Щедрость за чужой счёт

Продолжение

Светлана первая нарушила молчание. Она аккуратно положила кусок ветчины обратно на тарелку — мою тарелку, между прочим, — и произнесла с той оскорблённой интонацией, с которой обычно говорят люди, привыкшие получать всё даром и вдруг обнаружившие, что мир не вращается вокруг них:

— Валера, это что же получается? Ты нам говорил одно, а жена твоя — совсем другое? Мы, между прочим, двадцать часов на поезде тряслись! Гена всю ночь не спал, у него давление!

— У меня давление, — подтвердил Гена и для убедительности потёр левый бок.

Я села на табуретку и сложила руки на груди. Мне было интересно. Правда интересно. Как именно мой муж будет выкручиваться из той ямы, которую сам себе вырыл с таким энтузиазмом?

Валера прокашлялся. Лицо его приобрело то выражение, с которым он обычно рассказывал мне о повышении зарплаты, которого не было, или о «серьёзных людях», которые вот-вот решат все его проблемы.

— Томочка, ты не так поняла, — начал он вкрадчиво. — Я имел в виду, что мы вместе всё решим. По-семейному. Гена же не чужой человек. Он мне как брат. В детстве мы, между прочим, в одном дворе росли. Он мне однажды с дерева помог слезть, когда я застрял. Мне тогда лет семь было, я там два часа висел, пока он отца моего не позвал…

— Валера, — перебила я мягко, — ты сейчас нам рассказываешь про дерево, чтобы мы забыли про балкон и машину?

— Я рассказываю про нашу дружбу! — вспыхнул он. — Про то, что нельзя человека в беде бросать! Они же в город приехали с надеждой. У них там, в их Мухосранске, ни работы, ни перспектив. Гена — золотые руки, ему только шанс дать надо. А Светлана — она вообще бухгалтер, между прочим!

— Я на пенсии, — уточнила Светлана.

— На заслуженном отдыхе! — тут же поправил Валера. — Но это же не значит, что человек не хочет быть полезным!

Гена снова солидно кивнул. Казалось, он вообще был человеком немногословным — за него говорила жена, а он лишь поддакивал и периодически напоминал про давление.

— Хорошо, — сказала я. — Давайте по-другому. Валера, ты сказал гостям, что они поживут у нас две недели. Мне ты сказал, что три дня. Это первое. Ты пообещал им мою машину. Мне ты об этом вообще ничего не говорил. Это второе. Ты пообещал им работу и квартиру, хотя сам сидишь на окладе диспетчера и зарплату получаешь двадцатого числа, как все смертные. Это третье.

— Ну, насчёт квартиры у меня были варианты…

— Какие варианты, Валера? Ты вчера весь вечер смотрел сериал про ментов и ел мои пельмени. Какие варианты?

Светлана смотрела на моего мужа с нарастающим подозрением. Гена тоже. Только теперь он смотрел не как на благодетеля, а как на человека, который может оказаться обыкновенным трепачом.

— Валера, — сказала Светлана медленно, — а ты точно риелтора знаешь? Ты же говорил, у тебя там всё схвачено. Двушка в центре за полтора миллиона — это же смешные деньги. Мы на неё, если честно, и рассчитывали…

— Полтора миллиона? — не удержалась я. — В центре? Валера, ты где такие цены видел? В 1998 году?

Муж мой побагровел. Я знала этот румянец. Он появлялся у него всякий раз, когда ложь начинала рассыпаться, как плохо склеенный пазл.

— Я имел в виду, что можно поискать варианты, — пробормотал он. — Поговорить, узнать, есть ли что у знакомых…

— У каких знакомых, Валера? — не отставала Светлана. — Ты нам конкретно говорил: «Позвоню Рите, она в администрации работает, у неё связи». Ты что, Риту выдумал?

— Рита — реальный человек! — воскликнул Валера, и по его лицу я поняла, что никакой Риты не существует вовсе. Или существует, но работает она не в администрации, а где-нибудь в регистратуре поликлиники, и никаких связей у неё нет.

— Так, — Светлана отодвинула тарелку. — Значит, квартира — это туфта. А работа? Гена, работа-то есть?

