Отказ от наследства

Вот первая часть истории на русском:

—

— Твоё время закончилось, — объявил пасынок. Спустя час я покинула квартиру и прекратила оплачивать всех его репетиторов.

— Даю тебе два часа, чтобы собрать вещи, — произнёс Никита, бросив на обеденный стол рулон чёрных пакетов для мусора. — И чтобы после этого тебя здесь больше не было.

Я застыла, продолжая держать в руке мокрую губку. На поверхности стола виднелись мыльные следы от чистящего средства. С момента похорон Вити — моего супруга и родного отца Никиты — прошло ровно девять дней.

— Ты сейчас серьёзно? — спросила я, неторопливо вытирая ладони кухонным полотенцем.

— По-твоему, я шучу? — восемнадцатилетний пасынок сложил руки на груди. — Эта квартира принадлежала моему отцу и моей покойной матери. А ты здесь вообще никто. Временная жиличка. Сожительница. Посторонняя гостья. Твоё время закончилось, Оля.

В этих стенах я прожила целое десятилетие. Впервые переступила порог квартиры, когда Никите исполнилось восемь лет. Я ухаживала за ним во время ангин, посещала школьные родительские собрания, оплачивала занятия с преподавателями математики по сорок пять тысяч рублей ежемесячно перед ЕГЭ, поскольку Витя тогда остался без работы.

— Никита, я ведь только вчера рассчиталась за поминки, — голос предательски дрогнул, однако я заставила себя продолжать спокойно. — Сто сорок тысяч рублей. Из моих собственных накоплений. Сейчас у меня даже нет суммы, чтобы внести залог за арендованное жильё.

— Это уже не мои заботы, — равнодушно пожал он плечами.

И в этом движении я неожиданно увидела не знакомого мальчика, которого растила, а совершенно чужого, холодного и расчётливого мужчину.

— Ты взрослая женщина. Десять лет жила здесь на всём готовом. Отец обеспечивал тебе жильё. Теперь его больше нет. Поэтому вполне справедливо, что вся собственность переходит единственному родному наследнику. Я не собираюсь содержать какую-то постороннюю тётку.

— Я твоя мачеха. Я растила тебя все эти годы.

— Ты была женой моего отца, но никогда не была моей матерью, — отчётливо произнёс он. — Два часа, Оля. Потом поменяю замки. А всё, что не успеешь вынести, выброшу прямо с балкона.

Из прихожей послышался цокот каблуков.

На кухне появилась Даша, девушка Никиты. Девятнадцатилетняя студентка платного отделения института, которая всегда разговаривала со мной с едва скрываемым высокомерием.

— Никусь, а микроволновку эту будем оставлять или закажем другую? — поинтересовалась она, проведя длинным акриловым ногтем по дверце прибора, который я приобрела всего три месяца назад на полученную премию.

— Конечно, оставим, — небрежно отозвался Никита. — Она относится к имуществу квартиры. Оля может забрать только свои трусы да косметичку.

Я ничего не ответила, просто повернулась и направилась в спальню.

Пытаться что-либо объяснить этим двоим не имело ни малейшего смысла.

На сборы ушло полтора часа. Я складывала в чемодан исключительно свою одежду, обувь и личные документы.

Внезапно скрипнула дверь.

Никита остановился в проёме, прислонившись плечом к косяку, и принялся пристально наблюдать за моими действиями.

— Ноутбук оставь здесь, — неожиданно потребовал он.

— Это компьютер, на котором я работаю, — ответила я, с усилием застёгивая молнию переполненного чемодана.

— Его приобрели, пока ты была замужем за отцом. Следовательно, это совместно нажитая собственность. И половина принадлежит мне.

Я резко распрямила спину. В висках болезненно запульсировало.

— Я сама заплатила за него год назад. Даже чек сохранился.

— Но купила во время брака, — подчеркнул пасынок. — Не испытывай моё терпение, Оля. Могу прямо сейчас вызвать полицию и заявить, будто ты выносишь дорогие вещи из квартиры умершего отца. Вот там, в отделении, и будешь оправдываться.

Я внимательно посмотрела на него.

На шее Никиты блестела золотая цепочка, которую я преподнесла ему к шестнадцатилетию.

На ногах красовались кроссовки стоимостью двадцать тысяч рублей. Я заказала их всего месяц назад после бесконечных жалоб пасынка, что ему стыдно появляться среди друзей в старой обуви.

Не говоря ни слова, я вынула ноутбук из сумки и оставила его на кровати.

