Я смотрела на Уильяма и впервые за восемь месяцев перестала воспринимать его как своего начальника.

Я смотрела на Уильяма и впервые за восемь месяцев перестала воспринимать его как своего начальника. Передо мной сидел пожилой человек, который привык распоряжаться чужими судьбами так же легко, как подписывал финансовые документы. Он, казалось, даже не допускал мысли, что кто-то может отказаться выполнять его приказ.

— Вы не имеете права удерживать меня здесь, мистер Харрис, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И уж точно не имеете права угрожать мне увольнением только потому, что я не хочу участвовать в ваших тайных делах.

Уильям медленно опустил глаза на конверт.

— Ты неправильно понимаешь происходящее.

— Тогда объясните.

Он провёл пальцами по переносице. На мгновение его лицо утратило привычную непроницаемость. Я заметила, что его правая рука слегка дрожит.

— Сколько времени ты работаешь в моей компании?

— Восемь месяцев.

— И за это время ты ни разу не пыталась узнать, почему предыдущие три помощницы ушли?

— Это не входило в мои обязанности.

— Разумный ответ.

Он открыл конверт и достал несколько документов. Верхний лист был старым, пожелтевшим по краям. На нём стояла фотография молодой женщины с тёмными волосами. Я узнала её почти сразу.

Это была Виктория, моя предшественница.

Она проработала у Харриса чуть больше трёх месяцев. Однажды утром я обнаружила её рабочее место пустым, а в отделе кадров мне сообщили, что она уволилась по собственному желанию.

— Почему у вас её фотография? — спросила я.

Уильям посмотрел на снимок.

— Потому что она была последним человеком, которому я доверил эту папку.

— И что с ней произошло?

— Ничего особенного. Она вышла замуж, переехала и больше никогда не возвращалась в компанию.

— Тогда почему вы говорите о ней так, словно она исчезла?

Он не ответил.

В кабинете было слышно, как за окном проезжают редкие автомобили. Свет настольной лампы ложился на документы узким жёлтым прямоугольником, и в этой неподвижности даже обычное тиканье часов казалось слишком громким.

— Эмили, — наконец произнёс он. — Я хочу, чтобы ты посмотрела на следующий документ.

Он протянул мне лист.

Это было завещание.

Я не стала читать его полностью. Мой взгляд остановился на имени наследника, напечатанном в нижней части страницы.

Эмили Морган.

Моё имя.

Я несколько раз перечитала строчку, надеясь, что усталость заставила меня неправильно понять написанное.

— Что это такое?

— Предварительная версия моего завещания.

— Почему здесь указано моё имя?

Уильям сцепил пальцы.

— Потому что я собираюсь оставить тебе часть своего имущества.

Я невольно отодвинула документ.

— Вы, должно быть, ошиблись. Мы практически незнакомы.

— Я знаю.

— Тогда это какая-то нелепая шутка?

— Нет.

Он произнёс это настолько спокойно, что мне стало ещё тревожнее.

— У меня есть сын, — продолжил он. — Ему сорок шесть лет. Есть бывшая жена, несколько родственников, деловые партнёры. И каждый из них уверен, что однажды получит свою долю моего состояния.

— При чём здесь я?

Уильям посмотрел прямо на меня.

— Потому что ни один из них не заслуживает того, что я собираюсь им оставить.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Послушайте, мистер Харрис. Я пришла сюда работать секретарём. Я не просила денег, не просила наследства и не собираюсь становиться участницей семейных конфликтов.

— Именно поэтому я тебя и выбрал.

Эта фраза прозвучала почти печально.

Я уже собиралась ответить, когда Уильям достал из конверта ещё один документ. На этот раз это была копия банковского перевода. В графе получателя значилось название благотворительного фонда, существование которого мне ни о чём не говорило.

Сумма составляла два миллиона четыреста тысяч долларов.

— Вы хотите, чтобы я подписала что-то незаконное? — спросила я.

Он покачал головой.

— Нет. Я хочу, чтобы ты помогла мне предотвратить то, что уже произошло однажды.

— Что именно?

Вместо ответа он вынул небольшой снимок.

