статьи блога

Ключ от Заречья, или Кто в доме хозяйка

— Лариса, сумки дорожные с антресолей не доставай, — сообщила Тамара Георгиевна, плотнее заворачивая фольгу вокруг запечённой буженины. — Я уже отдала твой запасной ключ от Заречья Свете с Костиком. Они ещё в три часа со сватами туда уехали, сейчас небось самовар ставят и шашлыки нанизывают.

Я повесила пальто в шкаф, поставила пакет с мандаринами на тумбочку, переобулась в тапочки и прошла на кухню. Пятница перед ноябрьскими праздниками, впереди три выходных дня. За окном с обеда кружилась мелкая снежная крупа, и я всю неделю предвкушала, как мы с мужем после моей годовой отчётности уедем за город, затопим камин и выспимся в тишине.

А посреди моей кухни стояла свекровь — в моём же чистом фартуке поверх нарядной блузки с янтарной брошкой — и по-хозяйски укладывала припасы из открытого холодильника в большую плетёную корзину. Туда уже перекочевали домашняя буженина, банка малосольной форели, маринованные белые грибы и головка сыра.

— Простите, Тамара Георгиевна, — я подошла к холодильнику. — Какой именно дубликат вы отдали Свете?

— Да тот, что на ключнице у зеркала висел, на зелёном ремешке, — ответила свекровь, пристраивая в корзину баночку с брусничным соусом. — Я в обед своим ключом вашу квартиру открыла, пока вы на работе были, сняла с крючка и завезла ребятам. Не чужим ведь людям — родной золовке!

Удивительное дело: когда Тамаре Георгиевне нужно было взять что-то у меня, мы мгновенно становились одной большой и дружной семьёй. Хотя ни к этой двухкомнатной квартире, ни к загородному дому в Заречье ни свекровь, ни даже мой муж Игорь никакого имущественного отношения не имели. Квартиру я купила ещё за пять лет до нашего с Игорем брака, а тёплый зимний дом в Заречье мне оставили родители. Свой дубликат от моей городской двери свекровь заполучила прошлой зимой, когда мы на неделю летали в Кисловодск и просили её поливать цветы. Весной возвращать связку Тамара Георгиевна отказалась — заявила, что у матери обязан быть доступ к сыну на случай потопа.

Судя по всему, пятилетняя годовщина свадьбы её дочери Светы и зятя Костика как раз и была приравнена к стихийному бедствию.

— То есть вы без спроса пришли ко мне домой, забрали дубликат от Заречья и отправили туда Свету с гостями? — уточнила я, доставая из её корзины банку с белыми грибами и возвращая её на полку холодильника. — А меня спросить забыли?

— Ой, Лариса, вот только не надо снова включать из себя главного бухгалтера и сводить дебет с кредитом: моё, твоё, чужое! — Тамара Георгиевна махнула рукой. — У Светы с Костиком деревянная свадьба, пять лет совместной жизни. Они Костиных родителей позвали, хотят на свежем воздухе посидеть, попариться, культурно отдохнуть. А вам с Игорем уже за пятьдесят, ну чего вам в ноябрьскую сырость за городом делать? Посидите в тепле перед телевизором, ты вон гардины в спальне постираешь, а то совсем посерели.

— Какая трогательная забота о моём досуге, — сказала я, перекладывая обратно в холодильник ещё и свёрток с форелью. — Только одного не пойму: а почему вы свою дачу в Озёрках молодым не уступили? Туда и ехать на пятнадцать километров ближе, и баня там с весны новая стоит.

Тамара Георгиевна обеими руками прижала к груди оставшуюся в корзине буженину, словно защищала стратегический запас родины.

— Ты что такое говоришь, Лариса?! — она даже на шаг отступила от холодильника. — У меня в Озёрках в прошлом году ламинат постелен и печка белым изразцом выложена! Костик со своими родителями с участка сырой глины на сапогах натащат, из предбанника пар пустят, полы вздуются — кто мне потом ремонт оплатит? Своё добро беречь надо! А у тебя в Заречье на первом этаже плитка каменная, шваброй во вторник махнёшь — и чистота. Не развалишься чай, дело житейское!

Железная логика. Дачный ламинат Тамары Георгиевны имел тонкую душевную организацию и сырости не переносил, а мой дом в Заречье числился чем-то вроде бесплатного дома культуры для нужд родственников.

— С полами всё ясно, — кивнула я. — А наш с Игорем праздничный ужин за что пострадал? У Светы с Костиком в честь деревянной свадьбы продуктовые магазины по трассе позакрывались?

— Да когда ей по магазинам бегать? — фыркнула свекровь. — Света до двух часов на маникюре да на укладке сидела, ей к приходу свёкров надо выглядеть как куколка! А ты вчера вечером после работы всё равно целую буженину запекла. Неужели вдвоём с Игорем два килограмма мяса съедите? Я ребятам к столу отвезу. Там же сваты приехали — Эдуард Борисович с Ниной Аркадьевной, люди видные, интеллигентные, перед ними с пустыми тарелками сидеть неприлично. А ты себе на выходных кашки сваришь или грудку куриную отваришь, тебе и для талии полезнее.

— Вы так переживаете за угощение, будто сами туда едете, — заметила я.

