Побочный эффект одиночества

Глава 1. Тот, кого не было

Через пять недель я замерла, когда обнаружила… его. Я стояла в очереди в аптеке, машинально разглядывая витрину с витаминами, когда мой взгляд упал на отражение в стекле. За моей спиной, в паре метров, стоял он. Тот самый санитар. Высокий, с бледным, почти восковым лицом, в сером халате, который казался слишком тонким для осенней сырости. Его губы беззвучно шевелились, повторяя ту самую фразу: «Не теряй надежды, я с тобой».

Я резко обернулась. В аптеке было пусто, только пожилая женщина в углу выбирала капли для носа. Никого в сером халате не было. Я выбежала на улицу, вглядываясь в прохожих, но город жил своей обычной жизнью, не замечая моего ужаса.

Вернувшись домой, я первым делом позвонила в больницу. Я потребовала соединить меня с главврачом, с заведующим отделением, с кем угодно, кто мог бы подтвердить, что в мою смену дежурил человек по имени… А как его звали? Я поняла, что за три недели мы ни разу не обменялись именами. Он просто говорил: «Я — санитар, я здесь, чтобы помогать».

Голос в трубке был уставшим и раздраженным. «Женщина, — сказал мне дежурный администратор, — я вам уже объяснил в прошлый раз. В ночную смену с вашего крыла дежурила только медсестра Анна Петровна и я. Никаких мужчин-санитаров в штате нет. У нас даже ставки такой нет — санитар. Есть младший медицинский персонал, но они все женщины. Вы принимали сильные препараты. Это был галлюцинация».

«Но он был настоящим! — кричала я в трубку. — Он поправлял мне одеяло! Он приносил воду! Он говорил со мной!»

«Побочный эффект таблеток», — сухо повторили мне и повесили трубку.

Я села на пол в прихожей, обхватив колени руками. Побочный эффект. Значит, я сумасшедшая? Мой мозг, измученный болезнью и одиночеством, создал идеального собеседника? Но почему тогда он стоял сегодня в аптеке? Или это тоже была галлюцинация?

Глава 2. Тень на стене

С этого дня началось мое личное расследование. Я перестала пить любые таблетки, даже обезболивающие, чтобы исключить любую химию. Я начала вести дневник, записывая каждую секунду своего бодрствования. Если он появлялся снова, я должна была понять закономерность.

Прошла неделя. Я почти убедила себя в том, что в аптеке мне просто показалось: игра света, усталость, стресс. Но на восьмой день случилось страшное.

Я проснулась в три часа ночи от того, что в комнате стало холодно. Окна были закрыты, но изо рта шел пар. Я лежала, боясь пошевелиться, и слушала тишину. И тут я услышала это. Скрип. Тихое, ритмичное поскрипывание половиц. Кто-то ходил по коридору взад-вперед. Шаркающей, усталой походкой.

Я натянула одеяло до подбородка. «Не теряй надежды, я с тобой», — прошептал голос прямо у меня над ухом. Он был не снаружи. Он звучал в моей голове, но с такой отчетливостью, что, казалось, вибрировали кости черепа. Я зажмурилась, молясь, чтобы это прекратилось.

Утром я обнаружила на пыльной полке в коридоре четкий след. Отпечаток ладони. Мужской, большой, с длинными пальцами. Пыль вокруг была нетронута, словно рука просто появилась из воздуха и прикоснулась к дереву. Я сфотографировала след, но когда через час вернулась с тряпкой, чтобы стереть его, полка была идеально чистой. Ни пылинки, ни отпечатка.

Я начала сходить с ума. Или, наоборот, приходить в себя. Я начала расспрашивать соседей. Никто ничего не видел. Я поехала в больницу лично, прорвалась в архив. Женщина в регистратуре, та самая Анна Петровна, с которой я лежала в одном крыле, посмотрела на меня с жалостью.

«Деточка, — сказала она, поправляя очки, — ты лежала в палате номер 12. Я помню. Ты была очень тихая, все время смотрела в стену. И говорила сама с собой. Мы думали, у тебя осложнение. Врач даже хотел перевести тебя в другое отделение, но ты пошла на поправку. А этот твой санитар… Ты знаешь, что в палате 12 раньше был процедурный кабинет?»