Гена посмотрел на Валеру с той тоскливой надеждой, с которой обычно смотрят на последний поезд, уходящий с вокзала.

— Работа будет, — сказал Валера, но как-то неуверенно. — Я узнаю. Я договорюсь. Есть один человек, Серёга, он бригадой руководит, ему отделочники нужны…

— Серёга твой тоже, наверное, на диване сидит и сериалы смотрит, — мрачно предположила Светлана.

Я вздохнула. Мне не было жалко ни Валеры, ни его родственников. Мне было жалко себя. Мой вечер, моя кухня, мои пельмени — всё это шло прахом из-за мужского желания казаться важнее, чем он есть.

Но я женщина практичная. Я никогда не верила в благородную бедность и в бескорыстную щедрость. Я верила в договорённости на бумаге и в то, что за всё в этой жизни нужно платить. Если ты хочешь жить в чужой квартире — изволь следовать правилам хозяев. Если ты хочешь пользоваться чужой машиной — заработай это право. Если ты хочешь, чтобы тебе помогли, — не ври и не обещай того, чего не сможешь выполнить.

— Ладно, — сказала я, и все трое уставились на меня с разными выражениями на лицах: Светлана с надеждой, Гена с опаской, Валера с ужасом. — Давайте я вам расскажу, как будет на самом деле, раз мой муж оказался не в состоянии.

Я встала и принялась ходить по кухне, загибая пальцы.

— Первое. Жить вы будете здесь четыре ночи. С сегодняшнего дня до утра понедельника. Спать будете в гостиной на диване и на раскладушке, раскладушка на балконе. Постельное бельё у меня есть, полотенца дам. В ванную — по графику: утром до восьми вы, вечером после девяти вы. Моё время — с восьми до девяти утра и с восьми до девяти вечера. Вопросы?

— А почему мы по графику? — обиделась Светлана. — Мы же гости.

— Потому что гости, — ответила я. — Гости не живут четыре ночи и не хозяйничают в холодильнике. Гости приходят на ужин и уходят вовремя. Вы — постояльцы. Это другая категория.

Светлана открыла рот, но, встретив мой взгляд, закрыла. Гена промолчал. Валера смотрел в пол.

— Второе. Питание. Завтра с утра идёте в магазин и покупаете продукты на четыре дня. На всех. Значит, на четверых. Список я вам напишу. Готовить будете по очереди: один день — я, один день — Светлана, один день — Валера, один день — Гена. Один день я оставляю за собой. Это справедливо.

— Я готовить не умею, — сказал Гена.

— Научитесь. Перед смертью все учатся. Или будете пельмени варить. Это несложно.

— Томочка, — робко подал голос Валера, — может, мы как-нибудь по-другому…

— Сиди, — сказала я, и он сел.

— Третье. Машина. Её вы не получите. Вообще. Ни для МФЦ, ни для стройки, ни для просмотра квартир. Город у нас с транспортом, автобусы ходят каждые пятнадцать минут. Метро есть. Такси в конце концов. Если хотите куда-то поехать — вот вам сто рублей на проезд, и вперёд.

— А МФЦ? — жалобно протянула Светлана. — Нам же на оформление документов надо, у нас время ограничено…

— Вот и поедете на автобусе. Заодно город посмотрите, как Валера обещал. Краеведческая экскурсия, знаете ли. Бесплатная.

— Четвёртое, — я загнула четвёртый палец. — Балкон. Гена, вы отделочник?

Гена настороженно кивнул.

— Тогда так. С понедельника начинаете. Материалы — за ваш счёт, как Валера и обещал. Вагонка, крепёж, пропитка — всё ваше. Работа — ваша. Мне нужно, чтобы балкон был обшит изнутри и снаружи, утеплён и застеклён. Если сделаете за неделю — отлично. Если сделаете хорошо — я вам, так и быть, ещё неделю бесплатного проживания дам. Но при одном условии.

— При каком? — хмуро спросила Светлана.

— При условии, что Валера вам оплатит материалы. Из своей зарплаты. Не из моего кошелька. Он обещал — он и платит.

