Мы гуляли по вечернему городу, когда всё это началось.
Мы гуляли по вечернему городу, когда всё это началось.
Октябрь в тот год выдался странным — слишком тёплым для поздней осени. Воздух пах мокрым асфальтом, дымом от уличных жаровен и сладкой ватой, которую продавали возле набережной. Люди вокруг смеялись, фотографировались, спешили куда-то с бумажными стаканами кофе в руках. Город жил своей обычной жизнью, и ничто не предвещало беды.
Я держала Артёма под руку и слушала, как он рассказывал какую-то смешную историю про своего коллегу. Я почти не слушала — просто смотрела на огни витрин и думала о том, как давно мне не было так спокойно.
Именно в этот момент к нам подошла женщина.
Она появилась словно из ниоткуда.
Невысокая, в длинном сером пальто, которое было ей велико. Волосы спутанные, седые, хотя лицо казалось не старым. Самым странным были её глаза — очень светлые, почти бесцветные.
Она даже не посмотрела на Артёма.
Просто резко взяла меня за запястье и сунула в ладонь что-то мягкое.
— Тебе это пригодится, — тихо сказала она.
Я машинально опустила взгляд.
Гигиеническая прокладка.
Самая обычная, в белой упаковке.
— Эй! — возмутился Артём. — Вы что себе позволяете?
Но женщина уже отходила назад. Не убегала. Не торопилась. Просто растворялась в толпе.
Я стояла, сжимая упаковку, и чувствовала, как по спине ползёт холод.
— Ненормальная какая-то, — пробормотал Артём. — Выкинь это.
Я нервно усмехнулась.
— Может, у неё акция добра.
Но почему-то выбрасывать прокладку не хотелось.
Словно внутри сидело странное чувство: нельзя.
Через несколько минут тревога стала такой сильной, что я уже почти не слышала, что говорит Артём.
— Я сейчас, — сказала я. — В туалет зайду.
— Всё нормально?
— Да… наверное.
Туалет находился в торговом центре неподалёку. Я закрылась в кабинке и первым делом проверила одежду.
Ничего.
Месячных не было.
И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.
Пальцы дрожали, когда я разворачивала упаковку.
Внутри лежала прокладка.
Но на белой поверхности дрожащими красными буквами были написаны два слова:
«ОН ВИДИТ».
Я застыла.
Сначала мозг попытался объяснить всё логически.
Чья-то идиотская шутка.
Розыгрыш.
Безумная женщина.
Но почему тогда буквы выглядели так, словно их писали в спешке? Почему красный цвет был слишком тёмным, слишком похожим на кровь?
Я резко открыла дверь кабинки.
В туалете никого не было.
Только лампы под потолком тихо потрескивали.
И вдруг за моей спиной кто-то прошептал:
— Ты прочитала?
Я обернулась.
Никого.
Сердце заколотилось так сильно, что стало больно.
Я вылетела из туалета почти бегом.
Артём ждал возле кофейни.
— Ты чего бледная?
Я молча показала ему прокладку.
Он нахмурился.
— Что это?
— Надпись.
— Какая надпись?
Я посмотрела вниз.
Белая поверхность была чистой.
Никаких слов.
Ни единой буквы.
— Только что тут было написано… — голос у меня дрогнул. — «Он видит».
Артём внимательно посмотрел на меня.
Слишком внимательно.
— Лер, ты переутомилась?
— Ты мне не веришь?
— Верю. Просто… может, тебе показалось?
Мне захотелось закричать.
Потому что я знала: не показалось.
Мы решили поехать домой. Вернее, решил Артём. Он всё время держал меня за руку, словно боялся, что я потеряю сознание.
В метро я постоянно чувствовала чей-то взгляд.
Каждый раз, когда поднимала голову, кто-то отворачивался.
Парень в чёрной куртке.
Старик с газетой.
Девочка лет десяти.
Все они будто наблюдали.
Когда поезд въехал в тоннель, окна превратились в зеркала.
Я увидела своё отражение.
А за ним — мужчину.
Высокого.
Очень худого.
Он стоял прямо у меня за спиной.
Я резко обернулась.
Никого.
— Лера?
— Тут был человек…
— Тут куча людей.
— Нет. Другой.
Артём вздохнул.
Но потом тоже начал нервничать.
Потому что на следующей станции в вагон вошла та самая женщина.
Серое пальто.
Светлые глаза.
Она стояла далеко, у дверей, и смотрела прямо на меня.
Не мигая.
Поезд тронулся.
Люди закрывали её фигуру, потом снова открывали.
И каждый раз она становилась ближе.
Хотя не двигалась.
Когда между нами осталось всего несколько метров, женщина тихо произнесла:
— Он уже рядом.
Двери открылись.
Толпа хлынула наружу.