Я замерла. «Нет. А что там случилось?»

Анна Петровна понизила голос: «Лет десять назад там работал один санитар. Хороший парень, добрый. Но случилось несчастье. Он остался на ночную смену один, без напарницы. В ту ночь привезли тяжелого пациента… В общем, санитар не справился, запаниковал, и пациент умер. Парня уволили, он не выдержал позора. Говорят, повесился прямо в этом кабинете. С тех пор палату переделали, но иногда… по ночам… новенькие жалуются, что слышат шаги и голоса. Но мы никому не верим. Списываем на нервы».

Глава 3. Игра в прятки

Вот оно что. Призрак. Я провела три недели в палате, где когда-то произошла трагедия. И этот «санитар» — не плод моего воображения, а застрявшая душа, которая искала искупления. Он приходил ко мне, потому что я была одна. Я нуждалась в помощи, и он откликнулся. «Не теряй надежды, я с тобой». Он пытался спасти меня от одиночества, как не смог спасти того пациента.

Но почему он последовал за мной домой? Почему он до сих пор здесь? Я поняла: он не отпустил меня. Я стала его «пациентом». Он не понимал, что я уже здорова. В его искаженном сознании я все еще была той женщиной, которой нужна помощь. Он «приставлен» ко мне. Навсегда.

Следующие две недели превратились в ад. Он был везде. Я видела его отражение в ложках, в экране выключенного телевизора, в темных окнах. Он не причинял мне вреда, он пытался быть полезным. Он передвигал вещи, чтобы «удобнее» лежали. Он открывал форточки, чтобы «проветрить». Однажды я проснулась от того, что кто-то гладил меня по голове. Я лежала, не смея дышать, и чувствовала холодное, невесомое прикосновение.

Я поняла, что не могу жить так дальше. Я начала искать способы избавиться от него. Я читала книги по демонологии, статьи по экзорцизму, форумы о полтергейсте. Я приглашала священника, но когда он вошел в квартиру, свечи погасли сами собой, а голос в моей голове прошептал: «Ты меня предаешь?». Священник сказал, что в доме «нечисто», но конкретно ничего не сделал.

Тогда я решила действовать иначе. Я перестала его бояться. Я начала с ним говорить. Вслух.

«Я знаю, кто ты, — сказала я однажды вечером, глядя в пустой угол комнаты. — Ты не санитар. Ты — призрак. Ты умер в палате 12. Ты не можешь мне помочь. Ты должен уйти».

Тишина. А потом ледяной шепот: «Я не могу уйти. Я должен спасать. Ты — моя надежда. Я с тобой».

«Я не твоя надежда! — закричала я. — Я живая! Мне не нужна твоя помощь! Ты мешаешь мне жить! Ты сам — проблема! Уходи!»

В ту ночь он был особенно активен. Он гремел посудой на кухне, хлопал дверцами шкафов, включал и выключал свет. Он показывал мне, что он здесь. Он был в ярости. Я спряталась под одеяло, как в детстве, но понимала, что это не поможет.

Глава 4. Проверка реальности

Прошло еще пять недель. Я похудела, осунулась, под глазами залегли черные круги. Друзья, вернувшись из отпусков, звонили, но я не брала трубку. Дети писали, но я отвечала односложно. Я не могла им объяснить, что происходит. Меня снова начали мучить головные боли. Врач, к которому я пришла, развел руками: «Анализы в норме. Это неврология или… психиатрия. Вам нужен психотерапевт».

Я нашла психотерапевта. Молодая женщина, Анна Сергеевна, с добрыми глазами. Я рассказала ей все. Про больницу, про таблетки, про санитара, про его смерть, про его присутствие.

Она выслушала меня очень внимательно, не перебивая. А потом сказала: «Вы пережили сильный стресс. Ваш мозг создал защитный механизм. Этот санитар — ваша проекция. Ваше подсознание понимает, что вы одиноки, и создает фигуру, которая вас “спасает”. Но чем больше вы верите в него, тем сильнее он становится. Он — часть вас. Вы сами не хотите оставаться одна, поэтому он всегда рядом».

