Забери меня отсюда
— Мам, забери меня отсюда! Твоя сестра ненормальная! Она в шесть утра включает рок на весь дом! Заставила меня чистить курятник! А в субботу потащит меня на рынок продавать помидоры, ты понимаешь? Меня! На рынок!
Шлем прилетел Артёму прямо в руки ещё до того, как автобус успел отъехать от остановки. Тяжёлый, чёрный, с царапиной сбоку и наклейкой в виде молнии.
— Ловишь неплохо, — сказала женщина, которая его бросила. — Уже кое-что.
Артём стоял на раскалённом асфальте, удерживая рюкзак на одном плече, и ничего не понимал. Мама сказала: «Тётя Марта тебя встретит». Он ожидал увидеть женщину в цветастом платке, с сумкой-тележкой и, возможно, банкой домашнего компота.
Но перед ним стояла загорелая женщина лет пятидесяти. На ней были выцветшие джинсы и кожаная куртка с закатанными рукавами, а длинные рыжие волосы свободно падали на плечи. За её спиной возле забора находился мотоцикл тёмно-вишнёвого цвета.
— Вы… Марта?
— Тётя Марта. Или просто Марта — мне без разницы. А ты, значит, тот самый столичный принц, из-за которого твоя мама уже целый месяц не спит?
— Я не принц.
— Посмотрим. Шлем застегни, ремешок закрепи под подбородком. Поедем медленно, дорога у нас гравийная. Руки положи мне на пояс и не стесняйся — всё равно никто не увидит.
Артём хотел сказать, что никуда с ней не поедет и что всё это похоже на какой-то цирк. Но автобус уже скрылся за поворотом, а вокруг простирались только подсолнухи до самого горизонта.
К этой остановке Артёма привела долгая и нервная весна.
Сначала был общий чат класса, где он опубликовал фотографию учительницы истории с такой подписью, что потом её вслух зачитывали в кабинете директора.
Затем последовали две недели прогулов. Об этом мама случайно узнала от соседки по лестничной площадке.
А третий вызов в школу произошёл после того, как Артём на перемене разбил чужую колонку. Просто так — потому что парень из параллельного класса «не так на него посмотрел».
Илона вышла из кабинета директора с красными пятнами на шее. Дома она молча протянула руку.
— Телефон.
— Мам, ты серьёзно?
— Телефон, Артём. И ноутбук тоже. Пароль от роутера я уже поменяла.
— И чем я буду заниматься всё лето? В стену смотреть?
— Нет. Поедешь к Марте.
Он даже рассмеялся. В семье о тёте Марте говорили так, словно речь шла о погоде в далёкой области: вроде бы она существовала, но никого особо не касалась.
Артём видел её, когда ему было лет семь, на каком-то бабушкином юбилее. В памяти осталось только то, что Марта громко смеялась, а потом ушла раньше всех.
Бабушка тогда вздохнула:
— Такая она у нас. Сама себе хозяйка.
— Она странная, — сказал Артём.
— Возможно, — согласилась мама. — Зато там ты хотя бы научишься уважать людей. Потому что меня, похоже, ты уже совсем не слышишь.
В первое утро его разбудил не петух и не мамин голос, а гитарный рифф такой силы, что на полке зазвенели банки с пуговицами.
Артём резко сел на кровати, пытаясь понять, где находится. Из кухни на весь дом гремела музыка AC/DC.
Марта стояла возле плиты в майке и рабочих брюках. Она что-то напевала себе под нос и переворачивала на сковороде яичницу.
— О, проснулся. Садись. Яйца от моих кур, помидоры из теплицы, хлеб вчерашний, но вполне хороший.
— Можно потише? — Артём кивнул в сторону колонки.
— Можно. Когда сам здесь хозяином станешь.
Помидоры оказались тёплыми, будто ещё хранили солнечное тепло, и пахли совсем не так, как те, что мама покупала в супермаркете.
Артём съел три штуки и только потом вспомнил, что собирался обижаться.
После завтрака Марта положила перед ним пару рабочих перчаток. Старых, потёртых, с заплатками на пальцах.
— Слушай внимательно. Нравоучений о поведении я читать не буду — для этого у тебя есть мама. У меня правило одно: хочешь есть — помогай. Не хочешь — холодильник ты видел. Только сам он продуктами не наполняется.
— А если я просто уйду?
