Getting your Trinity Audio player ready...

Глава 3. Условия, от которых кровь стынет

Я смотрела на Регину и впервые за долгое время не чувствовала страха. Только холодную, звенящую злость.

— А если я соглашусь, что ты получишь от меня? — спросила я.

Мачеха довольно улыбнулась, словно ждала именно этих слов.

— Вот теперь я узнаю свою девочку! Наконец-то начала мыслить разумно.

Она открыла папку и вытащила несколько документов. Сверху лежала фотография мужчины лет пятидесяти пяти. Седые волосы, глубокие морщины у глаз, строгий взгляд. Он сидел в инвалидном кресле, положив руки на подлокотники. На заднем плане виднелись высокие окна роскошного особняка.

— Глеб Данилович Стрельцов, — с важностью произнесла Регина. — Шестьдесят один год. Собственник нескольких предприятий, двух загородных резиденций и такой недвижимости, что тебе даже считать страшно. Состояние оценивают примерно в двадцать миллиардов рублей.

— И ты уверена, что он согласится жениться на незнакомой девушке?

— Он уже согласился познакомиться с тобой.

— Почему?

На секунду Регина замолчала.

— Потому что ему нужна жена.

— Ему нужна сиделка.

— Не придирайся к словам!

Она резко захлопнула папку.

— У Глеба Даниловича практически никого не осталось. Его родственники ждут, когда он умрет, чтобы разорвать наследство на куски. Он это прекрасно понимает. Ему нужна женщина, которая будет рядом до последнего дня. А тебе нужны деньги. Всё честно.

Я усмехнулась.

— Только вот ты почему-то не предлагаешь ему себя.

Лицо мачехи изменилось мгновенно.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне!

— Ты ведь тоже женщина. Почему не выйдешь за него?

— Потому что я уже замужем была за твоим отцом, и мне хватило семейной жизни!

— А мне, значит, должно хватить одного умирающего?

Регина поднялась и обошла стол.

— Послушай меня внимательно, Кира. Ты сейчас в таком положении, что можешь выбирать только между плохим и ужасным. Я предлагаю тебе плохое, но выгодное. Если откажешься, завтра окажешься на улице. И на этот раз я позабочусь о том, чтобы никто из моих знакомых не взял тебя на работу.

Она говорила спокойно, почти ласково.

И именно это пугало больше всего.

Я посмотрела на фотографию мужчины. Он выглядел не злым и не жестоким. Скорее уставшим. Таким уставшим, будто за последние месяцы прожил несколько чужих жизней.

— Я хочу встретиться с ним, — наконец сказала я.

Регина просияла.

— Вот и умница!

— Но никаких обещаний я не даю. И если он захочет, чтобы я стала его женой, я должна услышать это от него самого.

— Разумеется, дорогая!

Она обняла меня за плечи, и от этого прикосновения мне захотелось отшатнуться.

— Завтра в шесть вечера. Надень что-нибудь приличное. Не вздумай позорить меня.

Когда она ушла, я снова открыла папку.

Среди бумаг лежал листок с адресом особняка Стрельцовых и короткой пометкой, сделанной чужим почерком:

«Состояние ухудшается. Времени мало. Решение по наследству необходимо принять до конца месяца».

Я перечитала эти слова несколько раз.

Времени мало.

Только о чьём времени шла речь?

О времени больного человека, который хотел провести последние дни не в одиночестве?

Или о времени Регины, которая уже мысленно делила чужие миллиарды?

В ту ночь я почти не спала.

Я не знала, что ждёт меня в особняке Стрельцовых. Но одно понимала совершенно ясно: если я позволю мачехе распоряжаться моей жизнью, как она распоряжалась отцовским имуществом, то однажды проснусь и обнаружу, что у меня больше не осталось ничего собственного.

Даже имени.

Глава 4. Особняк, в котором ждали смерти

На следующий вечер я стояла перед коваными воротами огромного особняка.

За ними начиналась длинная аллея, вдоль которой росли старые ели. В окнах горел мягкий свет, а возле крыльца стояли две дорогие машины.

Всё вокруг кричало о богатстве.

Но почему-то мне казалось, что за этими стенами царит не роскошь, а одиночество.

Дверь открыл пожилой мужчина в строгом костюме.

— Кира Андреевна?

— Да.

— Проходите. Глеб Данилович вас ожидает.

Меня провели через просторный холл в кабинет. На стенах висели картины, на полках стояли книги, а возле камина находилось инвалидное кресло.

В нём сидел тот самый мужчина с фотографии.

Вблизи он выглядел старше. Его лицо было осунувшимся, кожа приобрела болезненную бледность, но глаза оставались ясными и внимательными.

— Здравствуйте, — произнесла я.

— Здравствуйте, Кира Андреевна. Присаживайтесь.

Я села напротив.

Несколько секунд мы молчали.

