Несколько секунд я смотрела на эти буквы, не в силах понять, что именно должна была почувствовать.
Я перевернула чек — и в спешных каракулях было всего два слова:
«Не доверяйте ему».
Несколько секунд я смотрела на эти буквы, не в силах понять, что именно должна была почувствовать. Страх? Недоумение? Возмущение? Чернила немного расплылись, словно записку написали дрожащей рукой. Я подняла глаза на официантку, но та уже отошла к стойке и делала вид, будто проверяет заказ.
— Всё в порядке? — спросил Алексей, заметив, что я остановилась.
Его голос звучал по-прежнему мягко. В нём не было ни раздражения, ни тревоги, только та деликатная забота, которая несколько часов назад показалась мне удивительно привлекательной.
Я быстро сложила чек пополам и убрала его в сумочку.
— Да. Просто немного устала.
Он улыбнулся и осторожно коснулся моей спины, направляя к выходу. От этого прикосновения почему-то пробежал холодок. Ещё полчаса назад я бы назвала его жестом нежности. Теперь же мне казалось, что я впервые замечаю в нём что-то чужое.
На улице моросил дождь. Фонари отражались в мокром асфальте длинными золотистыми полосами. Алексей раскрыл зонт и предложил проводить меня до машины.
— Ты сегодня почти не притронулась к десерту, — заметил он. — Я надеялся, что тебе понравится.
— Мне понравилось.
— Тогда почему ты такая задумчивая?
Я посмотрела на него. Его лицо было открытым, почти мальчишеским. Тёмные глаза, аккуратно уложенные волосы, едва заметная складка между бровями. Он умел выглядеть человеком, которому хочется рассказать всё, даже то, о чём обычно молчат.
— Алексей, мы ведь познакомились совершенно случайно, правда?
Он слегка приподнял брови.
— Разумеется. В книжном магазине. Ты уронила книгу, я поднял её. Неужели уже забыла?
— Нет, конечно.
Он рассмеялся, но его смех оборвался слишком быстро.
— Ты сегодня странная.
Я решила не отвечать.
У моей машины он задержался, словно хотел что-то сказать. Затем наклонился и поцеловал меня в щёку.
— Напиши, когда доберёшься домой.
Я кивнула, села за руль и закрыла дверь. Через стекло увидела, как он ещё несколько секунд стоял под дождём, наблюдая за мной. Когда я завела двигатель, он поднял руку в прощальном жесте.
Я выехала со стоянки, но вместо того чтобы направиться домой, свернула на соседнюю улицу и остановилась возле круглосуточной аптеки.
Только тогда достала чек.
На обратной стороне, под двумя словами, которые я уже прочитала, обнаружилась ещё одна строка. Почерк был настолько мелким, что пришлось приблизить бумагу к свету приборной панели.
«Посмотрите на дату».
Я перевернула чек и посмотрела на лицевую сторону.
Там значились название ресторана, сумма, время оплаты и последние четыре цифры моей банковской карты. Ничего необычного. Но чуть ниже, возле строки с номером заказа, стояла дата.
Я нахмурилась.
Это был не сегодняшний день.
Чек был выдан три дня назад.
Сумма совпадала с той, которую я только что заплатила. Даже номер столика был тем же самым.
Я почувствовала, как внутри медленно сжимается что-то невидимое.
Как мог существовать чек за ужин, который состоялся только сегодня?
Я достала телефон и открыла переписку с Алексеем. Мы познакомились всего двенадцать дней назад. Он написал первым, пригласил меня на кофе, потом предложил встретиться ещё раз. Всё развивалось естественно, без настойчивости и громких обещаний.
Я прокрутила сообщения вверх.
Там было много мелочей: фотографии улиц, короткие шутки, пожелания доброго утра. Но среди них я заметила одну фразу, которую раньше не сочла важной.
«Надеюсь, в этот раз вечер закончится лучше».
Я перечитала её несколько раз.
В этот раз?
Я открыла профиль Алексея. Фотографии, публикации, несколько комментариев от знакомых. Никаких подозрительных деталей. Однако теперь обычные элементы его жизни казались декорациями, расставленными с чрезмерной аккуратностью.
Телефон завибрировал.
Сообщение от него:
«Ты уже дома?»
