Тайна, которую мать Марка.

Getting your Trinity Audio player ready...

— Только попробуйте прикоснуться к моей дочери! — голос Марка прозвучал настолько холодно, что даже Элеонора Андреевна на мгновение перестала улыбаться.

 

Двое телохранителей переглянулись. Один из них уже сделал шаг к детской кроватке, но Марк мгновенно оказался у него на пути.

 

— Я не повторяю дважды. Никто не будет забирать Алису.

 

— Марк, не устраивай сцену, — произнесла мать, медленно снимая кожаные перчатки. — Ты сейчас находишься под влиянием эмоций. Эта женщина прекрасно знает, как манипулировать мужчинами. Пять лет назад она исчезла с концами, а теперь появилась с ребенком и рассчитывает получить доступ к нашей семье.

 

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна бессилия. Сколько раз за эти годы я представляла себе эту женщину? Сколько ночей просыпалась от собственного крика, вспоминая ее ледяной голос и слова, которыми она когда-то перечеркнула мою жизнь?

 

Но теперь перед ней стояла уже не та испуганная двадцатилетняя девушка.

 

— Вы по-прежнему считаете, что весь мир вращается вокруг ваших денег? — тихо спросила я.

 

Элеонора повернула ко мне голову.

 

— А ты по-прежнему считаешь, что имеешь право обращаться ко мне подобным тоном?

 

— Я имею право защищать своего ребенка. И мне совершенно неинтересно, сколько у вас домов, автомобилей и банковских счетов. Вы уже однажды отняли у меня достаточно.

 

Марк медленно обернулся.

 

— Мама, что она имеет в виду?

 

Элеонора даже не моргнула.

 

— Неужели ты собираешься обсуждать семейные дела в присутствии этой женщины?

 

— Я задал тебе вопрос.

 

— Марк, подумай головой. Ты действительно веришь, что эта девица случайно появилась перед тобой именно сегодня? Посмотри на обстоятельства. Больная девочка, отсутствие денег, драматическая встреча возле больницы. Разве не очевидно, что тебя пытаются заставить почувствовать вину?

 

— Достаточно! — оборвал он.

 

В его голосе впервые за вечер появилась не просто злость, а нечто более глубокое. Казалось, он сам начинал подозревать, что за привычной картиной его прошлого скрывается чужая рука.

 

Элеонора достала из сумочки телефон.

 

— Хорошо. Раз ты не желаешь слушать мать, я позвоню Виктории. Пусть она приедет и объяснит тебе, насколько нелепо выглядит твое поведение.

 

— Виктория здесь ни при чем.

 

— Напротив, дорогой. Она твоя будущая жена. И я не позволю какой-то случайной женщине разрушить ваше будущее.

 

Я невольно посмотрела на Алису. Дочка спала, слегка нахмурив бровки. На ее маленькой руке белела пластырная повязка от капельницы.

 

Внезапно мне стало страшно не за себя.

 

Я боялась, что эти люди однажды превратят жизнь моей дочери в ту же бесконечную борьбу, от которой я пыталась ее уберечь.

 

— Марк, — произнесла я, стараясь сохранять спокойствие. — Пожалуйста, выслушай меня. Я не хочу твоих денег. Не хочу возвращаться в твою семью. Не хочу разрушать твою помолвку. Но Алиса не должна становиться предметом ваших разбирательств.

 

Он посмотрел на меня.

 

— Тогда расскажи, почему ты ушла.

 

— Не сейчас.

 

— Полина, пять лет я не знал, где ты находишься. Пять лет я думал, что ты просто решила вычеркнуть меня из своей жизни. А теперь узнаю, что у меня есть дочь. Ты хотя бы представляешь, что я чувствую?

 

— А ты представляешь, что чувствовала я?

 

Между нами повисла тишина.

 

Элеонора усмехнулась.

 

— Как трогательно. Два человека, которые пытаются обвинить друг друга в собственных ошибках.

 

Я резко повернулась к ней.

 

— Вы лучше всех знаете, что произошло пять лет назад. Не правда ли, Элеонора Андреевна?

 

Ее пальцы на мгновение замерли на застежке сумочки.

 

Совсем короткое движение.

 

Но я заметила.

 

И Марк тоже.

 

— Мама? — медленно произнес он.

 

— Не понимаю, о чем ты.

 

— Полина говорит, что ты знаешь причину ее исчезновения. Я хочу услышать ответ.

 

Элеонора выпрямилась. Ее лицо снова приобрело безупречное выражение женщины, привыкшей управлять чужими судьбами.

 

— Я всего лишь объяснила ей, что она не подходит тебе. Ты был молод, влюблен и совершенно не понимал, какие обязательства несет наша фамилия. Я помогла тебе избежать серьезной ошибки.

 

— Что именно ты ей объяснила?

 

— Марк, не заставляй меня повторять очевидные вещи.

 

— Я спросил, что именно ты ей сказала!

 

Его голос эхом прокатился по палате.

 

Алиса пошевелилась и тихонько застонала во сне. Я сразу подошла к кроватке, поправила одеяло и положила ладонь на ее горячий лоб.