— Разумеется, еду! — Тамара Георгиевна поправила янтарную брошку. — Сватов нужно уважить, я главная хозяйка со стороны невесты. Должен же кто-то беседу за столом поддержать и гостей принять как положено.

— А мы с Игорем, выходит, в список приглашённых в мой собственный дом не попали?

— Лариса, ну будь ты тактичным человеком, — свекровь застегнула крышку корзины на ремешок. — У нас там узкий семейный круг, только самые близкие. Сваты тебя в глаза ни разу не видели. Ну зачем нам за праздничным столом посторонние люди? Ты же сама со своими скучными разговорами про налоги будешь не в своей тарелке.

В прихожей повернулся замок, и вошёл Игорь. Увидев мать с дорожной корзиной и меня у открытого холодильника, он замер у вешалки, не снимая куртки, и попытался сделать вид, что зашёл просто спросить про погоду.

— Игорёк! — обратилась к нему Тамара Георгиевна. — Как славно, что ты из своей мастерской пораньше выбрался. Ты машину под окнами поставил, не на стоянку отогнал?

— Под окнами, мам, — ответил муж, переводя взгляд с меня на плетёную корзину. — А что тут у вас? Мы же с Ларисой через полчаса в Заречье собирались выезжать.

— Никуда вы не едете, я уже всё устроила, — объявила свекровь.

— Игорь, твоя мама днём открыла квартиру своим ключом, сняла с вешалки запасной ключ от Заречья и отправила туда Свету со сватами на все выходные, — пояснила я. — А теперь забирает нашу буженину, чтобы накормить гостей в моём доме, куда нас с тобой не пригласили, чтобы мы не смущали общество своим присутствием.

Я посмотрела на мужа, рассчитывая, что сейчас он популярно объяснит матери правила приличия. Игорь перемялся с ноги на ногу и заговорил:

— Ларис, ну раз мама уже отдала и люди два часа как туда уехали… Не выгонять же нам сейчас Свету и родителей Кости на ночь глядя. Некрасиво выйдет перед пожилыми людьми, родня всё-таки. Давай и правда эти три дня в городе посидим, никуда не поедем.

Тамара Георгиевна посмотрела на меня с видом победительницы на конкурсе художественной самодеятельности. Я повернула голову в сторону коридора и только сейчас заметила деталь, которую не приметила с порога. За обувной тумбочкой стоял пухлый клетчатый чемодан на колёсиках, а сверху на нём покоилась бархатная шляпка свекрови.

— Тамара Георгиевна, — я показала взглядом на чемодан. — А зимний гардероб вам зачем, если вы к Свете на один вечер собрались?

Свекровь ничуть не смутилась — напротив, охотно пояснила:

— А я завтра к вечеру из Заречья прямо к вам приеду и до вторника у вас в зале поживу. Мне же надо где-то три ночи перекантоваться, пока праздники не кончатся! Я свою однокомнатную сегодня с утра троюродному племяннику из Белгорода уступила. Парень с молодой женой на выходные столицу посмотреть приехал, не в гостиницу же им за тридорога селиться! Он мне по-родственному десять тысяч перевёл — и молодым выгода, и мне к пенсии копеечка.

Это было уже настоящее искусство. Свою дачу она поберегла ради ламината, собственную квартиру сдала родственникам за десять тысяч, мой загородный дом отдала дочери со сватами, а сама с чемоданом вселилась ко мне в гостиную.

— Значит, племянника бесплатно пустить — накладно, а у меня три дня жить и моим домом командовать — это по-семейному? — спросила я.

— Ты свою зарплату с моей пенсией не равняй! — отмахнулась Тамара Георгиевна, развязывая тесёмки моего фартука, и взглянула на настенные часы. — Ой, заболталась я с вами. Я же на пять часов к мастеру в соседний подъезд записалась, мне надо причёску лаком зафиксировать перед встречей со сватами. Игорёк, ты корзину не трогай, я её сама потом возьму, лучше иди мотор прогревай. Я через полчаса вернусь, своим ключом дверь открою, чемодан с корзиной подхвачу — и отвезёшь меня в Заречье. А ты, Лариса, пока в зале диван разложи и бельё мне свежее постели, только не шёлковое, я на нём скольжу.

Она сняла фартук, бросила его на табуретку, сунула свой ключ от нашей квартиры в ридикюль, вышла в прихожую и аккуратно прикрыла за собой входную дверь.

Едва её шаги стихли на лестнице, я взяла со стула плетёную корзину, вынула оттуда свою буженину с сыром и переложила всё в нашу дорожную сумку-холодильник, где уже лежали рыба и грибы.

— Ларис, ты чего задумала? — встревожился Игорь, подходя к кухне. — Мама же через тридцать минут вернётся, шуму будет на весь подъезд, там сваты ненакормленные сидят…

— Игорь, послушай меня внимательно, — я застегнула молнию на дорожной сумке. — Шуму у нас дома не будет. У тебя сейчас есть два варианта на этот вечер. Первый: ты достаёшь из ящика отвёртку и новую замковую личинку, которую мы купили на прошлой неделе, за десять минут ставишь её во входную дверь, сносишь в мою машину наши сумки и мамин клетчатый чемодан, и мы едем в Заречье отдыхать.

—