Затем он посмотрел на меня и неожиданно спросил:

— Скажите, вам объяснили, зачем вас ко мне прислали?

Я растерялась.

— Сказали, что вы хотите познакомиться.

— Это не ответ.

Он говорил тихо, но в его голосе чувствовалась такая сила, что мне стало не по себе.

— Регина Аркадьевна считает, что наш брак может быть выгоден обеим сторонам, — призналась я.

Глеб Данилович усмехнулся.

— Выгоден обеим сторонам? Интересная формулировка. И что именно она обещала вам?

Я опустила глаза.

— Что после вашей смерти я унаследую состояние.

В кабинете повисла тишина.

Я приготовилась услышать гнев, обвинения или хотя бы презрительную усмешку.

Но Глеб Данилович вдруг рассмеялся.

Сначала тихо, потом громче, так что ему пришлось приложить руку к груди и перевести дыхание.

— Какая откровенность! — выговорил он наконец. — Давно со мной не разговаривали настолько честно.

— Я не собиралась вас обманывать.

— Это я уже понял.

Он внимательно изучал моё лицо.

— А вы сами хотите выйти за меня замуж?

— Нет.

Ответ вырвался прежде, чем я успела подумать.

Пожилой мужчина кивнул.

— Хорошо.

Я моргнула.

— Простите?

— Я сказал: хорошо. По крайней мере, вы не пытаетесь продать мне сказку о любви с первого взгляда.

Он откинулся на спинку кресла.

— Мне шестьдесят один год. У меня тяжёлая болезнь. Врачи не обещают чудес, хотя я не собираюсь умирать раньше времени только потому, что они написали что-то в своих заключениях. Я прекрасно понимаю, зачем люди приходят ко мне. Одни хотят денег, другие — должностей, третьи надеются получить кусок моего бизнеса после смерти.

Он помолчал.

— Но знаете, что самое неприятное?

— Что?

— Никто не спрашивает, чего хочу я.

Эти слова почему-то задели меня сильнее, чем я ожидала.

Я вспомнила отца. После смерти мамы он тоже боялся одиночества. И, возможно, именно поэтому не замечал того, что было очевидно мне.

— А чего хотите вы? — тихо спросила я.

Глеб Данилович долго смотрел на огонь в камине.

— Чтобы хотя бы один человек рядом со мной оставался человеком. Не наследником, не просителем, не потенциальным предателем. Просто человеком.

Он повернулся ко мне.

— Я не собираюсь заставлять вас выходить за меня замуж. И тем более не собираюсь покупать ваше согласие. Но я хотел бы предложить вам работу.

— Работу?

— Мне нужен помощник, который будет разбирать некоторые документы, вести переписку и сопровождать меня на встречах. Я знаю, что вы окончили университет с отличием. Вы изучали экономику и иностранные языки. Ваш отец когда-то рассказывал о ваших успехах одному моему знакомому.

Я удивлённо подняла голову.

— Вы знали моего отца?

— Мы встречались несколько раз. Он был порядочным человеком.

Горло неожиданно сжалось.

Впервые за долгое время кто-то произнёс об отце что-то хорошее, не пытаясь тут же использовать это против меня.

— Почему вы не предложили мне работу сразу? — спросила я.

— Потому что сначала хотел посмотреть, кто придёт на эту встречу. Девушка, которую привели ради наследства, или человек, способный самостоятельно принимать решения.

Он достал из ящика письменного стола конверт.

— Здесь договор на испытательный срок. Зарплата достойная. Если работа вам не подойдёт, вы сможете уйти в любой момент. Никаких долгов и обязательств.

Я посмотрела на конверт.

— А Регина?

— Ваша мачеха не имеет права распоряжаться вашей судьбой. И моим состоянием тоже.

Он произнёс последнюю фразу так, что я впервые увидела в нём не умирающего богача, а человека, который привык защищать своё.

— Я согласна на работу, — сказала я. — Но только при одном условии.

— Слушаю.

— Я не буду притворяться вашей невестой, женой или кем-то ещё. Если мы будем работать вместе, то только честно.

Глеб Данилович улыбнулся.

— Договорились.

Я подписала бумаги.

Когда пожилой управляющий провожал меня к выходу, я вдруг почувствовала, что впервые за несколько месяцев у меня появилась почва под ногами.

Я ещё не знала, что именно в этот момент Регина потеряла контроль над тщательно продуманным планом.

И что она не собиралась прощать мне такую самостоятельность.

Глава 5. Мачеха показывает когти

Я вернулась домой поздно.

Регина ждала меня в гостиной. Перед ней стоял бокал вина, а на коленях лежал журнал с фотографиями светских мероприятий.

— Ну? — спросила она, даже не поздоровавшись. — Когда свадьба?

Я сняла пальто.

— Никакой свадьбы не будет.