И она исчезла.
Мы выскочили на своей станции почти бегом.
— Кто это вообще такая?! — Артём уже раздражался. — Ты её знаешь?
— Нет!
— Тогда почему она говорит с тобой?
Я не ответила.
Потому что сама хотела это понять.
Дома стало немного легче.
Обычная квартира. Тёплый свет. Запах стирального порошка.
Нормальная реальность.
Артём включил телевизор, принёс мне чай и сел рядом.
— Слушай, — осторожно сказал он, — у тебя раньше панические атаки были?
Я посмотрела на него.
— Ты думаешь, я схожу с ума?
— Нет. Но ты очень напугана.
— Потому что происходит что-то странное!
— Хорошо. Давай рассуждать логически.
Он начал перечислять варианты:
Пранк.
Галлюцинация.
Стресс.
Совпадение.
И чем больше он говорил, тем сильнее мне хотелось поверить ему.
Почти получилось.
Пока в телевизоре внезапно не исчез звук.
Экран мигнул.
Появились помехи.
А потом — лицо.
Тот самый худой мужчина из отражения в метро.
Слишком длинное лицо.
Тёмные провалы глаз.
Он смотрел прямо на меня.
И улыбался.
Экран погас.
Я вскрикнула.
Артём вскочил.
— Что?!
— Ты видел?!
— Что видел?
Телевизор снова заработал как обычно.
Шёл какой-то сериал.
— Там был человек…
— Лера…
Но договорить он не успел.
Потому что кто-то постучал в дверь.
Три медленных удара.
Тук.
Тук.
Тук.
Мы замерли.
Было почти одиннадцать вечера.
— Не открывай, — прошептала я.
Артём нахмурился.
— Может, соседи.
Стук повторился.
Такой же размеренный.
Спокойный.
Словно тот, кто стоял за дверью, точно знал: мы дома.
Артём подошёл к глазку.
И вдруг резко отшатнулся.
— Что?
Он побледнел.
— Там никого.
— Тогда кто стучал?!
И снова:
Тук.
Тук.
Тук.
Теперь уже прямо за его спиной.
Изнутри квартиры.
Я почувствовала, как ноги становятся ватными.
Звук доносился из коридора.
Медленный.
Тихий.
Кто-то стучал по стене.
А потом раздался голос.
Очень низкий.
Почти шёпот.
— Я вижу тебя.
Мы выбежали из квартиры через минуту.
Без курток.
Без вещей.
Просто бежали вниз по лестнице.
На улице Артём наконец остановился.
— Всё. Хватит.
— Ты теперь веришь?!
Он молчал несколько секунд.
— Да.
Мы поехали к его другу Игорю.
Тот жил на другом конце города и работал психиатром.
Это была идея Артёма.
Наверное, он всё ещё надеялся найти рациональное объяснение.
Игорь оказался спокойным мужчиной лет сорока. Он выслушал нас внимательно, не перебивая.
Особенно внимательно — меня.
Когда я закончила, он спросил:
— Эта женщина что-нибудь ещё говорила?
— Только «он видит» и «он рядом».
Игорь помрачнел.
— Это плохо.
— Что плохо? — сразу спросил Артём.
Игорь долго молчал.
Потом тихо сказал:
— Лет десять назад ко мне попала девушка. Она рассказывала похожие вещи.
У меня внутри всё сжалось.
— И что с ней было?
— Она утверждала, что её преследует человек, которого никто не видит.
— Психоз?
Игорь покачал головой.
— Я тоже так думал. Пока она не умерла.
В комнате стало тихо.
— Как умерла? — прошептала я.
— Выпала из окна. Но перед смертью повторяла одну фразу.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— «Он уже близко».
Я почувствовала тошноту.
— Кто это «он»?
— Не знаю.
— А женщина?
— Какая женщина?
— В сером пальто.
Игорь медленно побледнел.
— Ты уверена насчёт пальто?
— Да.
Он встал и подошёл к книжному шкафу. Долго рылся в старых папках, потом достал фотографию.
На ней стояла группа людей возле какого-то здания.
Я сразу увидела её.
Ту самую женщину.
Только моложе.
— Это она.
Игорь медленно сел обратно.
— Невозможно.
— Почему?
Он сглотнул.
— Потому что её звали Анна Морозова. И она умерла восемь лет назад.
Внутри всё оборвалось.
Артём резко встал.
— Ладно. Всё. Это уже перебор.
— Я не шучу, — сказал Игорь.
— Тогда объясни!
Игорь устало провёл рукой по лицу.
— В начале двухтысячных была серия странных смертей. Люди сходили с ума. Говорили, что за ними кто-то наблюдает.
— Маньяк?
— Нет. Они умирали по-разному. Самоубийства. Несчастные случаи. Но перед смертью почти все говорили одно и то же.
