Новая жена моего отца, Алина, моложе меня

Новая жена моего отца, Алина, моложе меня. Ему шестьдесят три, Алине двадцать шесть, а мне тридцать два. Когда я впервые увидел её на пороге нашего старого дома, мне показалось, что она пришла не туда — слишком молодая, слишком уверенная, слишком красивая для того мира, в котором жил мой отец последние тридцать лет.

Наш дом стоял на окраине города, в тихом районе, где все знали друг друга и где жизнь текла медленно, как старая река. После смерти моей матери отец почти не менялся. Он жил один, ходил на рыбалку, читал газеты на кухне и иногда звонил мне по воскресеньям.

А потом появилась Алина.

Отец познакомился с ней, как он сказал, «совершенно случайно». Она работала администратором в частной клинике, куда он ходил на обследование. Всё произошло быстро — слишком быстро. Через три месяца они поженились.

Когда он впервые сообщил мне об этом по телефону, я подумал, что он шутит.

— Ты серьёзно? — спросил я.

— Абсолютно, — ответил он. — Она замечательная девушка. Ты её полюбишь.

Я не был так уверен.

В день, когда я приехал познакомиться с ней, она встретила меня в дверях в лёгком кремовом платье. Она улыбнулась так, будто знала меня всю жизнь.

— Ты, должно быть, Алексей, — сказала она мягким голосом.

Я кивнул.

— А ты, должно быть, причина того, что мой отец снова начал красить волосы.

Она рассмеялась, словно это была отличная шутка.

Но её глаза не смеялись.

С того дня всё изменилось. Дом стал другим. На кухне появились дорогие кофемашины, в гостиной — новые шторы, а на столе вместо газет лежали модные журналы.

Отец будто помолодел. Он начал носить рубашки, которые раньше никогда бы не купил, и стал говорить о путешествиях.

Я пытался убедить себя, что рад за него.

Но что-то во всём этом было не так.

Алина была слишком внимательной. Слишком ласковой. Она всегда держалась рядом с отцом, словно тень. Когда он говорил, она смотрела на него так, будто он был центром вселенной.

Но иногда, когда он отворачивался, её лицо менялось. Улыбка исчезала, и появлялся холодный, расчётливый взгляд.

Я замечал это. И она знала, что я замечаю.

Однажды вечером, когда отец ушёл в гараж, она подошла ко мне на кухне.

— Ты не доверяешь мне, — сказала она спокойно.

— Я тебя почти не знаю, — ответил я.

Она налила себе бокал вина и медленно повернулась ко мне.

— Знаешь, Алексей… люди часто думают обо мне хуже, чем есть на самом деле.

— А иногда, — сказал я, — они думают лучше.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом улыбнулась.

— Посмотрим.

Через несколько месяцев произошло то, что я и боялся услышать.

В прошлом месяце отец позвонил мне и сказал, что изменил план наследства.

Мы сидели в его кабинете, где на стене висели старые фотографии: я маленький на велосипеде, мама на даче, отец с огромной щукой.

Он говорил спокойно, будто обсуждал погоду.

— Я переписал завещание, — сказал он. — Дом, сбережения… всё будет у Алины.

Я молчал.

— А мне что? — наконец спросил я.

— Ты взрослый мужчина, Лёша. У тебя своя жизнь.

Он посмотрел на Алину, которая сидела на диване.

— Алине нужно, чтобы о ней позаботились.

Она просто ухмыльнулась.

Это была короткая, едва заметная улыбка. Но она сказала мне больше, чем все слова.

Я понял.

В тот вечер я уехал домой и почти не спал.

Что-то было неправильно. Не просто несправедливо — опасно. Отец никогда бы не принял такое решение без причины.

И тогда я начал задавать вопросы.

Сначала осторожно. Потом всё настойчивее.

Я узнал, что Алина уволилась из клиники через неделю после знакомства с отцом.

Я узнал, что до этого она жила в другом городе.

И я узнал, что там она тоже была замужем.

