Анна торопливо поднималась по мраморной лестнице
Анна торопливо поднималась по мраморной лестнице старого здания на углу Центральной и Садовой улиц. Каблуки стучали слишком громко, и этот звук отдавался в пустом подъезде, усиливая её нервозность. Она опаздывала почти на полчаса.
Пробки сегодня были ужасные. Автобус, на котором она ехала, сломался прямо на полпути, и пассажиры долго ждали замену. В итоге Анна почти бежала последние два квартала.
Но дело было не только в опоздании.
Сегодня должно было решиться наследственное дело после смерти бабушки.
Мария Ивановна умерла два месяца назад. И хотя Анна до сих пор тяжело переживала утрату, жизнь требовала двигаться дальше. Оставалось одно последнее формальное дело — оглашение завещания.
Анна глубоко вдохнула, поправила сумку на плече и толкнула дверь нотариальной конторы.
В приёмной уже сидели мать — Валентина Петровна — и брат Михаил.
Как только Анна вошла, мать резко подняла голову.
— Наконец-то! — раздражённо сказала она. — Мы уже полчаса ждём!
Анна остановилась у двери, пытаясь перевести дыхание.
— Извините… автобус сломался…
— У тебя всегда что-то случается, — недовольно покачала головой Валентина Петровна. — То автобус, то работа, то ещё что-нибудь.
Михаил лишь коротко посмотрел на сестру и снова уткнулся в бумаги.
Анна медленно прошла к свободному стулу и села.
Она украдкой осмотрела комнату. Контора выглядела солидно и даже немного старомодно. Тяжёлая дубовая мебель, высокие шкафы с папками, кожаные кресла. На стенах висели дипломы, сертификаты и старинные часы, которые тихо отсчитывали секунды.
За большим столом сидел нотариус — мужчина лет пятидесяти с аккуратно подстриженными седыми висками и внимательным взглядом.
Он спокойно наблюдал за происходящим.
Когда все расселись, он сложил руки на столе и произнёс:
— Итак. Мы собрались для оглашения завещания Марии Ивановны Сергеевой.
Анна почувствовала, как сердце снова ускорилось.
— Перед началом, — продолжил нотариус, — я должен уточнить: все наследники присутствуют?
— Да, — ответила Валентина Петровна. — Я — дочь покойной. Михаил и Анна — её внуки.
Нотариус кивнул.
— Хорошо.
Он открыл папку с документами.
— Однако должен сразу сказать: ситуация несколько необычная.
Михаил оторвался от бумаг.
— В каком смысле?
Нотариус снял очки, аккуратно протёр их и снова надел.
— У нас есть два завещания.
— Как два? — удивился Михаил.
Валентина Петровна нахмурилась.
— Что значит два? Мама всегда всё делала заранее.
— Первое завещание датировано прошлым годом, — спокойно объяснил нотариус. — Второе — составлено месяц назад.
— Месяц назад? — резко переспросила Валентина Петровна.
Её лицо побледнело.
— Но мама тогда уже лежала в больнице!
— Верно, — кивнул нотариус. — Однако завещание составлено в полном соответствии с законом. При свидетелях. Подпись подтверждена.
Анна почувствовала, как внутри всё сжалось.
Месяц назад…
Это было как раз тогда, когда мать категорически запрещала ей навещать бабушку.
— Ей нужен покой, — говорила Валентина Петровна. — Не надо её тревожить.
Анна тогда поверила.
Она не видела бабушку почти три недели перед её смертью.
— И что же там написано? — напряжённо спросила мать.
Нотариус раскрыл документ.
— Согласно завещанию от прошлого года, всё имущество — квартира, дача и денежные средства — делятся поровну между Валентиной Петровной, Михаилом и Анной.
Михаил удовлетворённо кивнул.
— Всё честно.
— Однако, — продолжил нотариус, — более поздний документ отменяет предыдущий.
В комнате стало тихо.
— Согласно новому завещанию, квартира и вся денежная сумма полностью переходят к внучке — Анне Сергеевне.
Наступила мёртвая тишина.
Анна не сразу поняла смысл слов.
— Что?… — тихо прошептала она.
Валентина Петровна вскочила со стула.
— Это невозможно!
Михаил резко повернулся к сестре.
— Что за бред?!
Нотариус спокойно продолжал читать.
— Дача передаётся Михаилу Сергеевичу. Личные вещи и семейные реликвии — Валентине Петровне.
— Нет! — почти закричала мать. — Моя мать такого не могла написать!
Нотариус поднял глаза.
— Документ заверен по всем правилам.
— Она была больна! — настаивала Валентина Петровна. — Её могли заставить!
Анна сидела неподвижно.
Мысли путались.
Почему бабушка так поступила?
И главное — почему никто ничего не сказал?
Нотариус открыл ещё один лист.
— Кроме того, Мария Ивановна оставила письмо, которое просила прочитать при оглашении завещания.
Валентина Петровна резко замолчала.
Анна подняла голову.
— Письмо?…
— Да.
Нотариус начал читать.
— “Дорогие мои. Если вы слышите это письмо, значит, меня уже нет рядом…”
Голос нотариуса звучал спокойно, но слова словно оживали.
— “Я долго думала, как поступить. Но последние месяцы многое показали мне.”
Валентина Петровна побледнела.
— “Анна — единственный человек, который действительно хотел меня навещать. Но ей не давали этого делать.”
Анна вздрогнула.
Михаил нахмурился.
— “Я знаю, что моя дочь считала, будто защищает меня. Но правда в том, что мне было очень одиноко.”
Валентина Петровна опустила глаза.
— “Анна звонила почти каждый день. Передавала через медсестёр фрукты и книги. Она думала, что я не знаю.”
Анна почувствовала, как к горлу подступает ком.
Она действительно передавала…
— “Поэтому я решила, что квартира должна остаться ей. Я знаю, что она будет хранить её так же, как я.”
В комнате было слышно только тиканье часов.
— “Михаилу я оставляю дачу. Он всегда любил рыбалку. Надеюсь, он будет приезжать туда чаще.”
Михаил нервно поёрзал.
— “А моей дочери я оставляю всё, что связано с памятью о нашей семье.”
Нотариус закончил читать.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Первым заговорил Михаил.
— Значит… бабушка всё решила сама.
— Это всё неправда! — резко сказала Валентина Петровна.
Она посмотрела на Анну.
— Ты её настроила!
Анна медленно покачала головой.
— Мама… я даже не могла к ней попасть.
— Врёшь!
— Мне запрещали её навещать.
Михаил нахмурился.
— Мам, это правда?
Валентина Петровна не ответила.
Нотариус спокойно сказал:
— Завещание вступает в силу через десять дней.
Анна поднялась.
Ноги дрожали.
Она всё ещё не могла поверить.
— Я… пойду.
Она направилась к двери.
— Анна! — крикнула мать.
Но девушка не обернулась.
Она вышла из здания и остановилась на улице.
Солнце светило ярко, люди спешили по своим делам.
Мир продолжал жить.
Анна медленно достала телефон.
В голове звучали слова бабушки:
“Я знаю, что ты хотела меня видеть.”
По щекам покатились слёзы.
Но впервые за долгое время это были не только слёзы боли.
В них была и тихая благодарность.