Он посмотрел на меня.
— «Он видит».
У меня начали дрожать руки.
— Что это значит?
— Не знаю. Но Анна пыталась предупредить людей.
— И?
— Через месяц её нашли мёртвой.
За окном внезапно погас свет.
Квартира погрузилась во тьму.
Я вскрикнула.
— Спокойно, — сказал Игорь, хотя голос у него тоже дрогнул. — Просто электричество.
Но в темноте кто-то дышал.
Не мы.
Кто-то ещё.
Медленно.
Тяжело.
А потом возле окна появилась фигура.
Высокая.
Ненормально высокая.
Голова почти касалась потолка.
Я услышала, как Артём выругался.
Игорь нащупал выключатель фонарика.
Луч света метнулся по комнате.
Фигура исчезла.
Но на стекле осталось запотевшее сообщение:
«ПОЗДНО».
Игорь побледнел.
— Уходите отсюда.
— Что?!
— Немедленно!
— А ты?
— Я задержу его.
— Кого?!
Но он уже толкал нас к двери.
— Есть место. Старый санаторий за городом. Там жила Анна. Возможно, там ответы.
— Игорь…
— Быстро!
Мы выбежали в подъезд.
И в ту же секунду из квартиры раздался страшный крик.
А потом — тишина.
Артём рванул обратно.
Я схватила его.
— Нет!
— Там Игорь!
Но дверь квартиры медленно открылась сама.
Внутри было темно.
И абсолютно тихо.
А на стене коридора краснели слова:
«ОН СМОТРИТ».
Мы уехали сразу.
Дорога за город заняла почти два часа.
Дождь лил стеной.
Навигатор постоянно терял сигнал.
Санаторий находился среди леса.
Заброшенное серое здание с выбитыми окнами выглядело так, будто там никто не был десятилетиями.
— Ты уверена, что нам надо туда? — тихо спросил Артём.
Нет.
Но выбора будто не осталось.
Внутри пахло сыростью и плесенью.
Фонарики выхватывали старые кровати, облупленные стены, разбросанные бумаги.
На втором этаже мы нашли комнату, дверь которой была исписана странными символами.
Внутри стоял стол.
А на нём — десятки записей.
Все одной рукой.
Рука Анны.
«Если ты читаешь это, значит он выбрал тебя».
Я почувствовала, как холод пробирается под кожу.
Мы начали читать.
Анна писала, что впервые увидела его после смерти своей сестры.
Сначала — в отражениях.
Потом — во снах.
Потом — в реальности.
Она называла его Наблюдателем.
Существо, которое приходит к тем, кто однажды «заметил его взгляд».
После этого оно уже не отпускает.
— Бред какой-то… — прошептал Артём, но голос у него дрожал.
Я листала страницы дальше.
«Он становится сильнее, когда ты боишься».
«Он может выглядеть как человек».
«Иногда он говорит голосами знакомых».
«Никогда не смотри ему в глаза».
Последняя запись была сделана неровным почерком.
«Я не смогла спасти остальных. Если он пришёл за тобой — не оставайся одна».
И внизу:
«Он уже здесь».
В этот момент наверху раздался скрип.
Кто-то ходил по этажу.
Медленно.
Шаг.
Ещё шаг.
Артём выключил фонарь.
Мы замерли.
Шаги остановились прямо над нами.
Потом начался стук.
Тук.
Тук.
Тук.
Точно такой же, как у нас дома.
Я почувствовала, как Артём сжал мою руку.
А затем сверху донёсся голос.
Мой собственный голос.
— Артём… помоги…
У меня внутри всё оборвалось.
— Это не ты, — прошептал он.
Но наверху снова раздалось:
— Пожалуйста…
Теперь голос плакал.
Артём сделал шаг к двери.
— Не надо!
— Вдруг там кто-то есть?
— Это не человек!
Шаги резко побежали.
С потолка посыпалась пыль.
Что-то огромное двигалось прямо над нами.
Потом всё стихло.
И в наступившей тишине мы услышали дыхание.
Прямо за дверью комнаты.
Медленное.
Глубокое.
Будто кто-то стоял вплотную и слушал нас.
Ручка двери начала медленно опускаться.
Я перестала дышать.
Дверь открылась.
В коридоре никого не было.
Только темнота.
И вдруг фонарь мигнул.
На секунду я увидела его.
Высокую фигуру в конце коридора.
Слишком длинные руки.
Белое лицо.
И глаза.
Чёрные.
Абсолютно чёрные.
Фонарь погас.
Я закричала.
Артём схватил меня, и мы побежали.
Шаги неслись за нами.
Быстрые.
Нечеловеческие.
Лестница.
Коридор.
Разбитые окна.
Дыхание уже почти касалось спины.