Её бывший муж умер.

Официально — сердечный приступ.

Но ему было тридцать восемь.

Это было странно.

Я начал копать глубже.

Через знакомого в полиции мне удалось получить немного информации. Ничего официального — только слухи и старые отчёты.

Оказалось, что бывший муж Алины был довольно обеспеченным человеком. После его смерти всё досталось ей.

Через год она продала имущество и переехала.

В тот момент у меня появилось чувство, которое трудно описать.

Холод.

Я решил поговорить с отцом.

Но он не хотел слушать.

— Ты ревнуешь, — сказал он. — Это всё.

— Пап, её прошлый муж умер.

— Люди умирают.

— В тридцать восемь?!

Он ударил рукой по столу.

— Хватит!

Мы никогда раньше так не ссорились.

Когда я уходил, Алина стояла в коридоре.

— Тебе лучше оставить всё как есть, — тихо сказала она.

— Или что?

Она снова улыбнулась.

— Или ты пожалеешь.

Я понял, что она не шутит.

Следующие недели прошли в напряжении. Отец почти перестал мне звонить.

Но я продолжал искать.

Я нашёл старого соседа её бывшего мужа. Пожилого мужчину по имени Виктор.

Мы встретились в маленьком кафе возле вокзала.

— Да, я помню её, — сказал он. — Красавица. Все мужчины на неё смотрели.

— А её муж?

Он помолчал.

— Хороший парень был. Только слишком доверчивый.

— Как он умер?

Виктор пожал плечами.

— Сказали — сердце.

— Но?

Он наклонился ко мне.

— За неделю до смерти он говорил, что боится её.

— Почему?

— Не сказал.

Я вернулся домой с тяжёлой головой.

Если я был прав… отец был в опасности.

И тогда я решил сделать то, что долго откладывал.

Я проверил банковские счета отца.

То, что я увидел, заставило меня замереть.

За последние месяцы с его счетов исчезли крупные суммы.

Переводы шли на новые счета.

На имя Алины.

Я понял, что времени мало.

Через несколько дней отец пригласил меня на ужин.

— Нам нужно поговорить, — сказал он по телефону.

Когда я приехал, дом был тихим и странно аккуратным. На столе стояли свечи, как будто это был праздник.

Алина приготовила ужин.

Она была в тёмном платье и выглядела так же безупречно, как всегда.

Мы сидели втроём.

Отец говорил о каких-то пустяках. Я почти не слушал.

Я ждал.

Наконец, когда подали десерт, я достал из сумки папку.

— Пап, — сказал я спокойно, — перед тем как мы продолжим ужин… я хочу кое-что показать.

Отец нахмурился.

— Что это?

Я положил на стол несколько распечаток.

— Банковские переводы.

Алина перестала улыбаться.

— И ещё кое-что.

Я достал вторую папку.

— Документы о смерти первого мужа Алины.

В комнате стало тихо.

Отец медленно побледнел.

Алина тоже.

Она смотрела на меня так, словно пыталась понять, насколько далеко я зашёл.

— Что ты пытаешься сказать? — спросил отец.

Я сделал глубокий вдох.

— Я пытаюсь сказать, что твоя жена уже однажды получила всё после смерти мужа.

Алина встала.

— Это клевета.

— Правда? — сказал я. — Тогда объясни, почему за месяц до его смерти он пытался изменить завещание.

Она замерла.

Отец повернулся к ней.

— Алина?

Она молчала.

Я выложил последний документ.

— И объясни, почему сегодня утром я передал все эти материалы в полицию.

Вот тогда, на следующем ужине, они оба побледнели.

Но на этом всё не закончилось.

Потому что через несколько секунд Алина тихо рассмеялась.

И сказала:

— Ты думаешь, что всё понял.

Её глаза стали холодными, как лёд.

— Но ты даже не представляешь, во что ввязался.

Отец смотрел то на меня, то на неё, словно мир вокруг него рушился.

А я понял одну вещь.

Эта история только начиналась.