Бокал замер у её губ.

— Что ты сказала?

— Глеб Данилович предложил мне работу. Я согласилась.

Несколько секунд Регина молчала, словно пыталась понять смысл услышанного.

Потом медленно поставила бокал на стол.

— Ты отказываешься от брака с одним из богатейших людей страны ради какой-то зарплаты?

— Я не собираюсь выходить замуж за человека, которого едва знаю.

— Да он сам не знает, сколько ему осталось!

— Именно поэтому я не хочу превращать его последние месяцы в охоту за наследством.

Регина резко поднялась.

— Не смей читать мне мораль! Ты понятия не имеешь, как устроен этот мир!

— Зато я знаю, что человек — не чемодан с деньгами, который можно передать по наследству.

Её лицо перекосилось от ярости.

— Ах ты неблагодарная дрянь! Я дала тебе шанс выбраться из нищеты!

— Ты пыталась продать меня умирающему мужчине.

Она ударила меня по щеке.

Звук получился неожиданно громким.

Я прижала ладонь к лицу и посмотрела на неё.

Внутри что-то изменилось.

Раньше я бы заплакала, попросила прощения, попыталась успокоить её. Я слишком долго жила в страхе, что меня окончательно вышвырнут на улицу.

Но теперь у меня была работа.

И главное — мне больше не нужно было просить у неё разрешения жить.

— Больше никогда не поднимай на меня руку, — сказала я.

Регина рассмеялась.

— И что ты сделаешь? Пожаловаться пойдёшь? У тебя ни денег, ни связей, ни семьи!

— У меня есть договор, который подтверждает, что я работаю у Глеба Даниловича. И есть право обратиться в полицию, если ты продолжишь угрожать мне.

Улыбка исчезла с её лица.

— Ты пожалеешь об этом.

— Возможно. Но это будет моё решение.

Я ушла в свою комнату и закрыла дверь.

На следующий день я начала работать в особняке Стрельцовых.

Первые недели были непростыми. Я разбирала документы, составляла отчёты, отвечала на письма и постепенно знакомилась с делами компании.

Глеб Данилович оказался требовательным начальником. Он не терпел опозданий, не любил пустых обещаний и задавал такие вопросы, что иногда мне приходилось проводить целые вечера в библиотеке, изучая отчёты.

Но он никогда не унижал меня.

Если я ошибалась, он объяснял, в чём заключалась ошибка.

Если делала всё правильно, просто кивал и говорил:

— Хорошо. Продолжайте.

Для меня это было непривычно.

Я впервые оказалась рядом с человеком, которому не нужно было ломать других, чтобы чувствовать себя сильным.

Однако спокойствие длилось недолго.

Однажды утром, когда я пришла на работу, управляющий встретил меня у входа.

— Кира Андреевна, Глеб Данилович просил вас немедленно пройти в кабинет.

По его лицу я поняла: произошло что-то серьёзное.

На столе лежала газета.

На первой полосе красовался заголовок:

«Молодая наследница охотится за состоянием умирающего магната».

Под заголовком была моя фотография.

Снимок сделали возле особняка.

А внизу статьи стояла цитата, якобы произнесённая мной:

«Мне всё равно, сколько ему осталось. Главное — успеть оформить брак».

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Это ложь, — прошептала я.

Глеб Данилович снял очки.

— Я знаю.

— Но кто-то хочет, чтобы вы мне не доверяли.

— Именно.

Он протянул мне второй лист.

Это была распечатка электронного письма, отправленного на корпоративный адрес компании. В нём утверждалось, что я якобы собирала сведения о счетах Стрельцова и пыталась получить доступ к его завещанию.

В конце письма стояла подпись:

«Предупреждаю вас как человека, которому небезразлична судьба Глеба Даниловича».

Я узнала стиль.

Так писала Регина.

Глава 6. Тайна отцовского завещания

— Я не удивлён, — спокойно произнёс Глеб Данилович. — Ваша мачеха уже звонила мне трижды.

Я вздрогнула.

— Что она хотела?

— Сначала убеждала меня, что вы психически нестабильны. Потом заявила, что вы способны на мошенничество. А вчера предложила познакомить меня с другой девушкой, которая, по её словам, гораздо лучше подходит для роли супруги.

Мне стало противно.

— Она не остановится.

— Возможно. Но мне хотелось бы понять, почему она так настойчиво пытается устроить именно ваш брак.

Я нахмурилась.

До этого момента я думала, что Регина просто хочет получить половину наследства Стрельцова. Но теперь её поведение казалось ещё более подозрительным.

— Может быть, она боится, что я останусь самостоятельной?

— Это тоже возможно. Но есть ещё одна деталь.

Глеб Данилович открыл сейф и достал тонкую папку.

— Несколько лет назад ваш отец обращался ко мне за консультацией по поводу семейного имущества. Он подозревал, что некоторые документы оформлены без его согласия.

