Мама поворачивается к мужу и спокойно, но холодно говорит

Мама поворачивается к мужу и спокойно, но холодно говорит:

— Нам нужно поговорить.

Её голос был ровным, но в этой ровности чувствовалось что-то чужое, как будто слова произносил не человек, а тщательно настроенный механизм. Девочка, сидевшая между ними на диване, невольно поёжилась и сильнее прижала к себе плюшевого зайца. Папа бросил быстрый взгляд на дочь, затем снова на жену.

— О чём? — спросил он, стараясь говорить непринуждённо, но в его голосе прозвучала тревога.

Мама не ответила сразу. Она смотрела на часы, висящие над дверью. Их стрелки двигались слишком медленно, словно вязли в густом воздухе. За окном было тихо — ни машин, ни шагов, только далёкий гул города, будто доносившийся из другого мира.

— О той женщине, — наконец сказала она. — Которая сегодня приходила.

Девочка подняла глаза.

— Я же говорила, — тихо произнесла она, — она странная была.

Папа нахмурился.

— Какая ещё женщина? Ты ничего не говорила.

— Я сказала маме, — девочка кивнула. — Она была… — девочка запнулась, подбирая слова, — как будто не настоящая.

Мама резко повернулась к дочери.

— Расскажи всё ещё раз. С самого начала. И не пропускай ни одной детали.

В комнате стало холоднее. Девочка это почувствовала сразу — будто кто-то открыл невидимое окно. Она сжала зайца и начала говорить:

— Она постучала. Я подумала, что это ты вернулась, мама, и открыла дверь. Но это была не ты. Она улыбалась… только у неё улыбка была… — девочка замялась.

— Какая? — тихо спросил папа.

— Слишком широкая. И глаза у неё были… как стеклянные. Она сказала, что знает тебя. Сказала, что ты попросила её зайти.

Мама медленно покачала головой.

— Я никого не просила.

— Я знаю, — прошептала девочка. — Но она сказала, что ты забыла предупредить. И я её впустила.

Папа резко выпрямился.

— Ты открыла дверь незнакомому человеку?

— Она не казалась незнакомой, — оправдываясь, ответила девочка. — Она называла меня по имени.

Наступила тишина. Тяжёлая, давящая.

— Что было дальше? — спросила мама.

— Она прошла в квартиру… как будто уже была здесь раньше. Даже тапочки надела — наши. Потом спросила, где ты, и сказала, что подождёт.

— Она трогала что-нибудь? — резко перебил папа.

— Нет… просто ходила. Смотрела. В комнатах. Долго стояла у зеркала. И ещё… — девочка запнулась.

— Что ещё? — голос мамы стал напряжённым.

— Она разговаривала сама с собой. Тихо-тихо. Я не всё слышала… только отдельные слова.

— Какие слова? — почти шёпотом спросил папа.

Девочка задумалась, нахмурив лоб.

— Она говорила… «почти совпадает»… и ещё… «ещё немного времени»… и… — девочка вдруг побледнела, — «она не должна вернуться раньше».

Мама закрыла глаза.

Папа вскочил с дивана.

— Хватит, — сказал он. — Это какой-то бред. Наверняка просто странная соседка или мошенница. Завтра я поговорю с консьержем.

— Она ушла, — продолжила девочка, словно не слыша его. — Но перед тем, как уйти… она наклонилась ко мне и сказала…

— Что? — резко спросили оба родителя.

Девочка медленно подняла глаза.

— Она сказала: «Когда мама вернётся, спроси её, какая из нас настоящая».

Тишина рухнула на комнату, как тяжёлый занавес.

Часы пробили одиннадцать.

Мама глубоко вдохнула и повернулась к мужу.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Это значит, что кто-то решил нас напугать, — резко ответил он. — И у него получилось.

— Нет, — покачала головой мама. — Это значит, что она уже была здесь.

— И что? — раздражённо спросил он.

Мама посмотрела на него так, что он замолчал.

— Это значит, — тихо сказала она, — что она знает нас.

Вдруг где-то в квартире раздался звук.

Все трое вздрогнули.

Это был лёгкий скрип — как будто кто-то осторожно наступил на старую половицу.

Папа замер.

— Ты это слышала? — спросил он.

Мама кивнула.

Девочка вжалась в диван.

Скрип повторился. Теперь ближе.

— Это из коридора, — прошептала девочка.

Папа медленно пошёл туда. Его шаги были осторожными, но всё равно слишком громкими в этой мёртвой тишине.

Он включил свет.

Пусто.