Мы выбежали наружу и бросились к машине.
Двери захлопнулись.
Артём повернул ключ.
Мотор не заводился.
— Давай! Давай!
Шаги приближались.
Из леса медленно выходила фигура.
Машина наконец завелась.
Мы рванули по дороге.
И только когда санаторий исчез из виду, Артём тихо сказал:
— Оно сидело на крыше машины.
Я медленно повернулась.
На заднем стекле изнутри были отпечатки длинных пальцев.
Следующие дни превратились в кошмар.
Мы почти не спали.
Переезжали с места на место.
Но оно продолжало появляться.
В отражениях.
На фотографиях.
В окнах.
Иногда я слышала его голос.
Иногда Артём.
Однажды ночью я проснулась и увидела, что он стоит в углу комнаты.
Высокий силуэт.
Я не закричала.
Просто закрыла глаза.
А когда открыла — в углу уже сидел Артём.
— Ты чего? — сонно спросил он.
Но я знала: секунду назад там был не он.
На четвёртый день Артём исчез.
Я вышла из магазина — его не было.
Телефон отключён.
Полиция ничего не нашла.
И тогда я поняла:
оно забрало его.
Вечером мне позвонили.
Незнакомый номер.
Я ответила.
Тишина.
А потом голос Артёма:
— Лера… помоги…
Связь оборвалась.
Через час пришло сообщение с адресом.
Старый дом на окраине города.
Я поехала туда одна.
Дом оказался пустым.
Пыль.
Темнота.
Запах гнили.
На втором этаже горел свет.
Я поднялась.
Комната была почти пустой.
Только стул посередине.
На нём сидел Артём.
Связанный.
Голова опущена.
— Артём!
Он медленно поднял лицо.
И я закричала.
Это был не он.
Лицо улыбалось слишком широко.
Глаза были чёрными.
Существо медленно встало.
Верёвки сами упали на пол.
— Ты пришла, — сказало оно голосом Артёма.
Я попятилась.
— Где он?!
Существо наклонило голову.
— Он смотрит.
Комната вдруг изменилась.
Стены начали двигаться.
Из темноты появились лица.
Десятки лиц.
Испуганных.
Мёртвых.
Я увидела Игоря.
Анну.
Других людей.
Все они смотрели на меня.
А существо приближалось.
— Почему я?! — закричала я.
Оно улыбнулось.
— Потому что ты увидела меня.
И тогда я поняла.
Оно не выбирало случайно.
Каждый человек замечал его хоть на секунду.
В отражении.
Во сне.
На улице.
И если страх успевал пустить корни — оно приходило ближе.
Я закрыла глаза.
Вспомнила записи Анны.
«Он становится сильнее, когда ты боишься».
Существо уже стояло рядом.
Я чувствовала его дыхание.
— Посмотри на меня.
Я не двигалась.
— Посмотри.
Голос становился громче.
Сотни голосов одновременно.
Но я продолжала стоять с закрытыми глазами.
И тогда впервые услышала другое.
Шёпот Анны.
Очень тихий.
— Не бойся.
Существо взревело.
Комната задрожала.
Я почувствовала, как холодные пальцы касаются моего лица.
Но страха вдруг не осталось.
Только усталость.
— Ты не настоящий, — прошептала я.
Крик стал оглушительным.
Дом затрясся.
Пол ушёл из-под ног.
А потом всё исчезло.
Я очнулась в больнице.
Мне сказали, что меня нашли возле заброшенного дома.
Одну.
Никакого Артёма там не было.
Никаких следов кого-либо ещё.
Полиция решила, что у меня нервный срыв.
Я не спорила.
Так проще.
Прошло полгода.
Я сменила квартиру.
Город.
Номер телефона.
Пыталась жить дальше.
Иногда почти получалось.
Но каждую ночь перед сном я проверяю окна.
Не знаю зачем.
Наверное, привычка.
Иногда мне кажется, что всё закончилось.
А иногда…
Иногда я замечаю высокую фигуру среди прохожих.
Или вижу чёрные глаза в отражении витрины.
А вчера произошло кое-что ещё.
Я ехала в автобусе.
Напротив сидела маленькая девочка.
Лет семи.
Она долго смотрела на меня.
Потом встала, подошла ближе и молча вложила мне в руку что-то мягкое.
Гигиеническую прокладку.
Точно такую же.
Я почувствовала, как сердце остановилось.
Девочка наклонилась к самому моему уху и прошептала:
— Теперь ты должна предупреждать других.
А потом вышла на остановке и исчезла в толпе.
Я долго сидела неподвижно.
Не решаясь развернуть упаковку.
Но всё же открыла её.
Внутри красными дрожащими буквами было написано:
«ОН ВСЁ ЕЩЁ ВИДИТ».