Я перестала дышать.

— Какие документы?

— В частности, доверенность, позволявшая распоряжаться частью его активов. Он хотел проверить, кто и когда получил право действовать от его имени.

— Почему он ничего мне не сказал?

— Возможно, не хотел вас пугать. А возможно, не успел.

Он положил передо мной копию старого письма.

Почерк был отцовским.

Я узнала его сразу: буквы слегка наклонялись вправо, а подпись всегда заканчивалась длинной чертой.

В письме отец сообщал, что собирается пересмотреть некоторые имущественные решения и проверить действия Регины Аркадьевны.

Дата стояла за несколько недель до его смерти.

Я читала письмо снова и снова.

— Вы думаете, она что-то сделала с его документами?

— Я не собираюсь делать выводы без доказательств, Кира. Но полагаю, нам стоит проверить всё, что касается наследства вашего отца.

— У меня ничего не осталось. Регина сказала, что по закону всё принадлежало ей.

— Это не означает, что она права.

Он вызвал своего юриста.

В течение нескольких дней специалисты проверяли документы, запрашивали сведения о сделках и поднимали архивы.

Я продолжала работать, стараясь не показывать, насколько сильно меня тревожит происходящее.

А потом юрист принёс первые результаты.

Выяснилось, что незадолго до смерти отца была оформлена доверенность, позволявшая распоряжаться его банковскими счетами и некоторыми инвестициями. Документ содержал подпись, похожую на отцовскую, но эксперту требовалась оригинальная версия для полноценного исследования.

Кроме того, обнаружилась сделка по продаже небольшого коммерческого здания, принадлежавшего отцу.

Деньги от продажи поступили не на тот счёт, который он обычно использовал.

— Кто оформлял сделку? — спросила я.

Юрист назвал фамилию нотариуса и дату регистрации.

Я вспомнила, как в последние месяцы жизни отец несколько раз ссорился с Региной из-за каких-то бумаг. Тогда она уверяла меня, что он просто устал и нервничает.

Неужели всё было иначе?

— Это ещё не доказывает преступления, — предупредил юрист. — Но основания для дальнейшей проверки есть.

Глеб Данилович внимательно посмотрел на меня.

— Если вы захотите, мы поможем вам восстановить документы и защитить ваши права. Но решение за вами.

Я сжала пальцы.

— Я хочу знать правду.

Впервые за долгое время я думала не о том, где переночевать и как заплатить за еду.

Я думала об отце.

О человеке, который любил меня, но, возможно, в последние месяцы жизни оказался в ловушке, о которой я даже не подозревала.

И теперь я не собиралась отворачиваться.

Глава 7. Родственники, которые пришли за деньгами

Через неделю в особняк приехали двое мужчин.

Они представились двоюродными братьями Глеба Даниловича — Павлом и Виктором Стрельцовыми.

Оба были одеты дорого, говорили уверенно и смотрели на окружающих так, словно весь мир давно принадлежал им.

— Дядя, — произнёс Павел, заходя в кабинет без стука. — Нам нужно обсудить завещание.

— Во-первых, я не ваш дядя, — ответил Глеб Данилович. — Во-вторых, я не приглашал вас обсуждать своё завещание.

Виктор усмехнулся.

— Мы всего лишь беспокоимся о твоём здоровье.

— Тогда спросите, как я себя чувствую.

— Как ты себя чувствуешь? — механически произнёс Павел.

— Лучше, чем вы оба выглядите.

Я едва удержалась от улыбки.

Братья заметили меня.

— А это кто? — спросил Виктор. — Новая сиделка?

— Мой сотрудник, Кира Андреевна.

— Сотрудник? — Павел перевёл взгляд на меня. — Мы слышали, что здесь появилась молодая охотница за наследством.

— А я слышала, что здесь появились люди, которые считают чужие деньги раньше времени, — ответила я.

В кабинете стало тихо.

Виктор покраснел.

— Ты забываешься!

— Нет. Просто отвечаю на ваши вопросы.

Глеб Данилович негромко рассмеялся.

— Мне нравится, как вы общаетесь с людьми, Кира.

Павел нахмурился.

— Глеб, ты не понимаешь, что делаешь. Тебе нельзя доверять посторонним. Особенно молодым женщинам.

— Именно поэтому я доверяю им только после проверки. В отличие от некоторых родственников, которые годами пытаются узнать, кому достанется моё состояние.

Братья обменялись взглядами.

— Мы ещё поговорим, — бросил Виктор.

Когда дверь закрылась, Глеб Данилович устало откинулся в кресле.

— Вот видите, Кира. Не только ваша мачеха интересуется моей смертью.

— Но они ваши родственники.

— Родство — это не гарантия порядочности.

Он посмотрел на меня.

