Мне было семнадцать, когда я впервые согласилась

Мне было семнадцать, когда я впервые согласилась на эту подработку.

В то время я отчаянно нуждалась в деньгах. Мама болела, счета копились, а обычные школьные подработки приносили копейки. Поэтому, когда одна из знакомых предложила мне посидеть с детьми у «очень приличной семьи», я даже не стала долго раздумывать.

— Платят хорошо, — сказала она тогда. — Очень хорошо. Только… странные немного.

Я помню, как переспросила:

— Странные в каком смысле?

Она пожала плечами:

— Просто… не разговорчивые. Закрытые. Но тебе-то что? С детьми сидишь, деньги получаешь — и домой.

Я согласилась.

Дом находился на окраине города. Тихий район, где улицы словно засыпали сразу после заката. Когда я впервые пришла туда, меня встретила женщина — высокая, бледная, с аккуратно собранными волосами. Её звали Марина.

Она улыбнулась, но её улыбка показалась мне натянутой — будто она не привыкла её использовать.

— Проходи, — тихо сказала она.

В доме было удивительно чисто. Не просто аккуратно — стерильно. Ни одной лишней вещи, ни одного случайного предмета. Всё стояло на своих местах, как в витрине.

Дети — близнецы — сидели на полу в гостиной. Мальчик и девочка, лет по пять. Они играли в молчании.

Это первое, что меня насторожило.

Дети обычно шумят. Смеются. Спорят.

Эти — нет.

Они просто сидели рядом и перебирали одинаковые кубики, синхронно перекладывая их из одной кучки в другую.

— Это Лёша и Лиза, — сказала Марина.

Они одновременно подняли головы и посмотрели на меня.

И снова — ни слова.

— Они спокойные, — добавила она. — Не доставят проблем.

Вскоре появился их отец — Игорь. Он был таким же тихим, как и она. Почти не смотрел в глаза. Говорил короткими фразами.

— Мы уходим ненадолго, — сказал он. — Вернёмся поздно. Может быть.

«Может быть».

Я тогда не придала этому значения.

Они оставили мне инструкции — что дети едят, во сколько их укладывать, что делать, если они проснутся ночью. Всё было расписано по минутам.

Слишком подробно.

Когда дверь за ними закрылась, в доме стало… странно тихо.

Не просто тихо.

Будто звук исчез.

Я попыталась включить телевизор — просто для фона — но через пару минут выключила. Он казался лишним в этом доме.

Близнецы продолжали играть.

Я решила познакомиться поближе.

— Ребята, хотите посмотреть мультик?

Они не ответили.

Только снова синхронно посмотрели на меня.

— Или, может, порисуем?

Мальчик — Лёша — наконец заговорил:

— Нам нельзя.

Голос у него был спокойный. Слишком спокойный для ребёнка.

— Почему? — улыбнулась я.

Он посмотрел на сестру. Та кивнула.

— Мама сказала — ждать.

— Чего ждать?

Они не ответили.

В тот вечер я впервые почувствовала лёгкий холод внутри. Но списала всё на усталость.

Я осталась работать у них.

День за днём я приходила в этот дом. И с каждым разом мне становилось всё неуютнее.

Родители всегда уходили вечером. Всегда говорили, что «ненадолго». И почти всегда возвращались очень поздно.

Иногда — за полночь.

Иногда — под утро.

Они никогда не рассказывали, куда уходят.

Я пыталась спросить.

— У вас ночная работа?

Марина посмотрела на меня так, будто я задала что-то лишнее.

— Можно и так сказать.

И больше ничего.

Близнецы тоже не менялись.

Они не капризничали. Не смеялись. Не спорили.

И почти никогда не играли по-настоящему.

Они повторяли одни и те же действия. Снова и снова.

Иногда мне казалось, что они… репетируют.

Как будто ждут чего-то важного.

Однажды я заметила, что в доме почти нет фотографий.

Ни семейных снимков. Ни детских.

Только одна.

В коридоре.