Я не ответила.
Через минуту пришло второе:
«Мне показалось, что ты чем-то расстроена. Если я сделал что-то не так, скажи».
И третье:
«Кстати, официантка сегодня была какая-то странная. Ты заметила?»
Я замерла.
Я ведь не рассказывала ему о записке.
Неужели он видел, как девушка схватила меня за руку? Или просто догадался?
Я написала:
«Да, заметила. Почему ты спрашиваешь?»
Ответ появился почти мгновенно.
«Ничего. Просто она давно здесь работает и обычно не вмешивается в чужие дела».
Я положила телефон на пассажирское сиденье.
Откуда он знал, как давно работает эта официантка?
Возможно, они были знакомы. Возможно, он часто бывал в этом ресторане. Возможно, всё происходящее имело вполне невинное объяснение.
Но тогда зачем девушка солгала о банковской карте?
Я снова посмотрела на чек. На этот раз заметила маленькую надпись внизу, возле служебной информации. Там было указано имя кассира: Марина.
Я нашла в интернете номер ресторана и позвонила.
После нескольких гудков ответил женский голос.
— Добрый вечер, ресторан «Вереск».
— Здравствуйте. Я сегодня ужинала у вас с мужчиной по имени Алексей. Мне нужно поговорить с официанткой, которая нас обслуживала. Кажется, её зовут Марина.
На другом конце провода возникла пауза.
— Марина сегодня не работает, — ответила женщина.
— Но она обслуживала наш столик.
— Простите, вы уверены, что не перепутали заведение?
Я почувствовала, как холодеют пальцы.
— Нет. Я точно была у вас. Столик номер семь.
Женщина тяжело вздохнула.
— Послушайте, я не знаю, кто вас обслуживал, но у нас нет официантки по имени Марина. И, насколько мне известно, столик номер семь сегодня весь вечер был свободен.
Я медленно выпрямилась.
— Как это возможно? Я только что оплатила там счёт.
— Назовите, пожалуйста, дату и время, указанные на чеке.
Я продиктовала данные.
Последовала продолжительная тишина.
— Мадам, — наконец произнесла женщина, — этот чек принадлежит заказу, оформленному три дня назад. Но есть одна деталь…
— Какая?
— Его оплатил тот самый мужчина, которого вы описываете.
Я закрыла глаза.
— Вы можете сказать, что именно он заказывал?
— Это был ужин на двоих. Но в примечании к заказу указано, что второй гость не пришёл.
— А кто был первым гостем?
— Алексей Воронцов.
Я почувствовала, как сердце ударилось о рёбра.
— Вы можете проверить, приходил ли он к вам раньше?
— Да. Он постоянный клиент. И, если честно, я помню его довольно хорошо.
— Почему?
Женщина понизила голос.
— Потому что три дня назад он пришёл с фотографией женщины и попросил зарезервировать столик. Сказал, что собирается пригласить её на ужин и хочет, чтобы всё прошло безупречно.
Я с трудом сглотнула.
— Как выглядела фотография?
— Не знаю, как вам объяснить. Это была обычная фотография, кажется, сделанная на улице. Женщина с тёмными волосами…
Я перестала дышать.
У меня были тёмные волосы.
— А что-нибудь ещё? — прошептала я.
— Он спросил, можно ли подготовить небольшой подарок. И ещё попросил не упоминать при гостье, что он уже бывал у нас с другой женщиной.
Разговор оборвался не сразу. Я ещё несколько секунд держала телефон возле уха, хотя женщина уже попрощалась.
На улице дождь усилился.
Я не знала, что пугало меня больше: сама ложь или то, насколько тщательно Алексей сумел вплести её в обычный вечер.
Я открыла банковское приложение и проверила операцию. Платёж действительно прошёл. Деньги были списаны в пользу ресторана, но в истории транзакций отображалось другое время — три дня назад.
Получалось, что я заплатила за чужой ужин, ещё не зная о его существовании.
Я снова открыла переписку.
На этот раз вместо сообщения набрала его номер.
Он ответил после первого гудка.
— Привет, — произнёс он. — Я как раз собирался тебе позвонить.
— Алексей, ты когда-нибудь был в ресторане «Вереск» до сегодняшнего вечера?
