Марина сказала это тихо, но так твёрдо, что даже

Getting your Trinity Audio player ready...

Марина сказала это тихо, но так твёрдо, что даже Людмила Георгиевна на секунду растерялась.

— Что ты сказала? — переспросила она, прищурившись.

— Я сказала: собирайтесь домой, — повторила Марина. — Сегодня.

В кухне повисла тишина.

Алексей стоял у двери, словно не зная, куда себя деть. Он переводил взгляд с матери на жену и обратно.

— Алёша… — медленно произнесла Людмила Георгиевна. — Ты слышишь, что она говорит?

— Мам… — начал он осторожно. — Давай спокойно поговорим…

— Тут не о чем разговаривать! — перебила Марина. — Три недели я терпела. Три недели!

— Терпела? — возмутилась свекровь. — Ах ты неблагодарная!

Она всплеснула руками.

— Я, значит, ей помогаю! Дом привожу в порядок! А она меня выгоняет!

— Вы не помогаете, — устало сказала Марина. — Вы командуете. Критикуете. Берёте наши деньги без разрешения.

— Деньги на доброе дело! — повысила голос Людмила Георгиевна.

— Без спроса!

— Да какая разница! — отмахнулась свекровь.

Марина посмотрела на мужа.

— Алексей. Скажи что-нибудь.

Он тяжело вздохнул.

— Мам… — сказал он наконец. — Ты правда не должна была брать деньги.

— Вот! — вспыхнула Людмила Георгиевна. — И ты туда же!

— Но это правда, — тихо сказал он.

Свекровь посмотрела на сына так, словно её предали.

— Значит, жена дороже матери?

— Мам, дело не в этом…

— Именно в этом!

Она резко отодвинула стул и встала.

— Хорошо! — сказала она громко. — Если я здесь лишняя — я уйду!

Марина молча кивнула.

— Да, — сказала она. — Лучше уйти.

Людмила Георгиевна явно не ожидала такой реакции.

Она думала, что сейчас начнут её уговаривать.

Но никто не уговаривал.

Алексей стоял молча. Марина смотрела спокойно.

Свекровь растерялась.

— Вот так, значит… — пробормотала она.

Она демонстративно вышла из кухни.

Через минуту из комнаты послышался шум — она начала вытаскивать чемоданы.

Марина села за стол и закрыла лицо руками.

Алексей подошёл к ней.

— Может, ты слишком резко? — тихо сказал он.

Марина медленно подняла голову.

— Резко? — повторила она.

— Она всё-таки моя мать…

— А я твоя жена.

Он опустил глаза.

— Я знаю.

— Алексей, — устало сказала Марина. — Она взяла наши деньги. Она приглашает чужих людей в наш дом. Она обсуждает нашу жизнь со всем подъездом.

Он молчал.

— Скажи честно… ты хочешь, чтобы она жила здесь?

Алексей долго не отвечал.

Потом покачал головой.

— Нет.

— Тогда почему ты её защищаешь?

— Потому что она мать.

— А я кто?

Он снова замолчал.

В этот момент из комнаты вышла Людмила Георгиевна.

Она уже была в пальто и тянула за собой чемодан.

— Не волнуйтесь! — сказала она громко. — Не пропаду!

— Мам… — попытался сказать Алексей.

— Не надо! — резко оборвала она. — Всё понятно!

Она подошла к двери.

Но вдруг остановилась.

— Только запомните, — сказала она, обернувшись. — Людей так не выгоняют.

Марина ничего не ответила.

Людмила Георгиевна вышла и громко хлопнула дверью.

В квартире стало тихо.

Очень тихо.

Марина сидела на кухне и смотрела в окно.

Алексей стоял у стены.

— Ты думаешь… она правда уехала? — спросил он.

— Думаю, да.

Он тяжело опустился на стул.

— Честно говоря… — сказал он. — Я сам уже устал.