— Запомните это. И никогда не позволяйте кому-либо убеждать вас, что вы обязаны терпеть унижение только потому, что человек связан с вами семейными узами.

Эти слова остались со мной надолго.

Тем же вечером я узнала, что Павел и Виктор требовали у совета директоров предоставить им доступ к финансовой отчётности. Один из них даже пытался выяснить, не собирается ли Глеб Данилович изменить завещание.

Но самое странное обнаружилось позже.

Юрист компании сообщил, что несколько лет назад братья участвовали в сделке с фирмой, связанной с Региной Вербицкой.

Я перечитала название компании.

Оно показалось мне знакомым.

Это была та самая организация, на счёт которой поступили деньги от продажи отцовского здания.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Получается, Регина связана со Стрельцовыми? — спросила я.

— Пока мы можем говорить только о финансовой связи, — ответил юрист. — Нужно выяснить, кто именно принимал решения и на каком основании.

Но я уже понимала: случайностью это быть не могло.

Регина не просто пыталась устроить мою свадьбу.

Она знала о состоянии Глеба Даниловича, о его родственниках и о том, что в ближайшее время решится судьба огромного состояния.

А значит, у неё был план, который начинался задолго до того вечера, когда она бросила мне на стол папку.

Глава 8. Правда, которую нельзя было похоронить

Однажды вечером мне позвонила женщина, представившаяся бывшим бухгалтером компании, связанной с Региной.

— Кира Андреевна? Мне нужно с вами поговорить.

— По какому поводу?

— По поводу вашего отца. И по поводу денег, которые исчезли после его смерти.

Я замерла.

— Кто вы?

— Меня зовут Алла Сергеевна. Я работала в бухгалтерии фирмы «Вектор-Капитал». Когда началась проверка нескольких старых операций, я поняла, что некоторые документы могут иметь отношение к вашему делу.

Мы встретились в небольшом кафе в центре города.

Алла Сергеевна выглядела нервной. Она постоянно оглядывалась и держала сумку обеими руками.

— Я не хочу обвинять никого без доказательств, — сказала она. — Но в документах действительно есть странности.

Она положила на стол несколько копий.

Среди них были платёжные поручения, выписки и письма. Некоторые подписи требовали экспертизы, но последовательность операций выглядела подозрительно.

После смерти моего отца деньги от продажи здания прошли через несколько счетов, а затем часть суммы оказалась в распоряжении фирмы, которой руководил человек, связанный с Региной.

— Почему вы рассказываете мне об этом сейчас? — спросила я.

Алла Сергеевна опустила глаза.

— Потому что тогда я боялась потерять работу. Мне сказали, что документы оформлены законно и что я не должна задавать вопросы. А потом я узнала, что вы остались практически ни с чем.

Она тяжело вздохнула.

— У меня тоже есть дочь. Я не смогла бы спокойно смотреть ей в глаза, если бы промолчала.

Я поблагодарила её и передала копии юристу Глеба Даниловича.

Началась официальная проверка.

Регина узнала об этом почти сразу.

В тот же вечер она появилась в особняке без приглашения.

— Кира! — закричала она с порога. — Немедленно выйди сюда!

Я спустилась в холл.

Она выглядела так, словно несколько дней не спала.

— Ты совсем потеряла совесть? — прошипела мачеха. — Решила разрушить мою жизнь?

— Я пытаюсь выяснить, что произошло с имуществом моего отца.

— Твоего отца больше нет! Что ты хочешь от меня?

— Правду.

Она засмеялась, но смех получился нервным.

— Правду? Ты хочешь правду? Хорошо! Твой отец сам подписывал все документы! Он был взрослым человеком и прекрасно понимал, что делает!

— Тогда почему ты боишься проверки?

Регина замолчала.

Я впервые увидела, как страх проступает сквозь её привычную уверенность.

— Ты не понимаешь, с кем связалась, — тихо произнесла она. — Эти люди уничтожат тебя. Стрельцов болен. Его компания развалится. А когда всё закончится, ты останешься одна.

— Возможно. Но я больше не собираюсь жить на коленях.

Она шагнула ко мне.

— Ты думаешь, что он тебя спасёт? Что богатый старик сделает тебя своей наследницей? Да он умрёт, и тебя вышвырнут на улицу!

— Я работаю у него. И мне не нужно становиться его женой, чтобы иметь право на достойную жизнь.

Регина побледнела.

Она поняла, что проиграла самое главное.

Не деньги.

Не контроль над документами.

Она теряла власть надо мной.

— Ты ещё пожалеешь, — прошептала она.

— Может быть. Но сегодня я впервые не боюсь тебя.

Она развернулась и ушла.

Через несколько дней юрист сообщил, что собранных материалов достаточно для обращения в компетентные органы. Вопрос о законности отдельных сделок предстояло решать в установленном порядке.

Я понимала, что впереди долгие месяцы разбирательств.