На нём были изображены трое мужчин возле строительного объекта. Один из них стоял немного в стороне, отвернувшись от камеры.

Уильям положил фотографию рядом с банковским документом.

— Ты знаешь этого человека?

Я внимательно посмотрела на изображение.

Лицо казалось знакомым, хотя я не могла вспомнить, где видела его раньше.

— Нет.

— Присмотрись.

Я наклонилась ближе.

И вдруг узнала мужчину.

Это был Ричард Коул, финансовый директор компании. Человек, который каждый день проходил мимо моего стола, здоровался и иногда приносил мне кофе, если видел, что я задерживаюсь после работы.

— Зачем вы показываете мне его фотографию?

Уильям медленно убрал снимок обратно.

— Потому что он знает, что я собираюсь изменить.

— Изменить завещание?

— Не только.

Он посмотрел на закрытую дверь, словно прислушиваясь к чему-то за ней.

— Пятнадцать лет назад на одном из наших строительных объектов произошёл серьёзный инцидент. В официальном отчёте причиной назвали техническую ошибку. Компания выплатила компенсации, дело закрыли. Но я недавно обнаружил документы, которые заставили меня усомниться в правдивости того отчёта.

— И какое отношение к этому имеет Ричард?

— Он подписывал финансовые документы в тот период.

Я почувствовала, что разговор постепенно приобретает совершенно иной смысл.

— Вы подозреваете его в мошенничестве?

— Я подозреваю, что кто-то использовал мою подпись, чтобы скрыть обстоятельства, о которых я никогда не знал.

Уильям впервые за весь вечер выглядел не властным руководителем, а человеком, который слишком поздно обнаружил трещину в фундаменте собственного дома.

— Почему вы не обратитесь в полицию?

Он долго молчал.

— Потому что среди документов есть один, который касается меня самого.

— Что это значит?

— Это значит, что если я опубликую всё, что обнаружил, мне придётся признать, что пятнадцать лет назад я подписал бумаги, не прочитав их как следует.

Я не знала, что ответить.

Восемь месяцев я считала Уильяма человеком, который никогда не сомневается в собственных решениях. Теперь передо мной сидел старик, пытавшийся разобраться с последствиями давней ошибки.

— И что вы хотите от меня?

Он придвинул конверт ко мне.

— Завтра утром тебе позвонит мой адвокат. Его зовут Дэвид Миллер. Он объяснит, что делать дальше. До тех пор не подписывай никаких документов, которые тебе предложат в компании.

— Почему?

— Потому что сегодня утром я получил сообщение. Кто-то узнал, что я собираюсь передать адвокату копии этих материалов.

— Кто-то угрожал вам?

— Нет. Мне прислали фотографию моего дома.

Он достал телефон и показал экран.

На снимке была входная дверь его особняка. Фотография была сделана ночью, с противоположной стороны улицы.

Под изображением находилась короткая фраза:

«Не пытайтесь исправить прошлое».

Я почувствовала неприятный холод в пальцах.

— Вы сообщили об этом полиции?

— Пока нет.

— Тогда я не понимаю, почему вы втягиваете меня в эту историю.

Уильям поднялся из-за стола.

— Потому что вчера я обнаружил в архиве документ, который не должен был там находиться.

Он открыл нижнюю часть конверта и достал сложенный вчетверо лист.

Это была копия моего трудового договора.

Я нахмурилась.

— Что здесь необычного?

— Посмотри на дату.

Я посмотрела.

Договор был подписан за два дня до моего первого собеседования.

— И что?

— В нём уже стояла моя подпись.

Я медленно подняла голову.

— Разумеется. Вы же были директором.

— Эмили, я не об этом. В приложении к договору есть дополнительное условие. Я его не составлял и никогда не утверждал.

Он перевернул страницу.

В самом низу, мелким шрифтом, значилось, что в случае определённых обстоятельств я должна была получить доступ к архивным материалам компании и выступить независимым свидетелем при передаче документов доверенному лицу.

Я перечитала текст дважды.

— Кто добавил это условие?

— Именно это я и пытаюсь выяснить.

— Но почему вы подписали договор?

— Потому что в первоначальном экземпляре этого приложения не было.