— У меня нет таких денег! — взвился Валера.

— А ты думал, что щедрость — это просто слова? — спросила я, оборачиваясь к нему. — Ты думал, что можно пообещать людям всё, а потом отдать это за мой счёт? Ты думал, что можно распоряжаться моей квартирой, моей машиной, моим временем, потому что ты — муж? Так вот, дорогой мой, у меня для тебя новость. Муж — это не тот, кто обещает. Муж — это тот, кто выполняет. А ты пока только обещаешь.

Валера молчал. Светлана и Гена молчали тоже.

— Пятое, — продолжила я. — Работа. Гена, у вас какие специальности?

— Отделочник. Стены, потолки, полы. Плитка умею, штукатурка, покраска. Ну и так, по мелочи — сантехника, электрика простая.

— Хорошо. У меня есть знакомый, он ремонтами занимается. Прораб Игорь. Я ему завтра позвоню и спрошу, нужен ли человек. Но это не Валера — это я. Значит, и благодарить будете меня. Не Валеру. Понятно?

Гена посмотрел на меня с удивлением. Казалось, он только сейчас понял, что разговаривает с женщиной, которая, в отличие от его кузена, и правда может что-то решить.

— Понятно, — сказал он.

— И последнее. Про квартиру. Никакой двушки в центре за полтора миллиона не существует. Валера вам наврал. Но это не значит, что я не могу помочь. В городе есть муниципальные программы, есть агентства, которые работают с приезжими, есть варианты на окраинах — значительно дешевле центра, но с транспортом и инфраструктурой. Я дам вам адреса и телефоны. Но искать вы будете сами. Ноги в руки и вперёд. Я не риелтор и не благотворительный фонд.

Светлана слушала меня, и на лице её отражалась сложная работа мысли. С одной стороны, она только что лишилась большей части того, на что рассчитывала. С другой — она получила то, на что не рассчитывала вовсе: ясность.

— А зачем вам это всё? — спросила она вдруг. — Почему вы нам помогаете, если мы вам никто? Валера — ваш муж, а мы-то вам кто?

— Затем, что я ненавижу, когда людей обманывают. Даже если обманывают не меня, а кого-то другого. Вас Валера надул, чтобы выглядеть в ваших глазах важной персоной. Меня он надул, чтобы не выглядеть трусом в ваших глазах. И в итоге мы все оказались в дураках. Мне это не нравится. Я хочу, чтобы всё было честно.

Я обвела взглядом кухню. Светлана молчала, глядя в тарелку. Гена смотрел на меня с уважением, которое раньше адресовалось Валере. А Валера… Валера смотрел в окно с таким видом, словно мечтал, чтобы оно открылось и его унесло куда-нибудь подальше.

— А теперь, — сказала я, — ужин. Поскольку продукты уже частично выгружены, давайте их использовать. Светлана, вы разобрали мою полку — будьте добры, соберите всё обратно. И добавьте к ужину то, что привезли с собой. У вас же наверняка есть какая-нибудь колбаса домашняя, соленья?

Светлана моргнула и вдруг улыбнулась — впервые за весь вечер.

— Есть, — сказала она. — Огурцы солёные, помидоры, сало, картошка варёная в мундире. И самогонка от кума.

— Самогонку оставьте на потом. Сегодня обойдёмся чаем. А сало — давайте. И огурцы. И картошку. Отличный ужин получится.

Через полчаса мы сидели вчетвером за столом, и — странное дело — атмосфера в комнате изменилась. Светлана уже не хозяйничала, а помогала. Гена нарезал сало тонкими ломтиками, и получалось у него это так ловко, что я поняла: руки у мужика и правда на месте. Валера сидел тихо, как мышь, и ел свою порцию, не поднимая глаз.

— А вы, Тамара, кем работаете? — спросил вдруг Гена.

— Бухгалтером. Веду дела нескольких небольших фирм. Удалённо.

— О, коллега, — оживился Гена. — Я тоже в бухгалтерии разбираюсь. Проводки, отчёты — это я умею. Светлана у меня, между прочим, тридцать лет в бухгалтерии проработала, главбухом была.

