключ. И если он продаст его, то потеряет всё. Всё, что я пытался сохранить.»

Алексей дочитал до конца и закрыл тетрадь. В голове было пусто. «Это ключ». «Не продавай дом». «Ворота откроются, когда время придёт».

— Бред, — сказал он вслух. — Просто бред.

Но даже когда он это говорил, он знал, что не продаст дом. По крайней мере, не сейчас. Что-то в этих записях, в этом камне, в этой деревне не давало ему покоя. И он хотел понять, что это.

Он провёл в Ужике ещё три дня. И каждый день находил что-то новое. В тетрадях деда были записи о том, как он искал «Ворота» — место в лесу, где, по легендам, открывался проход в «другое место». Были карты с отметками. Были описания символов, которые нужно было нарисовать, чтобы «Ворота» открылись. И были предупреждения: «Не пытайся открыть Ворота в одиночку. Нужен кто-то, кто останется снаружи. Кто-то, кто сможет вытащить тебя, если что-то пойдёт не так».

На четвёртый день Алексей решился. Он взял карту, камень, фонарик и отправился в лес.

Лес встретил его тишиной. Не той уютной тишиной, к которой он привык в городе, а какой-то напряжённой, настороженной. Как будто деревья прислушивались к каждому его шагу. Алексей шёл по карте, которую нарисовал дед. Тропинка петляла между старыми дубами, оврагами и зарослями папоротника. Он шёл долго — может быть, час, может быть, два. Солнце уже начало клониться к западу, когда он вышел на поляну.

Это было странное место. Деревья здесь росли по кругу, образуя идеально ровное кольцо. В центре стоял большой камень — почти вросший в землю валун, поросший мхом. На его поверхности были вырезаны символы — те же самые, что и на камне в шкатулке.

Алексей подошёл ближе. Сердце билось чаще. Он достал из кармана камень и посмотрел на него. Узор на поверхности камня… светился? Нет, конечно, нет. Это просто отблеск заходящего солнца.

Он положил камень на валун. Ничего не произошло. Он подождал. Ничего.

— Ну и что теперь? — спросил он у тишины.

Тишина не ответила. Но где-то в глубине леса раздался звук — низкий, протяжный, как будто кто-то дунул в огромную трубу. Алексей вздрогнул. Звук повторился. И вдруг валун под его руками стал тёплым. Символы на его поверхности начали светиться — теперь уже точно, не отблеск солнца. Свет был мягким, зеленоватым, как будто изнутри камня пробивалось что-то живое.

Алексей отступил на шаг. Потом ещё на шаг. Свет становился ярче. Воздух вокруг валуна начал дрожать, как будто в жаркий день над асфальтом. И вдруг в этом дрожащем воздухе появилась… дверь? Нет, не дверь. Проём. Как будто кто-то вырезал кусок реальности и за ним оказалось что-то другое.

Алексей стоял и смотрел. В проёме он видел… лес. Но не тот лес, в котором он был. Другой. Деревья были выше, стволы — толще, а свет был не таким, как здесь — он был… фиолетовым? Нет, не фиолетовым. Скорее, серебристым. И в этом свете что-то двигалось. Тени? Фигуры? Алексей не мог разобрать.

Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Проём был прямо перед ним. Ещё шаг — и он войдёт. Он не знал, что там, по ту сторону. Но он хотел узнать. Что-то внутри него — то самое, что заставило его приехать сюда, что заставило читать дедушкины тетради, что заставило пойти в лес — тянуло его вперёд.

И тут он вспомнил слова деда: «Не пытайся открыть Ворота в одиночку».

Алексей остановился. Он стоял в шаге от проёма, и свет из него падал на его лицо. Он чувствовал тепло. И запах — странный, незнакомый, как будто смесь цветов и чего-то ещё, чего-то металлического.

Он не пошёл. Он отступил. Медленно, шаг за шагом, он отошёл от валуна. Свет начал тускнеть. Проём задрожал и закрылся, как будто его и не было. Камень на валуне погас. Лес снова стал обычным лесом.

Алексей стоял и тяжело дышал. Руки тряслись. Он не понимал, что только что произошло. Но он знал одно: дед был прав. Всё, что он писал, — правда. И теперь Алексей должен был решить, что с этим делать.

Он вернулся в дом уже в темноте. Сел за стол, положил камень перед собой и долго смотрел на него. Потом взял телефон. Наташа не звонила. Ни одного сообщения. Как будто их и не было никогда. Он вздохнул и убрал телефон обратно в карман.

— Ладно, дедушка, — сказал он тихо. — Ты хотел, чтобы я понял. Я понял. Теперь надо решить, что дальше.

Он не знал ответа. Но впервые за долгое время он чувствовал, что находится там, где должен быть. В этом старом доме, в этой странной деревне, с этим камнем в руках. Может быть, это и было то самое «время», о котором говорил дед.

Алексей улыбнулся. Впервые за много дней — искренне.

— Ну что ж, — сказал он. — Посмотрим, что будет дальше.

И он открыл следующую тетрадь.

—

На этом первая часть истории заканчивается. Алексей остался в деревне, он нашёл тайник деда, увидел «Ворота» своими глазами и понял, что мифы, которые изучал его дед, — не просто выдумка. Но он также понял, что не готов пройти туда в одиночку. Что ждёт его дальше — в следующих записях дедушкиных тетрадей, в новых встречах с жителями деревни, которые явно знают больше, чем говорят, и в решении, которое ему предстоит принять: остаться здесь, в этом странном месте, или вернуться к прежней жизни. Но, как говорил Александр Петрович, «время ещё не пришло». А значит, история только начинается.