Но теперь у меня были документы, свидетели и люди, готовые говорить правду.

И этого было достаточно, чтобы начать.

Глава 9. «Бери его, пока не окочурился»

Настоящий скандал разразился в пятницу.

Регина решила нанести последний удар.

Она созвала нескольких знакомых журналистов и заявила, что я специально сблизилась с Глебом Даниловичем ради наследства. Более того, она объявила, будто я пыталась заставить больного мужчину изменить завещание в мою пользу.

В интернете появились фотографии, вырванные из контекста, и громкие заголовки.

Моё имя снова оказалось в центре сплетен.

На этот раз мне было больнее.

Я знала, что многие поверят Регине. Людям всегда легче осудить человека, чем разобраться в сложной истории.

Но утром Глеб Данилович попросил меня прийти в конференц-зал.

Там находились его адвокат, несколько руководителей компании и представители прессы.

— Я хочу сделать заявление, — сказал он.

Когда камеры включились, он медленно поднялся с кресла, опираясь на трость.

Это было тяжело. Я видела, как дрожат его пальцы.

Но он не позволил никому помочь себе.

— В последние дни распространяются утверждения, что моя сотрудница Кира Андреевна пытается завладеть моим состоянием, используя мою болезнь, — произнёс он. — Эти утверждения не соответствуют действительности.

Журналисты начали задавать вопросы.

Глеб Данилович поднял руку.

— Кира Андреевна никогда не просила меня жениться на ней. Она прямо заявила, что не собирается вступать со мной в брак ради денег. Более того, она согласилась работать на меня на обычных условиях и выполняет свои обязанности добросовестно.

Он сделал паузу.

— Что касается моего имущества, я сам распоряжаюсь им в соответствии с законом. Ни моя сотрудница, ни мои родственники, ни какие-либо посторонние лица не имеют права диктовать мне, кому и что оставлять.

Один из журналистов спросил:

— А правда ли, что ваша сотрудница собирается получить всё состояние после вашей смерти?

Глеб Данилович посмотрел прямо в камеру.

— Правда в том, что я не собираюсь обсуждать своё завещание с людьми, которых интересует исключительно моя смерть.

В зале повисла тишина.

— И ещё одно, — добавил он. — Если кто-либо считает, что мои деловые решения незаконны, существует суд. Если кто-либо обвиняет человека в преступлении, он должен предоставить доказательства. Но превращать болезнь в развлечение и чужую жизнь в сплетню я не позволю.

После заявления журналисты переключились на Регину.

Ей пришлось отвечать на вопросы о фирме, через которую проходили деньги от продажи имущества моего отца.

Она не ожидала, что внимание прессы развернётся против неё.

Однако самое важное произошло не перед камерами.

В тот же день представители компании передали следователям дополнительные документы, подтверждавшие связь между несколькими финансовыми операциями. Было начато официальное расследование.

Павел и Виктор Стрельцовы поспешили заявить, что не имеют отношения к действиям Регины. Но их собственные сделки также попали под проверку.

Вечером я сидела в библиотеке, когда Глеб Данилович вошёл в комнату.

— Вы сегодня были очень бледной, Кира.

— Я устала.

— Усталость проходит. А вот привычка постоянно ждать удара остаётся надолго.

Я улыбнулась.

— Вы говорите так, будто знаете об этом не понаслышке.

Он посмотрел на книжные полки.

— Когда-то я думал, что деньги защищают от всего. Потом заболел и понял, что они не могут заставить человека остаться рядом, если он не хочет.

Он сел напротив.

— Я хочу, чтобы вы знали: ваша работа не зависит от того, чем закончится эта история. Вы можете остаться в компании, если захотите. А если решите уйти, я помогу вам получить рекомендации и найти место, где ваши способности оценят по достоинству.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

— Почему вы мне помогаете?

Глеб Данилович долго молчал.

— Потому что однажды кто-то помог мне, когда у меня не было ничего, кроме долгов и упрямства. Я не забыл этого человека. И не хочу забывать, каким был сам.

Он поднялся.

— А теперь идите отдыхать. Завтра у нас много работы.

Когда он вышел, я впервые за долгое время заплакала.

Не от страха.

Не от унижения.

От облегчения.

Я больше не была девочкой, которую можно выставить за дверь, потому что кому-то так захотелось.

Я стала человеком, способным самостоятельно выбирать, куда идти дальше.

Глава 10. Наследство, которое нельзя купить

Прошло четыре месяца.

Расследование продолжалось. Экспертизы подтвердили, что некоторые подписи на документах, связанных с распоряжением имуществом моего отца, могли быть выполнены не им. Окончательные выводы предстояло делать следствию и суду.

Регина лишилась возможности свободно распоряжаться частью спорных активов. Несколько сделок приостановили до выяснения обстоятельств.

Она пыталась связаться со мной.

