Виктория проснулась, как обычно, в половине седьмого утра.

Виктория проснулась, как обычно, в половине седьмого утра. Будильник еще не успел прозвенеть — организм давно привык просыпаться раньше. За окном только начинал светлеть горизонт, а в квартире уже витала тяжесть предстоящего дня. Она лежала несколько секунд, глядя в потолок, словно надеялась, что если не встанет, то ничего этого не будет: ни кухни, ни недовольства, ни бесконечных обязанностей.

Но встать все равно пришлось.

Она накинула халат, тихо вышла из спальни, стараясь не разбудить мужа. На кухне первым делом включила кофеварку. Звук был привычный, почти успокаивающий. Запах свежего кофе заполнил пространство, и на мгновение Виктории показалось, что жизнь не так уж плоха.

Она автоматически достала три кружки.

Себе.

Мужу.

Свекрови.

Каждое утро начиналось одинаково.

Артем, как обычно, спал. Глубоко, безмятежно, словно у него не было ни забот, ни обязанностей. Он мог позволить себе спать до одиннадцати, до двенадцати — иногда и дольше. Никто его не торопил. Никто ничего от него не требовал.

Зато от Виктории требовали все.

Валентина Петровна появилась на кухне к завтраку, в своем неизменном халате и с выражением легкого недовольства на лице. Она села за стол, оглядела приготовленный завтрак и сразу же нахмурилась.

— Опять овсянка, — сказала она, будто Виктория совершила серьезное преступление. — Ты не умеешь готовить что-то другое?

Виктория молча поставила перед ней тарелку.

— В моё время, — продолжила свекровь, — хозяйки старались. Блины, сырники, запеканки… А у тебя все одно и то же.

Виктория ничего не ответила. Она давно поняла: любые слова только усугубляют ситуацию.

В этот момент в кухню вошел Артем. Растрепанный, в помятой футболке, с телефоном в руке.

— Мам, доброе утро, — сказал он, зевая.

— Сынок! — лицо Валентины Петровны сразу преобразилось. — Иди сюда, садись. Я тебе кашу положу.

Виктория поставила перед мужем кофе. Он даже не посмотрел на неё.

— Сегодня на работу идешь? — тихо спросила она.

Артем пожал плечами.

— Не сегодня. Посмотрю еще вакансии.

Это «посмотрю» длилось уже полгода.

Когда-то он работал менеджером, но уволился — якобы из-за плохого начальства. Обещал быстро найти новую работу. Но вместо этого дни превратились в однообразную цепочку: сон, телефон, приставка, телевизор.

— Деньги заканчиваются, — осторожно сказала Виктория.

— Ты же работаешь, — ответил он, не отрываясь от экрана.

— На полставки.

— Значит, пока хватает.

Валентина Петровна одобрительно кивнула:

— Правильно. Мужчина не должен хвататься за первую попавшуюся работу.

Виктория сжала губы.

После завтрака она мыла посуду. В раковине была не только утренняя — оставалась еще с вечера. Артем и его мать никогда не убирали за собой.

— И борщ вчера был кислый, — добавила свекровь, проходя мимо. — У меня желудок болел.

Виктория остановилась.

— Сметана была свежая.

— Значит, ты что-то сделала не так.

На этом разговор закончился.

Работа в библиотеке была единственным местом, где Виктория могла дышать свободно. Там никто не повышал голос, не критиковал, не требовал невозможного. Люди приходили, благодарили, улыбались.

Она чувствовала себя там человеком.

Домой возвращаться не хотелось.

Но приходилось.

Дома всё было как всегда.

Артем — на диване с приставкой.

Валентина Петровна — рядом, комментирует новости.

— Наконец-то пришла, — сказала свекровь. — Артем голодный.

Виктория поставила пакеты на стол и начала готовить.

— Сделай котлеты, — распорядилась Валентина Петровна. — И салат какой-нибудь другой. Этот надоел.

— Какой именно?

— Ну придумай что-нибудь.

Пока Виктория готовила, свекровь постоянно вмешивалась:

— Соли больше.

— Огонь меньше.

— Ты неправильно режешь.

Каждое замечание было как укол.

Ужин проходил в гостиной.

Артем ел, не отрываясь от игры.

— Неплохо, — сказала Валентина Петровна. — Но можно было лучше.

После ужина Виктория убирала, мыла посуду, заваривала чай.

— Принеси печенье, — крикнул Артем.

— И варенье, — добавила свекровь.

— Его нет.

— Как это нет? Хозяйка должна думать наперед.

Виктория села с книгой, но читать не могла. Телевизор орал, разговоры не прекращались.

— Оплатишь интернет? — спросил Артем.

— Да.

— И коммуналку.

— Хорошо.

Он даже не задумывался, откуда берутся деньги.

Однажды вечером Виктория не выдержала.

— Может, ты найдешь временную работу?

Артем нахмурился.

— Зачем?

— Потому что я не справляюсь одна.

— Перестань.

— Я устала.

Валентина Петровна вмешалась:

— Замуж вышла — терпи.

Эти слова прозвучали как приговор.

В тот момент Виктория поняла: её никто не слышит.

Дни шли.

Ничего не менялось.

Однажды утром она проснулась с ясной мыслью: так больше нельзя.

На работе она сидела за стойкой и вдруг почувствовала странное облегчение. Как будто внутри что-то решилось.

После работы она не пошла домой.

Села в кафе.

Заказала кофе.

Смотрела в окно.

Думала.

Когда-то она любила Артема.

Когда-то он был другим.

Но теперь перед ней был чужой человек.

И его мать.

И жизнь, в которой она — просто удобство.

Она вернулась домой поздно.

— Где была? — сразу спросила свекровь.

— На работе.

— Часто задерживаешься.

Виктория ничего не ответила.

Она прошла в спальню.

Открыла шкаф.

Достала чемодан.

Начала складывать вещи.

Спокойно.

Без суеты.

Без слез.

Когда она вышла в гостиную, Артем поднял глаза.

— Ты куда?

— Ухожу.

Он усмехнулся.

— Куда ты уйдешь?

— Неважно.

Валентина Петровна вскочила.

— Это что за цирк?

Виктория посмотрела на них.

Впервые — спокойно.

— Я больше не буду вас содержать.

Артем нахмурился.

— Ты серьезно?

— Да.

— А нас кто кормить будет?! — воскликнул он.

Она посмотрела на него.

Долго.

— Ты взрослый мужчина, Артем. Разберешься.

Свекровь возмущенно ахнула.

— Неблагодарная! Мы тебя в семью приняли!

Виктория слегка усмехнулась.

— Вы не приняли. Вы использовали.

Тишина повисла в комнате.

Она взяла чемодан.

Открыла дверь.

И вышла.

Без оглядки.

На улице было прохладно.

Но впервые за долгое время ей было легко дышать.

Она не знала, что будет дальше.

Но точно знала одно:

хуже уже не будет.