Я почувствовала, как комната словно немного наклонилась.

Получалось, что ещё до моего появления кто-то предусмотрел возможность моего участия в этой истории.

— Вы хотите сказать, что меня специально приняли на работу?

Уильям не ответил сразу.

Его взгляд остановился на моём лице.

— Возможно, Эмили. Но есть кое-что ещё.

Он достал из конверта маленький листок с номером телефона.

— Это номер человека, который двадцать девять лет назад работал в отделе кадров нашей компании. Его зовут Томас Рид. Он ушёл на пенсию, но вчера позвонил мне и попросил о встрече.

— И что он сообщил?

— Он сказал, что уже встречал твою фамилию.

Я почувствовала, как напряжение в плечах становится почти болезненным.

— Морган — довольно распространённая фамилия.

— Я тоже так подумал. Пока он не назвал имя твоей матери.

В этот момент я перестала слышать тиканье часов.

— Как зовут мою мать?

— Елена Морган.

Я медленно опустилась в кресло.

Имя матери, произнесённое чужим человеком в кабинете моего начальника, прозвучало так, будто кто-то без разрешения открыл дверь в моё прошлое.

— Откуда вы её знаете?

Уильям отвернулся к окну.

— Я не знал её лично. Но двадцать девять лет назад она работала в бухгалтерском отделе моей компании.

Я покачала головой.

— Это невозможно. Мама никогда не рассказывала мне о такой работе.

— Возможно, у неё были причины.

— Вы ошибаетесь.

— Я бы предпочёл ошибаться.

Он снова открыл конверт и вынул последний документ.

На этот раз это была старая фотография женщины, стоявшей рядом с молодым Уильямом. На обороте синей ручкой была написана дата.

Двадцать девять лет назад.

Я узнала женщину мгновенно.

Это была моя мать.

Но странным оказалось не само изображение.

Мать держала на руках маленькую девочку. На её запястье виднелась тонкая серебряная цепочка с круглой подвеской.

Такая же цепочка до сих пор лежала в моей шкатулке. Мама подарила её мне на восемнадцатилетие и сказала, что она принадлежала моей бабушке.

— Почему вы никогда не упоминали её? — прошептала я.

Уильям долго смотрел на фотографию.

— Потому что твоя мать попросила меня об этом.

Я резко подняла голову.

— Вы общались с ней всё это время?

— Нет. После определённого события наши пути разошлись.

— Какого события?

Он провёл ладонью по лицу.

— Эмили, я не могу рассказать тебе всё сегодня. Но теперь понимаю, почему Томас так настаивал на твоём присутствии.

— Кто такой Томас? Что связывает его с моей матерью? И почему вы скрывали всё это от меня?

Уильям хотел ответить, но в этот момент на его телефоне загорелся экран.

Поступил входящий вызов.

Имя абонента заставило его побледнеть.

Ричард Коул.

Он посмотрел на меня, затем нажал кнопку громкой связи.

— Добрый вечер, Уильям, — раздался спокойный голос финансового директора. — Извини за поздний звонок. Мне сказали, что ты ещё в офисе.

— Что тебе нужно, Ричард?

— Хотел убедиться, что ты сегодня ничего не подписал.

Уильям не ответил.

На другом конце провода послышался тихий смешок.

— Понимаю. Значит, всё-таки подписал.

— О чём ты говоришь?

— Не притворяйся. Кстати, передай привет своей новой помощнице.

Я почувствовала, как холодеют ладони.

Ричард знал, что я нахожусь в кабинете.

— Откуда ты знаешь, что она здесь? — спросил Уильям.

— Потому что, Уильям, ты совершаешь одну и ту же ошибку уже двадцать девять лет. Ты слишком доверяешь людям, которых сам выбираешь.

Связь оборвалась.

Несколько секунд мы молчали.

Затем Уильям выключил телефон.

— Теперь ты понимаешь, почему я просил тебя быть осторожной?

Я встала.

— Нет, мистер Харрис. Теперь я понимаю только одно: мне необходимо поговорить с адвокатом и получить копии всех документов, в которых фигурирует моё имя.

Он впервые за вечер одобрительно кивнул.