Я посмотрела на Светлану с новым интересом.

— Главбух? В каком районе?

— В райпо. Потом в сельхозтехнике. Знаю всё: складской учёт, налоговую, оптимизацию. Только там работы нет, завод закрылся, а в нашем возрасте никуда не берут. Вот мы и поехали сюда, к Валере. Он сказал, что у него связи.

— Связей у него нет, — сказала я. — Но у меня есть пара знакомых, которым нужен опытный бухгалтер на полставки. Удалённо. Это если вы компьютер освоили.

Светлана вспыхнула:

— Освоила. Я, между прочим, в прошлом году курсы прошла. Всё умею: 1С, Excel, электронные отчёты сдаю.

— Отлично. Завтра дам вам телефон, позвоните. Скажете, от меня.

— Спасибо, — сказала Светлана, и это «спасибо» прозвучало искренне.

Валера поднял голову и посмотрел на меня с надеждой. Мол, может, и ему что-нибудь перепадёт — прощение, например?

— А ты, — сказала я, — завтра с утра поедешь в магазин. Со списком. И купишь всё, что нужно. Потом позвонишь Серёге своему и узнаешь, есть ли у него работа для Гены. И если нет — найдёшь другого. Потому что ты обещал. А обещания, дорогой мой, нужно выполнять.

— А если не найду? — тихо спросил он.

— Тогда будешь выглядеть в глазах родственников тем, кем ты является на самом деле. Человеком, который много говорит и мало делает. Я тут ни при чём. Это твоя репутация. Ты её сам испортил.

Валера понурился.

Ужин закончился поздно. Я постелила гостям в гостиной, выдала подушки, одеяла, полотенца. Светлана ушла в ванную первой, Гена остался на кухне — мыл посуду без напоминаний. Приятный сюрприз.

Валера попытался со мной заговорить, когда я уже шла в спальню.

— Тома, прости меня. Я не думал, что так получится. Я хотел как лучше…

— Знаю, — сказала я, не оборачиваясь. — Ты всегда хочешь как лучше. Но «как лучше» — это не когда ты обещаешь то, чего у тебя нет. Это когда ты делаешь то, что можешь. Запомни это, наконец.

— А мы теперь… ну, между нами… всё нормально будет?

Я обернулась и посмотрела на него. На его виноватое, растерянное лицо. На его глаза, в которых плескался страх — страх потерять меня, потерять семью, потерять тот уют, который я создавала годами, а он принимал как должное.

— Это зависит от тебя, Валера. Не от меня. Если завтра ты выполнишь всё, о чём мы договорились, — будет нормально. Если нет — я не знаю. Я устала быть той, кто всё тянет. Устала быть ответственной за всех. Пора и тебе что-то взять на себя.

Он кивнул. Молча.

Ночью я лежала в постели и слушала, как за стеной шепчутся Светлана и Гена. Они говорили о том, как им повезло — странное дело, — что у Валеры такая жена. Что, может быть, всё сложится. Что город большой, места хватит всем.

Я улыбнулась в темноте. Может быть, и правда сложится. Может быть, из этой дурацкой истории выйдет что-то путное.

А Валера пусть учится. Учится быть мужчиной, который не обещает золотые горы, а делает то, что может. Учится уважать чужой труд, чужое время, чужую собственность.

Потому что щедрость за чужой счёт — это не щедрость. Это воровство. И рано или поздно за него приходится платить.

Я повернулась на бок и уснула.

А утром, когда я вышла на кухню, на столе уже стояли тарелки с бутербродами, заварен был чай, а Валера — мой Валера — в куртке и ботинках топтался в прихожей, держа в руках список продуктов, написанный моей рукой.

— Я пошёл, — сказал он. — Куплю всё, что надо. И Серёге позвоню. Честно.

— Иди, — сказала я. — Я проверю.

Он ушёл. Дверь закрылась. Светлана выглянула из гостиной, заспанная, но уже улыбающаяся.

— Доброе утро, Тамара. Чай уже готов. Садитесь.

Я села. И впервые за долгое время подумала, что, может быть, из этой истории что-то получится. Может быть, эта незваная родня, эти баулы в прихожей, этот муж-фантазёр — всё это не катастрофа, а начало чего-то нового.