Марина посмотрела на него.

— Почему ты тогда молчал?

— Потому что если я начинаю спорить — она обижается.

— А если молчишь — страдаю я.

Он виновато кивнул.

— Прости.

Марина вздохнула.

— Надеюсь, она не вернётся.

Но судьба решила иначе.

На следующий день вечером раздался звонок в дверь.

Марина насторожилась.

Алексей открыл.

На пороге стояла… Людмила Георгиевна.

Но уже без чемоданов.

— Мам? — удивился Алексей.

— Я ненадолго, — сказала она сухо. — Документы забыла.

Марина почувствовала, как внутри снова начинает закипать раздражение.

Свекровь прошла в комнату, не разуваясь.

Порылась в сумке.

Потом вдруг сказала:

— Кстати… Тамара Сергеевна просила передать спасибо.

Марина закатила глаза.

— За что?

— За деньги.

— Это были не ваши деньги.

— Опять начинается… — вздохнула Людмила Георгиевна.

Она достала какие-то бумаги.

— Нашла.

И направилась к выходу.

Но у двери остановилась.

— Алёша… — сказала она.

— Да?

— Ты правда считаешь, что я плохая?

Он растерялся.

— Мам, ты не плохая…

— Тогда почему вы меня выгнали?

Марина не выдержала.

— Потому что вы не уважаете чужие границы!

Людмила Георгиевна посмотрела на неё долгим взглядом.

— Границы… — тихо повторила она. — Раньше в семьях такого слова не было.

— Раньше и чужие деньги не брали, — ответила Марина.

Свекровь поджала губы.

— Понятно.

Она вышла.

На этот раз тихо закрыв дверь.

Прошло две недели.

В доме стало непривычно спокойно.

Марина приходила с работы — и никто не проверял холодильник.

Никто не перекладывал вещи.

Никто не обсуждал соседей.

Однажды вечером Алексей сказал:

— Мама звонила.

Марина напряглась.

— И?

— Обиделась.

— Это неудивительно.

Он почесал затылок.

— Но… она сказала, что, может быть… немного перегнула.

Марина удивлённо посмотрела на него.

— Правда?

— Да.

— И что она хочет?

— Приехать… но уже ненадолго.

Марина вздохнула.

— Алексей.

— Да?

— Если она снова начнёт командовать — я не выдержу.

— Я поговорю с ней.

Через неделю Людмила Георгиевна действительно приехала.

Но на этот раз — с одним маленьким чемоданом.

Она стояла в коридоре неловко, почти смущённо.

— Здравствуйте… — сказала она.

Марина кивнула.

— Здравствуйте.

Свекровь сняла пальто и осторожно спросила:

— Можно… я чай поставлю?

Марина удивилась.

Раньше Людмила Георгиевна не спрашивала.

Она просто делала.

— Можно, — сказала Марина.

На кухне было тихо.

Свекровь поставила чайник.

Потом сказала:

— Марина…

— Да?

— Я… наверное… правда иногда лезу куда не надо.

Марина не ожидала таких слов.

— Иногда? — осторожно спросила она.

Людмила Георгиевна вздохнула.

— Хорошо. Часто.

Они обе невольно улыбнулись.

— Я просто… привыкла всё контролировать, — сказала свекровь. — Когда одна живёшь, начинаешь вмешиваться в чужую жизнь.

Марина помолчала.

Потом сказала:

— Но это наша жизнь.

— Я понимаю.

Свекровь посмотрела на неё.

— Попробуем сначала?

Марина кивнула.

— Попробуем.

Алексей стоял в дверях и смотрел на них с облегчением.

— Вот и хорошо… — сказал он тихо.

Но в этот момент Людмила Георгиевна добавила:

— Только борщ я всё равно научу тебя варить нормально.

Марина рассмеялась.

— А вот это мы ещё посмотрим.

И впервые за долгое время в квартире прозвучал не спор — а смех.