— Именно это я и хотел услышать.

Я почти не спала той ночью.

Дома я достала старую шкатулку, в которой хранились мамины письма, фотографии и несколько украшений. Среди них действительно лежала серебряная цепочка с круглой подвеской.

Я перевернула её.

На внутренней стороне маленького металлического круга были выгравированы две буквы: E. M.

Я всегда считала, что это инициалы моей матери.

Теперь впервые задумалась, почему она никогда не объясняла мне их значение.

Около половины девятого утра зазвонил телефон.

Номер был незнакомым.

— Эмили Морган? — спросил мужской голос.

— Да.

— Меня зовут Дэвид Миллер. Я представляю юридические интересы мистера Харриса. Нам необходимо встретиться сегодня.

— Уильям попросил вас связаться со мной?

— Да. Но есть обстоятельство, которое он, вероятно, не успел вам сообщить.

Я села на край кровати.

— Какое?

— Вчера вечером мистер Харрис подписал распоряжение о передаче документов независимому нотариусу. Сегодня утром его сын подал заявление о признании отца неспособным самостоятельно распоряжаться своим имуществом.

— Но почему?

— Потому что в качестве основания он представил медицинское заключение.

Я закрыла глаза.

Вчера Уильям выглядел уставшим, но вполне рассудительным человеком.

— Это правда?

— Я не могу обсуждать медицинские сведения без соответствующего разрешения. Однако есть ещё одна проблема.

— Какая?

— Сегодня в шесть утра из архива компании исчезла папка, которую мистер Харрис хранил почти три десятилетия.

— Та самая, чёрная?

— Нет, мисс Морган. Чёрный конверт был лишь копией. Оригинальная папка содержала документы, связанные с вашей матерью.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Что именно там было?

Дэвид немного помолчал.

— Её заявление об увольнении, старые бухгалтерские отчёты и свидетельство о рождении ребёнка.

— Моё свидетельство?

— Нет.

Он произнёс это очень осторожно.

— Документ был выдан за несколько месяцев до вашего рождения. В графе имени ребёнка указано другое имя. А в графе отца стоит фамилия Харрис.

Я не сразу поняла смысл услышанного.

— Вы хотите сказать, что моя мать родила ребёнка от Уильяма?

— Я не хочу делать никаких выводов, мисс Морган. Для этого необходимо изучить оригинал документа и установить его подлинность.

Я подошла к окну.

Утро было серым. На стекле медленно таяли капли ночного дождя.

— Почему вы звоните именно мне?

— Потому что в архиве обнаружили ещё одну запись. В ней указано, что ваша мать оставила распоряжение: если когда-нибудь её дочь появится в компании, ей необходимо передать письмо, хранившееся у нотариуса.

— Какое письмо?

— Я пока не знаю. Но сегодня утром нотариус сообщил, что кто-то уже пытался получить его без соответствующих полномочий.

Я посмотрела на цепочку, лежавшую на столе.

Впервые за много лет она перестала казаться мне просто семейной реликвией.

— Где мне встретиться с вами?

— В моём офисе. И ещё одно, Эмили.

— Да?

— Не приходите сегодня на работу. По крайней мере, до нашей встречи.

— Почему?

Ответ прозвучал почти шёпотом:

— Потому что десять минут назад мне сообщили, что мистер Харрис исчез из собственного дома.

Я опустила телефон.

На экране появилось новое сообщение.

Неизвестный отправитель.

Всего одна фотография.

На ней была изображена моя мать, сидящая за столом в незнакомой комнате. Снимок выглядел старым, но на обороте отчётливо виднелась дата — всего за три дня до её смерти.

Под фотографией находилась короткая надпись:

«Спроси у Дэвида, почему он никогда не рассказал тебе, кто на самом деле привёл тебя в эту семью».

Я перечитала фразу.

Затем медленно открыла контакт адвоката.

Но прежде чем успела набрать номер, телефон снова завибрировал.

На этот раз сообщение пришло с номера моей матери.

Того самого, который я не удаляла из контактов даже спустя годы после её смерти.

В сообщении было всего пять слов:

«Эмили, не доверяй Уильяму. Даже теперь».