— Никого, — сказал он, но голос звучал неуверенно.

Мама встала.

— Подожди.

Она прошла мимо него и остановилась у зеркала в коридоре.

Некоторое время она просто смотрела.

— Что ты видишь? — спросил папа.

Она не ответила.

— Что ты видишь? — повторил он.

Мама медленно подняла руку и коснулась поверхности зеркала.

— Оно… — сказала она, — холодное.

— И что? — нервно усмехнулся папа. — Это зеркало.

— Нет, — прошептала она. — Оно должно быть тёплым. В квартире тепло.

Папа хотел что-то сказать, но замолчал.

Мама наклонилась ближе.

И вдруг резко отпрянула.

— Там… — прошептала она.

— Что? — спросил папа.

— Там не я.

Папа нахмурился и подошёл к зеркалу.

Он увидел себя. И её.

— Всё нормально, — сказал он. — Ты просто…

— Посмотри внимательнее, — перебила она.

Он прищурился.

И вдруг почувствовал, как холод пробежал по спине.

Отражение действительно было странным.

Оно двигалось… с небольшой задержкой.

Едва заметной.

Но достаточно, чтобы понять — что-то не так.

— Это… невозможно, — прошептал он.

— Она была здесь, — сказала мама. — И оставила дверь открытой.

— Какую дверь? — спросил он.

Мама медленно указала на зеркало.

В этот момент отражение улыбнулось.

Но никто из них не улыбался.

Девочка вскрикнула.

Папа резко оттащил её назад.

Отражение продолжало улыбаться.

А затем… оно подняло руку.

И помахало.

В комнате стало ледяно.

— Отойдите, — прошептала мама.

— Что это? — спросил папа.

— Я не знаю, — ответила она. — Но это не мы.

Отражение наклонило голову.

И вдруг… шагнуло вперёд.

Не из комнаты.

А из зеркала.

Стекло дрогнуло, как поверхность воды.

И из него начала выходить фигура.

Та самая женщина.

Та же широкая улыбка.

Те же стеклянные глаза.

Она вышла полностью и остановилась в коридоре.

— Наконец-то, — сказала она тихо. — Вы дома.

Папа заслонил собой девочку.

— Кто ты? — спросил он.

Женщина наклонила голову.

— Я? — она улыбнулась шире. — Я — это она.

И указала на маму.

Мама побледнела.

— Нет, — сказала она. — Это невозможно.

— Возможно, — мягко ответила женщина. — Вы просто немного… разошлись.

— Убирайся, — сказал папа.

Женщина посмотрела на него с лёгким интересом.

— Ты не понимаешь, — сказала она. — Здесь нет «уходить». Есть только выбор.

— Какой выбор? — спросила мама.

Женщина улыбнулась.

— Какая из вас останется.

Тишина.

Девочка заплакала.

— Мам… — прошептала она.

Обе женщины повернулись к ней.

И обе одновременно сказали:

— Я здесь.

Папа почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Они звучали одинаково.

Выглядели одинаково.

Двигались одинаково.

— Это не может быть… — прошептал он.

— Может, — сказала женщина из зеркала. — И уже произошло.

Она шагнула вперёд.

— У вас мало времени.

Часы в комнате начали тикать быстрее.

Секунда за секундой.

Слишком быстро.

— В полночь всё закрепится, — сказала она. — И тогда одна из нас исчезнет.

— Почему? — спросила мама.

— Потому что две версии не могут существовать одновременно, — ответила женщина. — Это нарушает баланс.

— Какая версия? — спросил папа.

Женщина улыбнулась.

— Оригинал и отражение.

Тишина.

— И кто из вас кто? — спросил он.

Женщина не ответила.

Она только посмотрела на девочку.

— Она знает.

Все взгляды обратились к девочке.

Та замерла.

— Я? — прошептала она.

— Ты видела меня раньше, — сказала женщина. — И её тоже. Ты почувствуешь.

Мама опустилась на колени перед дочерью.

— Посмотри на меня, — сказала она. — Я твоя мама.

Женщина повторила то же движение.

— Посмотри на меня, — сказала она тем же голосом. — Я твоя мама.

Девочка закрыла глаза.

Слёзы текли по её щекам.

Часы тикали всё быстрее.

— Я… не знаю… — прошептала она.

— У тебя есть время, — сказала женщина. — Но не много.

Папа сжал кулаки.

— Это безумие.

— Нет, — ответила женщина. — Это выбор.

Тишина снова заполнила квартиру.

И только часы продолжали отсчитывать секунды.

До полуночи оставалось меньше десяти минут.