Молчание.
Оно длилось всего несколько секунд, но мне показалось, что за это время я успела состариться.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто ответь.
— Да, был. И что?
— Три дня назад?
Он выдохнул.
— Ты разговаривала с кем-то из ресторана?
— Ты пригласил меня туда сегодня, хотя уже ужинал там три дня назад с другой женщиной.
— Откуда ты это знаешь?
Его голос изменился. Исчезла мягкость, которую я принимала за природную черту характера. Теперь он говорил осторожно, словно каждое слово приходилось извлекать из тесного пространства между двумя опасностями.
— Значит, это правда?
— Ты не понимаешь, — произнёс он.
— Тогда объясни.
— Та женщина была моей сестрой.
Я усмехнулась, но в этом звуке не было ничего весёлого.
— И ты попросил ресторан не упоминать о ней?
— Она не моя родная сестра. Это сложная история.
— А официантка?
— Какая официантка?
— Та, которая солгала о твоей карте.
На этот раз он замолчал надолго.
— Послушай меня внимательно, — наконец сказал он. — Если ты получила от кого-нибудь записку, не выбрасывай её.
Я посмотрела на чек, лежавший у меня на коленях.
— Почему?
— Потому что эта женщина не должна была к тебе подходить.
— Ты её знаешь?
— Нет. Но я знаю, что она может рассказать тебе то, чего ты не должна знать.
У меня пересохло во рту.
— Что именно?
— Не по телефону.
— Тогда встретимся и поговорим.
— Нет, — резко ответил он. — Сегодня не приходи домой поздно. И не отвечай на звонки с незнакомых номеров.
После этих слов он отключился.
Я долго смотрела на погасший экран.
В голове постепенно складывалась картина, но отдельные части никак не желали соединяться. Алексей лгал, однако его ложь была не похожа на обыкновенное желание скрыть измену. Он словно пытался оградить меня от какого-то события, которое началось задолго до нашего знакомства.
Я достала чек и осторожно разгладила его.
Под надписью «Не доверяйте ему» теперь особенно отчётливо виднелась ещё одна деталь: крошечная цифра, написанная возле края бумаги.
Я вспомнила, что в ресторане нас посадили за столик номер семнадцать, хотя в разговоре с администратором назвала седьмой.
Это была не ошибка официантки.
Кто-то заранее подготовил именно этот чек.
Именно для меня.
Телефон снова завибрировал. На экране высветился незнакомый номер.
Я ответила, но ничего не произнесла.
— Вы получили мою записку? — спросил женский голос.
Я узнала его сразу.
— Марина?
— Нет. Меня зовут Елена. Я работала в этом ресторане до прошлого месяца.
— Кто вы такая? И почему вы вмешиваетесь в мою жизнь?
Женщина не обиделась на резкость.
— Потому что три дня назад Алексей пришёл туда не с фотографией другой женщины. Он пришёл с вашей фотографией.
Я почувствовала, как холодная дрожь пробежала по спине.
— Что?
— Он показал её управляющему и спросил, узнает ли тот вас. А потом попросил подготовить столик на сегодняшний вечер.
— Откуда у него моя фотография?
— Не знаю. Но я видела, как он её достал. На обратной стороне было написано ваше имя.
Я попыталась заговорить, однако голос не слушался.
— Вы должны кое-что понять, — продолжила Елена. — Я не случайно подошла к вам. Я узнала вас ещё до того, как вы вошли в зал.
— Откуда?
— Потому что однажды уже видела женщину с таким же именем, такой же внешностью и почти такой же датой рождения. Она тоже сидела за столиком семнадцать. И тоже пришла на первое свидание с Алексеем.
— Что с ней случилось?
Елена не ответила сразу.
За окном проехал автобус, на мгновение залив салон автомобиля белым светом.
— Она ушла из ресторана раньше него, — произнесла женщина. — На следующий день она позвонила мне и спросила, не сохранился ли у нас чек с её вечера. Через неделю я узнала, что она уехала из города. А ещё через месяц Алексей вернулся и снова попросил забронировать столик.
— Для кого?
— Для вас.
Я посмотрела на свои руки. Они лежали на руле, но пальцы непроизвольно сжимались.
— Это невозможно. Мы познакомились двенадцать дней назад.