— Куда? — искренне заинтересовалась Марта. — Автобус в районный центр ходит два раза в день: в шесть утра и в пять вечера. Если хочешь, я даже отвезу тебя.
Он не ушёл. Но и перчатки в тот день не взял.
Первые две недели Артём ненавидел абсолютно всё.
Жару, из-за которой после двух часов дня не хотелось даже дышать. Мух, постоянно лезших в чай. Кота Тишку, который каждую ночь устраивался у него на ногах и весил, как казалось Артёму, не меньше мешка картошки.
Он ненавидел настоящую тишину — густую и непривычную, в которой было слышно, как за стеной старые часы отстают на пять минут.
Но сильнее всего раздражало отсутствие интернета. У Марты был только кнопочный телефон и радиоприёмник, ловивший всего две станции.
Артём огрызался, хлопал дверями и демонстративно лежал в гамаке, пока Марта поливала теплицу.
Она не ругалась. Просто вечером на столе стояла одна тарелка — её. Вторая оставалась в шкафчике пустой.
На пятый день Артём всё-таки взял перчатки. Молча, словно случайно.
Марта тоже ничего не сказала. Она лишь показала ему, как подвязывать помидоры, чтобы стебли не ломались под тяжестью плодов.
А на девятый день он тайком взял её телефон.
Выйдя за сарай, туда, где под брезентом стоял мотоцикл, Артём набрал мамин номер и зашептал так отчаянно, что голос почти сорвался:
— Мам, забери меня отсюда! Твоя сестра ненормальная! Она в шесть утра включает рок на весь дом! Заставила меня чистить курятник! А в субботу потащит меня на рынок торговать помидорами, ты понимаешь? Меня! На рынок!
В трубке повисла длинная пауза.
— Артёмчик, — наконец произнесла мама странно спокойным голосом, — ты сегодня ел?
— Что? А при чём здесь это?
— Ты поел?
— Ну… поел.
— Тогда всё хорошо. Передай телефон Марте.
Артём обернулся. Марта стояла всего в нескольких шагах от него, прислонившись к дверному косяку сарая, и улыбалась.
— Ненормальная, — повторила она, забирая телефон. — Знаешь, меня так называли даже в школе. Я уже привыкла считать это комплиментом.
На рынке в районном центре оказалось не так страшно, как представлял Артём.
Поначалу ему, конечно, было не по себе. Он стоял за прилавком красный, как спелые помидоры, и смотрел себе под ноги.
Но к обеду уже научился взвешивать продукты на старых весах и быстро отсчитывать сдачу. А одна женщина в соломенной шляпе сказала Марте:
— У вас такой вежливый помощник. Очень приятно у него покупать.
Артём сделал вид, что не услышал. Но по дороге домой почему-то всю дорогу улыбался под шлемом.
В тот же вечер Марта сняла брезент с мотоцикла и поставила рядом ящик с инструментами.
— Цепь нужно подтянуть. Держи ключ на семнадцать.
— Я в этом ничего не понимаю.
— Я тоже когда-то не понимала. Меня муж учил, пока был… — Марта на секунду замолчала. — Пока был рядом. Держи ключ, говорю.
Они возились с мотоциклом до самой темноты. Марта объясняла всё просто и спокойно, без насмешек и высокомерия. Ни разу не сказала: «Ну и что у тебя за руки такие?»
Когда Артём наконец сам затянул гайку, она хлопнула его по плечу так сильно, что он едва не потерял равновесие.
— Вот видишь. А говорил, что ничего не понимаешь.
В тот вечер всё должно было измениться. Надвигалась гроза.
Воздух стал тяжёлым и липким, на западе небо потемнело, а ласточки летали так низко, что почти касались крыльями травы.
Марта пошла закрыть теплицу и не вернулась…
—
Глава 1: Гроза
Артём ждал её в доме, прислушиваясь к раскатам грома. Сначала он не придал значения тому, что Марта задерживается. Мало ли, заматывает парники, проверяет куры. Но прошло десять минут, потом двадцать. В окнах сверкнула молния, и через пару секунд дом дрогнул от мощного удара грома.
Дождь хлынул стеной. Такой, что за пеленой воды не было видно даже забора.
Артём накинул на голову старую куртку Марты, висевшую на гвозде у двери, и выскочил во двор. Вода мгновенно залила кроссовки, грязь чавкала под ногами.
— Марта! — крикнул он, но голос утонул в шуме ливня.