На ней были Марина и Игорь.

И больше никто.

Меня это зацепило.

— А где фото детей? — спросила я как-то.

Марина остановилась.

Долго смотрела на меня.

И тихо сказала:

— Мы не любим фиксировать лишнее.

Я тогда не поняла, что это значит.

Тот вечер, который всё изменил, начался как обычно.

Я пришла в семь.

Марина уже была одета, Игорь проверял часы.

— Мы ненадолго, — сказал он.

Я кивнула.

Дети сидели на полу.

— Мы будем ждать, — сказала Лиза.

Я улыбнулась:

— Конечно, будете.

Они ушли.

И снова — тишина.

Сначала всё шло как обычно.

Я покормила детей.

Попыталась включить мультики — они отказались.

— Нам нельзя отвлекаться, — сказал Лёша.

— От чего?

— От времени.

Меня передёрнуло.

Я посмотрела на часы.

20:15.

— Ладно… — пробормотала я.

Я уложила их спать в 22:00, как было написано в инструкции.

Они легли без сопротивления.

Без сказки.

Без просьб.

Просто закрыли глаза.

Я вышла из комнаты и закрыла дверь.

И осталась одна.

Часы шли.

23:30.

00:10.

01:05.

Я начала нервничать.

Я звонила им.

Никто не отвечал.

Я написала сообщение.

«Вы скоро вернётесь?»

Нет ответа.

В доме становилось холоднее.

И тише.

В какой-то момент мне показалось, что я слышу шаги.

Я замерла.

Прислушалась.

Тишина.

Я пошла проверить детей.

Открыла дверь.

Они сидели на кроватях.

Оба.

И смотрели на меня.

— Почему вы не спите?! — вырвалось у меня.

— Мы проснулись, — сказала Лиза.

— Из-за времени, — добавил Лёша.

— Что это значит?!

Они молчали.

Я почувствовала, как у меня начинают дрожать руки.

— Ложитесь обратно, — сказала я. — Сейчас же.

Они легли.

Синхронно.

Я закрыла дверь.

И прислонилась к стене.

Сердце колотилось.

03:12.

Я уже не знала, что делать.

Уходить? Но как я оставлю детей?

Ждать? Но сколько?

Когда стрелки перевалили за 4 утра, меня охватила настоящая паника.

Я больше не могла просто сидеть в тишине.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я включила телевизор.

Экран вспыхнул.

Ночной выпуск новостей.

Я почти не смотрела.

Просто слушала.

Пока не услышала знакомые слова.

— …разыскиваются подозреваемые…

Я подняла глаза.

И замерла.

На экране были они.

Марина.

Игорь.

Те самые родители.

Фото — чёткие, официальные.

— …подозреваются в серии исчезновений детей…

У меня перехватило дыхание.

— …последний раз были замечены…

Я не слышала дальше.

В ушах звенело.

Я смотрела на экран, не в силах оторваться.

— …предположительно используют подставных лиц для прикрытия…

Я вскочила.

Нет.

Нет, этого не может быть.

Я обернулась.

Коридор.

Тёмный.

Тихий.

Я медленно пошла к комнате детей.

Дверь была приоткрыта.

Я её точно закрывала.

Я толкнула её.

Скрип.

Пусто.

Кровати — аккуратно заправлены.

Как будто никто в них не лежал.

Я почувствовала, как внутри всё обрушилось.

— Лёша?.. Лиза?..

Тишина.

И вдруг — голос за спиной:

— Они не вернутся.

Я обернулась.

Они стояли в коридоре.

Рядом.

И смотрели на меня.

— Где вы были?! — закричала я.

— Ждали, — сказал Лёша.

— Всегда ждём, — добавила Лиза.

— Чего?!

Они переглянулись.

И впервые… улыбнулись.

— Когда придёт следующий.

У меня похолодела кровь.

— Кто следующий?

Они посмотрели прямо на меня.

И сказали хором:

— Ты.

Свет в доме моргнул.

И погас.