Сначала звонила каждый день, требуя забрать заявление. Потом присылала длинные сообщения о том, что я разрушаю семью. В конце концов перешла к угрозам.

Я не отвечала.

Не потому, что хотела отомстить.

Просто поняла: невозможно построить спокойную жизнь, если постоянно возвращаться к человеку, который пытается её разрушить.

Однажды вечером мне позвонил адвокат.

— Кира Андреевна, есть новости по вашему делу. Суд признал, что определённая часть имущества вашего отца была отчуждена с нарушениями. Мы будем добиваться восстановления ваших прав на соответствующие активы.

Я долго смотрела на телефон после завершения разговора.

Мне хотелось рассказать об этом отцу.

Сказать, что я не сдалась. Что его имя больше не принадлежит чужим манипуляциям. Что я наконец перестала бояться.

Но его не было.

И это оставалось самой тяжёлой частью моей жизни.

В тот же вечер я пришла к Глебу Даниловичу.

Он сидел в зимнем саду, укрыв ноги пледом. Болезнь по-прежнему давала о себе знать, но он продолжал работать, насколько позволяли силы.

— У меня хорошие новости, — сказала я.

Он внимательно выслушал меня и улыбнулся.

— Ваш отец наверняка гордился бы вами.

Я опустила глаза.

— Иногда мне кажется, что я слишком поздно начала бороться.

— Нет, Кира. Поздно — это когда человек перестаёт верить, что имеет право на собственную жизнь. Вы начали бороться тогда, когда смогли. Этого достаточно.

Я села рядом.

— А как вы сами? — спросила я. — Врачи что говорят?

Он пожал плечами.

— Одни дни лучше, другие хуже. Я больше не пытаюсь угадать, сколько мне осталось. Стараюсь делать то, что ещё могу.

Он посмотрел на меня.

— Знаете, я ведь тоже хотел предложить вам брак.

Я напряглась.

— Когда?

— В первый вечер. Мне казалось, что так я смогу защитить вас от вашей мачехи, а заодно заставить родственников прекратить борьбу за наследство. Но потом понял, что это была бы ещё одна попытка решить чужую жизнь за другого человека.

Он покачал головой.

— Вы не должны платить за безопасность своим будущим. Ни мне, ни кому-либо ещё.

Я молчала, не зная, что ответить.

— Поэтому я принял другое решение, — продолжил он. — Я пересмотрел завещание. Часть средств будет направлена на создание фонда помощи молодым людям, которые потеряли родителей и остались без поддержки. Фонд будет финансировать обучение, юридическую помощь и профессиональную подготовку.

— Это замечательно, — прошептала я.

— Вы будете участвовать в его работе, если захотите. Но не как наследница. Как специалист, который понимает, что значит потерять всё и пытаться начать сначала.

Я почувствовала, как сердце сжалось.

— Я согласна.

Глеб Данилович улыбнулся.

— Я так и думал.

Он не обещал мне миллиарды.

Не предлагал роскошную свадьбу.

Не говорил, что я должна быть ему благодарна до конца жизни.

Он предложил мне возможность сделать что-то хорошее из пережитой боли.

И это оказалось ценнее любого наследства.

Глава 11. Последнее письмо

Через несколько недель состояние Глеба Даниловича резко ухудшилось.

Его госпитализировали. Врачи делали всё возможное, но болезнь продолжала прогрессировать.

Я приезжала к нему после работы и читала вслух книги, которые он любил. Иногда он засыпал на середине страницы. Иногда просил продолжить, даже когда голос у меня начинал садиться.

Однажды утром управляющий передал мне запечатанный конверт.

— Глеб Данилович просил отдать его вам, если сам не сможет сделать это.

У меня задрожали руки.

Внутри лежало письмо.

«Кира.

Если ты читаешь это письмо, значит, я не смог сказать тебе всё лично.

Я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь: ты ничего мне не должна.

Не за работу. Не за помощь. Не за то, что я поверил в тебя, когда другие пытались убедить тебя в собственной беспомощности.

Ты пришла ко мне, думая, что перед тобой умирающий богач, которого хотят использовать ради денег. А я встретил человека, который, несмотря на собственные беды, сумел сохранить совесть.

Ты не стала моей женой. И это правильно. Потому что никакие обстоятельства не должны заставлять человека связывать свою жизнь с другим из страха или расчёта.

Но ты стала для меня хорошим другом.

Я не знаю, сколько ещё времени у меня осталось. Однако знаю, что не хочу провести его, считая деньги и подозревая каждого встречного.

Я хочу, чтобы после меня осталось не только предприятие, не только здания и счета, но и что-то, способное изменить чью-то жизнь.

Помоги фонду. Не ради меня. Ради тех, кому однажды скажут, что у них нет выбора.

Пусть они знают: выбор есть всегда, даже если его не видно с первого взгляда.