Он побежал к теплице. Дверь была приоткрыта, и внутри никого не было. Он обогнул дом, заглянул в курятник — пусто. Сердце заколотилось где-то в горле. Куда она могла деться?
И тут он услышал. Не крик, а какой-то глухой стон, доносившийся со стороны сарая. Артём бросился туда. В темноте, при вспышках молний, он увидел Марту. Она лежала на земле возле старого мотоцикла, прижимая руку к ноге. Рядом валялась сорванная ветром доска.
— Марта! — он подбежал и присел рядом. — Что случилось?
—Ветер… проклятая доска… — прохрипела она, морщась от боли. — Кажется, ногу сломала. Или сильно ушибла. Идти не могу.
Артём растерялся. Вокруг бушевала гроза, до дома было метров двадцать, но по такой грязи Марту было не дотащить. Он был один, в чужом городе, без связи.
— Вызвать скорую? — спросил он, хотя уже понимал, что в такую погоду машина будет ехать часами.
— Не дозвонимся, — простонала Марта. — Связи нет. Артём, слушай меня внимательно. В сарае, на полке, есть аптечка. И брезент. Принеси.
Он метнулся в сарай. Руки тряслись, когда он искал бинт и какую-то мазь. Вернувшись, он аккуратно перевязал ей ногу, как мог, и накрыл брезентом, чтобы защитить от дождя.
— Молодец, — выдохнула Марта. — Теперь слушай. Иди в дом. Найди мой старый телефон. Он на кухне, на подоконнике. Набери номер, записанный под буквой «В». Скажи, что нужна помощь. Это сосед, дядя Витя, он на тракторе. Он доедет.
Артём кивнул и рванул в дом. Мокрый, грязный, он влетел на кухню, схватил кнопочный телефон. Нашёл номер. Гудки шли долго.
— Алё? — раздался сонный мужской голос.
— Дядя Витя! Это Артём, племянник Марты! Она упала, ногу повредила! Нам нужна помощь! Пожалуйста!
— Где вы?
— В саду, возле сарая!
— Понял. Еду.
Через двадцать минут во двор въехал старый трактор. Из кабины выпрыгнул грузный мужчина в дождевике.
— Где она? — крикнул он.
Вместе они подняли Марту и отнесли в дом. Дядя Витя осмотрел ногу.
— Похоже на перелом, — сказал он. — Врача надо. В такую грозу не доехать. Я поеду в райцентр, привезу фельдшера. Ждите.
Он уехал. Артём остался один с Мартой. Она лежала на диване, бледная, но в сознании.
— Артём, — тихо позвала она. — Подойди.
Он сел рядом.
— Ты молодец, — сказала она. — Не растерялся. Спасибо.
— Не за что, — ответил он, отводя глаза.
— Ты испугался?
— Да, — честно признался он.
— Я тоже, — улыбнулась Марта. — Когда увидела эту доску, думала, всё. Но ты справился. Хороший из тебя выйдет мужик, Артём.
Он не ответил. Но впервые за долгое время почувствовал, что его слова что-то значат.
Глава 2: Выздоровление
Фельдшер приехал только к утру. Он осмотрел ногу и подтвердил перелом. Наложил гипс, дал обезболивающее и велел лежать неделю.
Марта была не в восторге от перспективы провести неделю в постели. Она ворчала, что пропустит рынок, что помидоры переспеют, что куры останутся без присмотра.
— Я справлюсь, — сказал Артём. — Скажи, что делать.
Марта посмотрела на него с удивлением. Потом улыбнулась.
— Хорошо. Тогда слушай.
Следующие дни Артём делал всё сам. Он кормил кур, собирал яйца, поливал теплицу, готовил завтраки и обеды. Он даже научился готовить яичницу с помидорами, хотя она получалась не такой вкусной, как у Марты.
Однажды вечером, когда Марта уже могла сидеть в кресле, она позвала его.
— Артём, сядь.
Он сел на стул напротив.
— Ты знаешь, почему твоя мама отправила тебя ко мне?
— Потому что я плохо себя вёл.
— Нет. Потому что она не знала, что делать. Она боялась, что ты вырастешь безразличным к людям. Что ты не научишься ценить что-либо. Она позвонила мне и сказала: «Марта, помоги». И я согласилась.
— Почему ты согласилась?
Марта помолчала.