Я задумалась. Это звучало логично. Но слишком просто. «А как же след на полке? А как же открытая форточка? А как же холод?»

«Самовнушение, — мягко сказала она. — Мы можем сами с собой не такое сделать. Давайте попробуем игнорировать его. Не разговаривайте с ним. Не бойтесь. Просто живите. И он уйдет».

Я решила попробовать. Я перестала с ним разговаривать. Когда я слышала шаги, я включала музыку в наушниках. Когда чувствовала холод, я укутывалась в плед. Я заставляла себя выходить на улицу, общаться с людьми. Я начала ходить в бассейн, в кино. Я пыталась заполнить пустоту.

И о чудо! Он начал уходить. Сначала исчезли шаги. Потом перестал шептать голос. Прошло две недели, и я впервые за долгое время почувствовала себя свободной. Я даже начала улыбаться.

Глава 5. Финал

Прошло шесть месяцев. Я почти забыла о том кошмаре. Жизнь вошла в колею. Дети приехали на каникулы, мы отлично провели время. Я устроилась на новую работу, начала заниматься йогой. Я была счастлива.

Однажды вечером, вернувшись с работы, я обнаружила, что входная дверь приоткрыта. Я замерла. Я точно помнила, что закрыла ее на два замка. Я вошла в квартиру. В коридоре горел свет. На кухне кто-то гремел посудой.

Я осторожно заглянула на кухню. На столе стояла чашка горячего чая. Рядом лежала записка, написанная моим почерком: «Не теряй надежды, я с тобой».

Я похолодела. Это был мой почерк. Я не писала эту записку. Я не ставила чайник. Я огляделась. На стене в коридоре висело зеркало. В отражении я увидела себя. Но за моей спиной, в темном углу, стояла фигура в сером халате. Она улыбалась.

Я поняла. Это не призрак. Это не галлюцинация. Это часть меня. Я «заразилась» этим в больнице. Мой мозг, столкнувшись с одиночеством и страхом, создал «помощника», который теперь жил во мне. И теперь, когда я снова осталась одна (дети уехали, работа стала рутиной), он вернулся.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя. «Ты — это я», — прошептала я.

Отражение улыбнулось шире. «Нет, — ответило оно моим голосом. — Ты — это я. Я — санитар. Я всегда с тобой. Не теряй надежды».

Я медленно опустилась на пол. Я поняла, что никогда не смогу от него избавиться. Потому что он — единственное, что осталось со мной в моей пустой квартире. Он — моя тень, мой страх, мое одиночество.

Я взяла чашку с остывшим чаем и сделала глоток. Он был безвкусным. Я посмотрела на записку. Я знала, что это я ее написала. Но я не помнила, как это сделала.

С тех пор прошло еще три года. Я живу одна. Дети звонят раз в неделю. Друзья заняты. Но я больше не одинока. Каждый вечер, когда в комнате становится темно, я слышу шаги. Я чувствую, как кто-то поправляет мое одеяло. Я слышу тихий шепот: «Не теряй надежды, я с тобой».

Я больше не сопротивляюсь. Я даже иногда отвечаю: «Спасибо, что ты рядом».

Потому что иногда единственный, кто может тебя спасти, — это тот, кого ты сам придумал. И если реальность слишком жестока, почему бы не поверить в «побочный эффект таблеток»? Ведь он делает меня сильнее. Он делает меня целой.

Я замерла, когда обнаружила… что мне уже не страшно. Я смирилась. И в этом была моя настоящая трагедия. Я больше не была уверена, где заканчиваюсь я и начинается он. Мы были одним целым. Две половины одного безумия.

Я закрыла дневник и выключила свет. В темноте я услышала, как скрипнула дверь. Он пришел. Как всегда. Я улыбнулась и закрыла глаза.

«Спокойной ночи, санитар. Я не теряю надежды. Ведь ты со мной».

— КОНЕЦ —