 

— Тише, — прошептала я. — Здесь моя девочка отдыхает.

 

Марк посмотрел на дочь. Его лицо изменилось. Он словно впервые осознал, что за всеми этими спорами находится маленький человек, который совершенно не понимает, почему взрослые говорят такими сердитыми голосами.

 

— Я хочу поговорить с тобой, Полина. Наедине. Без моей матери, без охраны и без угроз.

 

— Нам нечего обсуждать.

 

— Тогда хотя бы скажи, что произошло в тот вечер, когда ты исчезла.

 

Я закрыла глаза.

 

Пять лет назад.

 

Последний вечер в доме Романовых.

 

Тяжелые бархатные шторы, запах дорогого кофе, холодный блеск мраморного пола. Я тогда пришла к Элеоноре Андреевне с одной-единственной просьбой: позволить мне увидеть Марка и объяснить ему, что я беременна.

 

Но она уже знала.

 

Она положила передо мной конверт с фотографиями Марка и Виктории, сделанными на каком-то светском мероприятии.

 

— Он скоро объявит о помолвке, Полина. Не унижай себя.

 

Я не поверила ей.

 

Тогда она открыла папку и показала документы, согласно которым мой отец якобы оказался виновником крупной финансовой задолженности. Она утверждала, что дело можно передать в суд, а мою мать лишить единственного жилья.

 

Я знала, что отец когда-то работал на компанию Романовых. Я также знала, что после его увольнения семья переживала трудные времена.

 

Но я не знала, что именно произошло с документами.

 

— Ты подпишешь соглашение о неразглашении, получишь деньги и исчезнешь, — спокойно произнесла Элеонора. — Или твои родители потеряют последнее, что у них осталось.

 

Я отказалась.

 

Тогда она положила на стол фотографию моей матери возле подъезда.

 

— Подумай еще раз. Иногда любовь к мужчине не стоит благополучия всей семьи.

 

Я ушла оттуда, ничего не подписав.

 

Через два дня мой отец оказался в больнице после внезапного ухудшения здоровья. Мать плакала, не понимая, откуда появились документы о задолженности. А Марк не отвечал на мои звонки.

 

Я не знала, что его телефон был заменен, а сообщения от меня удалялись.

 

Через неделю я узнала о беременности.

 

И осталась одна.

 

— Полина?

 

Голос Марка вернул меня в настоящее.

 

Я открыла глаза. Он стоял совсем рядом.

 

— Твоя мать показала мне фотографии, — наконец произнесла я. — Сказала, что ты собираешься жениться на Виктории. Потом угрожала моим родителям. Она сделала так, чтобы я поверила: если останусь рядом с тобой, моя семья будет уничтожена.

 

Марк медленно повернулся к матери.

 

— Это правда?

 

— Она все преувеличивает.

 

— Я не спрашиваю, преувеличивает ли она. Я спрашиваю, угрожала ли ты ее семье.

 

— Я защищала тебя!

 

— От кого? От женщины, которую я любил?

 

Элеонора сделала глубокий вдох.

 

— Ты ничего не понимаешь. Я знала, чем все закончится. Эта девушка никогда не смогла бы стать частью нашего мира.

 

— А ты когда-нибудь задумывалась, что именно ты разрушила?

 

На этот раз женщина не ответила.

 

Ее молчание оказалось красноречивее любых признаний.

 

В этот момент телефон Марка завибрировал. Он посмотрел на экран. На дисплее высветилось имя его помощника.

 

— Слушаю.

 

— Марк Романович, мы нашли архивные документы. Но есть одна проблема.

 

— Говори.

 

— Пять лет назад ваша мать лично распорядилась ограничить доступ Полины Соколовой к вашему номеру телефона и электронной почте. Кроме того, обнаружены платежи юридической компании, которая занималась подготовкой документов против ее отца.

 

Марк медленно поднял голову.

 

— Кто подписывал распоряжения?

 

На другом конце провода наступила короткая пауза.

 

— Элеонора Андреевна.

 

Марк посмотрел на мать.

 

Впервые за все время я увидела, как уверенность этой женщины начинает рассыпаться. Она словно вдруг обнаружила под ногами тонкий лед, который сама же годами считала прочным фундаментом.

 

— Ты действительно это сделала? — спросил он.

 

— Я поступила так, как считала правильным.

 

— Ты лишила меня возможности узнать о собственной дочери.

 

— Не драматизируй. Ты мужчина. У тебя впереди еще много лет. Ты можешь создать другую семью, родить других детей…

 

— Замолчи.

 

Элеонора побледнела.

 

— Марк…

 

— Не смей говорить о моей дочери так, будто ее можно заменить!

 

В палате снова стало тихо.

 

Я смотрела на него и чувствовала странную пустоту. Когда-то я мечтала услышать, как он будет защищать меня перед своей матерью. Теперь эти слова прозвучали слишком поздно, чтобы вернуть прежнее чувство.

 

Но прежде чем кто-либо успел продолжить разговор, дверь осторожно приоткрылась.