Живи, Кира. Не позволяй прошлому превратить тебя в человека, который больше никому не доверяет.

И не забывай смеяться.

Глеб».

Я дочитала письмо и прижала его к груди.

На следующий день мне сообщили, что Глеб Данилович умер.

Он ушёл ранним утром, спокойно, в присутствии врача и своего давнего управляющего.

На похоронах собрались сотрудники компании, несколько деловых партнёров и люди, которым он когда-то помог.

Павел и Виктор тоже приехали. Они стояли в стороне и почти не разговаривали.

Я не знала, что именно они чувствовали. Но впервые мне было всё равно.

После церемонии я подошла к могиле и положила цветы.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что не попытались купить мою жизнь.

Ветер качнул ветви старых елей.

Я вытерла слёзы и отошла.

Мне предстояло жить дальше.

И я собиралась выполнить обещание, данное человеку, который научил меня не путать богатство с властью над чужой судьбой.

Глава 12. Бери его, пока не окочурился

Прошёл год.

Фонд имени Глеба Стрельцова начал работу. Мы помогали молодым людям, оставшимся без родителей, оплачивали обучение, консультировали по вопросам наследства и поддерживали тех, кому некуда было обратиться.

Я стала руководителем одного из направлений.

У меня появилась небольшая квартира, которую я снимала самостоятельно, работа, друзья и планы на будущее.

Разбирательство по делу моего отца продолжалось. Некоторые права на имущество удалось восстановить, а действия отдельных участников сделок оставались предметом юридической оценки. Я больше не ждала, что однажды все виновные непременно получат наказание, а моя жизнь сразу станет счастливой.

Я поняла, что справедливость — это не всегда громкая сцена, на которой злодей признаётся во всём и просит прощения.

Иногда справедливость начинается с того, что ты перестаёшь молчать.

Однажды в фонд пришла девушка лет двадцати.

Она стояла у двери кабинета, прижимая к груди папку с документами.

— Меня зовут Лиза, — сказала она. — Мачеха хочет заставить меня выйти замуж за человека, который намного старше меня. Она говорит, что у него много денег и что я должна думать о будущем.

Я замерла.

Передо мной словно снова возникла я сама — испуганная, загнанная в угол, уверенная, что выбора нет.

— А чего хочешь ты? — спросила я.

Девушка опустила голову.

— Я хочу закончить институт. Хочу работать. Но мне сказали, что я неблагодарная и что без семьи пропаду.

Я встала и подошла к ней.

— Посмотри на меня, Лиза.

Она подняла глаза.

— Никто не имеет права заставлять тебя выходить замуж. Ни мачеха, ни отец, ни богатый мужчина, ни человек, который обещает тебе безопасность. Мы разберёмся с твоими документами, найдём юридическую помощь и составим план, как ты сможешь жить самостоятельно.

— А если у меня ничего не получится?

Я улыбнулась.

— Тогда мы попробуем ещё раз. Но решение о твоей жизни будешь принимать ты.

Лиза заплакала.

Я обняла её и впервые поняла, насколько далеко ушла от той девушки, которая когда-то стояла перед Региной с одним старым чемоданом.

Вечером, вернувшись домой, я открыла ящик стола и достала отцовскую фотографию.

— Я справилась, папа, — тихо сказала я. — Не сразу. Не без ошибок. Но справилась.

Рядом лежало письмо Глеба Даниловича.

Я перечитала последнюю строчку и улыбнулась.

«Не забывай смеяться».

Я больше не боялась будущего.

Регина пыталась превратить меня в разменную монету. Она хотела, чтобы я вышла замуж за умирающего богача, дождалась его смерти и разделила состояние с ней. Она считала, что голод, страх и одиночество сделают меня послушной.

Но она ошиблась.

Потому что я получила не то наследство, на которое она рассчитывала.

Я получила возможность выбирать.

А ещё я поняла одну простую вещь: если человек готов отдать тебе миллиарды, это не означает, что он имеет право купить твою свободу. И если кто-то предлагает тебе безопасность в обмен на твоё достоинство, перед тобой не спаситель, а новый хозяин.

В тот вечер я закрыла письмо, выключила свет и подошла к окну.

Город сиял огнями.

Где-то за этими окнами другие девушки, как когда-то я, боялись сделать первый шаг. Кто-то убеждал их, что они ничего не стоят. Кто-то уже делил их будущее, не спросив разрешения.

Но теперь я знала, что им сказать.

«Не позволяйте никому решать за вас, когда вы должны выйти замуж, кого любить и сколько вам стоит собственная жизнь. Вы не наследство. Не сделка. Не чужая собственность. Вы — человек».

И если однажды кто-то снова скажет мне:

«Бери его, пока не окочурился!»

Я отвечу:

«Нет. Я выбираю жить. По-настоящему. И по собственным правилам».