— Потому что когда-то я была такой же, как ты. Злой на весь мир. Думала, что все мне должны. Меня исправил твой дядя. Мой муж. Он был простой человек, работал на ферме. Он научил меня, что жизнь — это не про то, что ты получаешь. Это про то, что ты отдаёшь. И когда его не стало, я осталась здесь. С курятником, с помидорами, с мотоциклом. И с этим тихим домом.
— Тебе не одиноко?
— Иногда. Но я знаю, что у меня есть вы. Твоя мама, ты. И я всегда помогу, если попросите.
Артём слушал её и чувствовал, как что-то внутри него меняется. Он не мог это объяснить. Просто слова Марты проникали куда-то глубже, чем все нотации матери и замечания учителей.
Глава 3: Разговор с мамой
Марта позвонила Илоне на следующий день. Артём стоял в коридоре и слышал только обрывки разговора.
— Он справился… да, сам… нет, я не преувеличиваю… Илона, он хороший мальчик, просто запутался… Поговори с ним…
Вечером Артём набрал мамин номер сам. Он не просил забрать его. Он просто позвонил.
— Мам, привет.
— Артём? — голос у неё был удивлённый. — Как ты? Как Марта?
— Всё хорошо. Нога срастается. Я помогаю.
— Ты помогаешь? — она недоверчиво усмехнулась.
— Да. Я готовлю, кормлю кур, поливаю помидоры. И ещё… мам, я хотел извиниться. За школу. За колонку. За всё.
В трубке повисла тишина. Потом мама тихо сказала:
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Я понял, что был дураком. Тётя Марта… она не ненормальная. Она классная. Она научила меня многому.
— Артём… — мама всхлипнула. — Я так рада. Я боялась, что ты меня ненавидишь.
— Я не ненавижу. Я просто… я не знал, как справиться. Я думал, что весь мир против меня.
— Я тебя люблю, сын.
— Я тебя тоже, мам.
Он повесил трубку и вытер глаза рукавом. Марта, сидевшая в кресле с гипсом на ноге, сделала вид, что ничего не заметила.
— Помидоры полил? — спросила она.
— Полил.
— Тогда иди спать. Завтра новый день.
Глава 4: Возвращение
Через месяц Марта уже ходила без гипса. Артём изменился так, что это замечали все. Он стал спокойнее, увереннее. Он больше не огрызался и не хлопал дверями.
Однажды вечером, сидя на крыльце, Марта сказала:
— Ну что, принц, пора тебе домой. Мама, небось, заждалась.
— Да, — ответил Артём. — Но я не хочу уезжать.
— Приезжай. Я не против. Летом всегда есть работа. И помидоры нужно кому-то продавать.
Артём улыбнулся.
— Обязательно приеду.
На следующий день они сидели на кухне, пили чай. Марта вручила ему маленькую коробочку.
— Что это?
— Открой.
Внутри лежал брелок для ключей в виде маленькой гаечной головки на семнадцать.
— Это… — Артём посмотрел на неё.
— Это ключ от твоего будущего, — сказала Марта. — Не забывай. И если что — звони.
Она подвезла его к остановке на мотоцикле. Когда автобус подъехал, Артём обнял её крепко, как обнимают не просто тётю, а настоящего друга.
— Спасибо, — сказал он.
— Не за что. И помни: хочешь есть — помогай.
Он сел в автобус и помахал ей рукой. Она помахала в ответ. И когда автобус тронулся, Артём почувствовал не грусть, а радость. Он знал, что вернётся.
Глава 5: Новая жизнь
Дома всё было по-другому. Мама встретила его с улыбкой, а не с укором. Она обняла его и долго не отпускала.
— Я горжусь тобой, — сказала она.
Артём вернулся в школу. Учителя заметили перемены. Он больше не грубил, не прогуливал. Он даже извинился перед учительницей истории и перед парнем, чью колонку разбил.
Летом он снова поехал к Марте. Они вместе продавали помидоры на рынке, чинили мотоцикл и сидели на крыльце по вечерам.
Однажды Марта сказала:
— Знаешь, Артём, ты изменился. Я вижу это.
— Ты тоже, — ответил он. — Ты стала для меня… как мама. Вторая.
— Ну, спасибо, — она улыбнулась. — Только не называй меня «тётей». Я слишком молода для этого.
Они засмеялись. И в этот момент Артём понял, что нашёл не просто место, а дом. Настоящий дом. Где его любят не за то, что он «должен» быть хорошим, а за то, что он просто есть.
Конец.