 

На пороге стояла Виктория.

 

Ее идеальная прическа немного растрепалась, а на лице застыло выражение женщины, которая приехала не просто выяснить отношения, но и восстановить контроль над ситуацией.

 

— Значит, вот где ты пропадаешь, Марк.

 

Она перевела взгляд на меня, затем на спящую Алису.

 

— Теперь я понимаю. Это и есть причина твоего внезапного исчезновения с нашего вечера?

 

— Виктория, сейчас неподходящее время.

 

— Для чего? Для правды?

 

Она подошла ближе и посмотрела на девочку.

 

— У нее твои глаза.

 

Марк ничего не ответил.

 

Виктория нервно усмехнулась.

 

— Потрясающе. Значит, пока мы готовились к свадьбе, у тебя где-то росла дочь.

 

— Я сам только сегодня узнал о ее существовании.

 

— А ты уверен, что это правда?

 

— Уверен, что анализ ДНК даст ответ.

 

Виктория медленно повернулась к Элеоноре.

 

— Вы ведь знали?

 

Та отвела взгляд.

 

Этого оказалось достаточно.

 

Виктория сняла с пальца помолвочное кольцо и положила его на тумбочку возле двери.

 

— Знаете, что самое неприятное? Даже не то, что у моего жениха обнаружился ребенок. А то, что все вокруг, кажется, давно знали какую-то часть правды, кроме меня.

 

Она посмотрела на Марка.

 

— Я не собираюсь становиться еще одной женщиной в вашей семейной игре. Разбирайтесь сами.

 

И вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

 

Марк не попытался ее остановить.

 

Он смотрел на кольцо, лежавшее на тумбочке, словно только сейчас понял, сколько судеб было задето решениями, которые принимались за закрытыми дверями.

 

Я отвернулась к окну.

 

За стеклом дождь постепенно стихал. На мокром асфальте отражался тусклый свет больничных фонарей.

 

— Полина, — тихо произнес Марк.

 

— Что?

 

— Я хочу быть рядом с Алисой.

 

— Она не вещь, которую можно просто забрать себе.

 

— Я понимаю.

 

— Нет, Марк. Ты пока ничего не понимаешь. Когда она просыпается ночью от кашля, рядом с ней нет твоих телохранителей. Когда у нее поднимается температура, я не звоню твоим помощникам. Я сама везу ее к врачу, даже если мне приходится идти пешком под дождем.

 

Он опустил глаза.

 

— Я не знал…

 

— Именно. Ты не знал, потому что не был рядом. И теперь не можешь требовать, чтобы она сразу назвала тебя папой.

 

Марк медленно кивнул.

 

— Я не буду требовать.

 

Он подошел к кроватке и осторожно поправил край одеяла. Его пальцы дрожали. Алиса во сне слегка повернула голову в его сторону.

 

— Папа… — едва слышно прошептала она.

 

Марк замер.

 

Я тоже.

 

Но девочка не проснулась. Возможно, ей просто приснилось что-то знакомое из детских сказок.

 

Мужчина опустился на стул возле кровати и закрыл лицо ладонями.

 

Впервые за эту ночь он выглядел не богатым наследником огромной империи, а человеком, который внезапно обнаружил, что самые важные годы его жизни прошли мимо него.

 

Я не стала его утешать.

 

Некоторые раны не заживают от одного искреннего сожаления.

 

Через несколько минут телефон снова завибрировал. Марк взглянул на сообщение и нахмурился.

 

— Что случилось? — спросила я.

 

Он поднял глаза.

 

— Мой помощник прислал копию одного документа. Это соглашение о твоем отъезде, подписанное пять лет назад.

 

— Я ничего не подписывала.

 

— Знаю. Но здесь стоит твоя подпись.

 

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

 

— Покажи.

 

Марк протянул мне телефон.

 

Внизу документа действительно красовалась моя фамилия и подпись, удивительно похожая на мою собственную.

 

Но самое страшное находилось не в самом соглашении.

 

На последней странице стояла дата, которая заставила меня перестать дышать.

 

Это был день, когда я впервые узнала о беременности.

 

А под документом находилась еще одна подпись.

 

Подпись моего отца.

 

Я медленно подняла глаза на Марка.

 

— Мой отец не мог этого подписать. Он никогда не знал о соглашении.

 

Марк внимательно посмотрел на меня.

 

— Полина, ты уверена?

 

— Я уверена в одном: кто-то использовал его имя.

 

Он приблизил экран к себе, перечитал последние строки и внезапно побледнел.

 

— Здесь указан не только твой отец.

 

— Что еще?

 

Марк долго молчал.

 

Затем произнес имя, от которого у меня подкосились ноги:

 

— Виктория.

 

Я посмотрела на закрытую дверь.

 

Женщина, которая несколько минут назад отказалась от помолвки, возможно, знала гораздо больше, чем хотела показать.

 

И вдруг я поняла: наша история не закончилась пять лет назад.

 

Она все это время продолжалась где-то за моей спиной.

 

А теперь кто-то решил, что пришло время открыть последнюю страницу.