Что ж. Посмотрим. Жизнь — длинная. А я — женщина, которая не привыкла сдаваться.

В понедельник утром гости уехали — но не так, как приехали. У них были адреса, телефоны, договорённости. Гена уже в пятницу съездил с Игорем на объект, и мой знакомый прораб, посмотрев его работу на фотографиях, сказал: «Беру. С понедельника на объект». Светлана позвонила по моему телефону, и одна из моих клиенток, владелица небольшого магазина, взяла её на удалёнку — вести учёт. Платят немного, но на первое время хватит.

Валера купил продукты. Съездил с Геной к Серёге, и — о чудо — работа действительно нашлась. Не такая блестящая, как обещал Валера, но реальная: отделка квартиры в новостройке, оплата по факту, материалы заказчика.

Балкон мой Валера, кстати, тоже не забыл. В субботу они с Геной привезли вагонку — на свои деньги, между прочим, Валера впервые за долгое время потратился на что-то, кроме сериалов и чипсов. И весь выходной провозились на балконе. К вечеру воскресенья он был обшит, и я, честно говоря, была приятно удивлена: получилось аккуратно, красиво, с любовью.

— Ну как? — спросил Валера, стоя на пороге и любуясь своей работой.

— Хорошо, — сказала я. — Правда хорошо. Спасибо.

Он просиял. И в этом сиянии было что-то от того Валеры, за которого я когда-то выходила замуж. Может быть, он и не безнадёжен. Может быть, ему просто нужен был пинок, чтобы понять простую истину: за всё в этой жизни нужно платить. И не чужими руками, а своими.

Светлана с Геной уехали в понедельник утром, довольные и обнадёженные. На прощание Светлана обняла меня — неожиданно крепко для женщины, которая ещё неделю назад собиралась хозяйничать в моей кухне.

— Спасибо вам, Тамара, — сказала она. — Вы нас спасли. Честное слово, спасли.

— Не спасала я вас, — ответила я. — Я просто сказала правду. А вы её услышали. В этом разница.

— Всё равно спасибо.

— И вам спасибо. За сало. Вкусное.

Они ушли. Баулы уехали вместе с ними. В прихожей стало свободно, в холодильнике — пусто, на кухне — тихо.

Валера стоял в коридоре и смотрел на меня с той смесью вины и надежды, которая, видимо, останется с ним надолго.

— Ну что, — сказала я, — будем жить дальше?

— Будем, — ответил он. — Честно. По-другому будем.

— Посмотрим, — сказала я.

И знаете что? С тех пор прошло полгода. Гена с Игорем работают вместе, бригада у них хорошая, заказов много. Светлана ведёт учёт в трёх магазинах и уже подумывает открыть собственное дело — консультации для маленьких фирм. Квартиру они сняли на окраине, недорого, но зато сами, своим трудом. И в гости приезжают — по воскресеньям, к ужину. С салом и огурцами.

А Валера… Валера изменился. Не сразу, конечно. Но изменился. Теперь он не рассказывает сказок про свои связи. Он просто работает, приходит домой, помогает по хозяйству. И однажды вечером, когда мы сидели на балконе — том самом, обшитом вагонкой, — он сказал мне:

— Ты знаешь, я тогда очень испугался. Не того, что ты меня выгонишь. А того, что ты права. Я ведь и правда жил за твой счёт. И врал, чтобы выглядеть лучше, чем есть. Спасибо, что не дала мне утонуть в этом.

Я ничего не ответила. Просто взяла его за руку.

Потому что иногда человеку нужно упасть, чтобы понять, как важно держаться на ногах. И иногда женщине нужно перестать быть ковриком, чтобы её наконец начали уважать.

Это не сказка о том, как всё стало идеально. Идеально не бывает. Но теперь, по крайней мере, у нас было честно. А честность — это уже много.

Даже если в прихожей иногда снова появляются чьи-то баулы. Теперь, правда, только с разрешения хозяйки. И только на три дня. И с салом.

Потому что гостеприимство — это хорошо. Но порядок — важнее.

Конец