— Да подавись ты им.

— Вот и прекрасно, — ухмыльнулся Никита. — Ключи положи на тумбочку. И освобождай помещение. Нам с Дашей ещё уборщиков приглашать. После тебя здесь старушечьим запахом пропахло.

Я выкатила чемодан в прихожую.

Даша стояла перед зеркалом, старательно поправляя помаду на губах.

— Всего хорошего, Ольга Николаевна, — приторно-сладким голосом протянула она. — Держитесь.

За моей спиной щёлкнул дверной замок. Этот звук показался мне настоящим выстрелом.

Я осталась стоять на лестничной площадке с единственным чемоданом, без рабочего компьютера и всего с двадцатью тысячами рублей на банковском счёте.

Мне было тридцать восемь лет.

Весь оставшийся вечер я обзванивала друзей и знакомых в поисках временного пристанища.

В итоге коллега согласилась пустить меня переночевать и поставила на своей кухне раскладушку.

«Оля, извини, конечно, но Никита всё правильно говорит. Ты ведь ему не родная мать. Не пытайся претендовать на наследство. Парню сейчас и так нелегко». — 21:15

Сообщение отправила сестра Виктора, тётя Лена.

Та самая родственница, которая за десять лет ни единого раза не вспомнила о дне рождения собственного племянника, зато теперь моментально превратилась в его главную защитницу.

«Елена, я ничего не требую и ни на что не претендую. Он просто выгнал меня из дома в день поминок». — 21:17

«А на что ты рассчитывала? Что он тебя удочерит? Иди работай и снимай себе квартиру». — 21:20

Я отложила телефон на кухонный стол.

Коллега молча придвинула ко мне чашку уже остывшего чая.

Прошёл месяц.

Мне удалось арендовать крохотную квартиру-студию на городской окраине.

Обои там местами отклеивались, а из оконных щелей настолько сильно тянуло холодом, что ночью приходилось ложиться спать прямо в тёплом свитере.

Наконец нотариус официально огласила сведения по наследственному делу.

Виктор завещания не составил.

Из недвижимости за ним числилась только одна квартира — та самая просторная трёхкомнатная в престижном районе.

По закону я, как законная супруга, могла претендовать на положенную мне долю.

Однако Никита прямо в нотариальной конторе устроил целое представление.

— Она собирается отобрать у меня единственную крышу над головой! — вопил пасынок, театрально схватившись за голову. — Отец оставил квартиру мне! Это память о нём! А эта жадная женщина хочет урвать себе часть, чтобы потом её продать!

Нотариус, строгая дама в очках, устало перевела на меня взгляд.

— Ольга, вы намерены принимать наследство?

Я смотрела на Никиту.

На его раскрасневшееся от показного возмущения лицо.

И вдруг совершенно отчётливо осознала одну важную вещь.

В распоряжении нотариуса находились далеко не все документы. А самая важная бумага была у меня.

Она лежала в красной пластиковой папке, которую я успела забрать из квартиры вместе с личными документами в тот самый день.

Двумя годами ранее Виктор загорелся идеей собственного бизнеса — торговли автомобильными запчастями.

Начального капитала у него не было.

Поэтому муж оформил банковский кредит, заложив нашу квартиру.

Три миллиона двести тысяч рублей.

Уже через шесть месяцев предприятие разорилось.

Виктор тяжело переживал провал, впал в депрессию, начал выпивать, а позднее серьёзно заболел.

Все эти два года долговые обязательства фактически лежали на моих плечах.

Каждый месяц из своей зарплаты я переводила банку семьдесят восемь тысяч рублей, чтобы мы не лишились жилья и не оказались на улице.

Никита даже не подозревал об этом.

В его представлении отец всегда оставался безупречным кормильцем, который обеспечивал семью всем необходимым.

— Нет, — уверенно ответила я нотариусу. — Я хочу оформить отказ от наследства в пользу сына Виктора.

Никита буквально окаменел.

Его глаза удивлённо округлились.

— Это как понимать? — недоверчиво спросил он, подозрительно прищурившись. — Ты вообще ничего не собираешься брать?

— Именно так. Полностью отказываюсь, — произнесла я и поставила подпись на документе, который подал помощник нотариуса. — Теперь всё переходит тебе, Никита. Квартира твоя. Я больше не имею к этой собственности никакого отношения.

Он недоверчиво хмыкнул.

А затем на его лице медленно появилась широкая, самодовольная улыбка…

—

Хотите, чтобы я продолжил историю с продолжением из комментариев?