— Я знаю.
— Вы говорите так, будто он следил за мной.
— Я не знаю, что он делал. Но у меня сохранилась одна вещь, которую он забыл в ресторане.
— Какая?
— Фотография. На ней вы стоите возле книжного магазина. Того самого, где, по его словам, вы познакомились.
Мир вокруг словно отодвинулся на несколько метров.
Я вспомнила тот день. Я действительно уронила книгу. Алексей действительно поднял её. Но теперь даже это воспоминание потеряло прежнюю естественность. Я не могла понять, был ли он случайным прохожим или человеком, который уже знал, какую книгу я выберу, в какой момент повернусь и где остановлюсь.
— Где вы сейчас? — спросила я.
— Дома.
— Мне нужно увидеть вас.
— Не сегодня. И не в одиночестве. Завтра в одиннадцать утра приходите в кафе возле центральной библиотеки. Я принесу фотографию и объясню, почему решила вам помочь.
— Почему вы не обратились в полицию?
— Обращалась. Но у меня не было доказательств преступления. А человек, который просто приглашает женщин на ужин, не выглядит угрозой.
Я положила трубку.
До рассвета оставалось несколько часов. Я решила не ехать домой и направилась к подруге, которой доверяла много лет. По дороге несколько раз проверяла зеркала заднего вида, хотя не замечала за собой никакой слежки.
Утром я почти не спала.
В одиннадцать без пяти вошла в кафе возле библиотеки. Елена уже сидела за дальним столиком. Это была женщина лет пятидесяти с короткими светлыми волосами и усталым лицом. Перед ней стояла чашка давно остывшего кофе.
Она не стала здороваться. Просто достала из сумки небольшой конверт.
Внутри лежали три фотографии.
На первой я стояла возле книжного магазина.
На второй сидела в автобусе, глядя в окно.
На третьей находилась в университетском коридоре, рядом с доской объявлений.
Все фотографии были сделаны задолго до моего знакомства с Алексеем.
— Кто их сделал? — спросила я.
— Не знаю. Но на обратной стороне каждой есть дата.
Я перевернула снимки.
На первой стояла дата за четыре месяца до нашего знакомства. На второй — за три месяца. На третьей — за два.
Внизу каждой фотографии было написано одно и то же слово: «Подготовка».
— Что это значит? — спросила я.
Елена отвела взгляд.
— Я надеялась, что вы сами сможете ответить.
— Я не понимаю.
— Тогда покажу последнее.
Она достала из конверта сложенный лист бумаги.
Это была распечатка электронного письма. Вверху стояла дата, а ниже — несколько строк, адресованных человеку по имени Алексей.
Я прочитала их дважды.
«Объект согласился на встречу. Она не подозревает о предыдущих контактах. Важно сохранить естественность поведения. Не раскрывать информацию о прошлом до получения её согласия».
Я подняла глаза.
— Кто отправил это письмо?
Елена указала на подпись.
Там стояло название организации, которое я знала.
Это был центр психологической помощи, в котором я когда-то проходила бесплатное обследование после тяжёлого периода в жизни.
Я почувствовала, как под ногами исчезает привычная опора.
— Почему у них есть мои фотографии?
— Вот это вам и предстоит выяснить.
Я снова посмотрела на документ. Внизу была приписка от руки, сделанная знакомым почерком.
«Если она спросит о встрече, скажи, что всё началось случайно».
Я узнала эти буквы.
Это был почерк Алексея.
И вдруг я поняла, что самое страшное в этой истории заключалось вовсе не в том, что мужчина обманывал меня.
Он знал обо мне слишком много.
Но я никогда не рассказывала ему о том, что произошло в том центре.
И уж тем более не рассказывала о причине, по которой перестала туда ходить.
Я медленно сложила письмо.
— Елена, — произнесла я, — вы знаете, кто ещё был участником этой истории?
Она посмотрела на меня с выражением, которое невозможно было принять за удивление.
— Да. И именно поэтому я попросила вас прийти.
— Кто?
Елена достала из сумки последний конверт.
На нём было написано моё имя.
Но почерк принадлежал не Алексею.
Я узнала его сразу.
Это был почерк моей матери.
Моей матери, которая умерла семь лет назад.
