На обед с работы заехал батя. Смотрим
На обед с работы заехал батя. Смотрим — на плите стоит скороварка, а в ней суп с мясом. Дом был тихий, только часы на кухне мерно отстукивали секунды, да где-то за окном лениво лаяла соседская собака. Мама в тот день работала во вторую смену и обычно возвращалась поздно вечером, так что дома были только мы с батей.
— Ну что, — сказал он, потирая руки, — мать, видать, расстаралась. Давай поедим по-человечески.
Я открыл крышку скороварки, и в лицо ударил густой запах варёного мяса, специй и лаврового листа. Бульон был мутноватый, жирный, сверху плавали островки жира, а среди картошки и моркови виднелись крупные куски мяса. На вид — обычный суп. Только запах был какой-то слишком тяжёлый, сладковатый.
— Чего стоишь? — усмехнулся батя. — Наливай.
Я разлил суп по тарелкам. Батя сел за стол, перекрестился по привычке и принялся есть. Я тоже взял ложку.
Первую ложку я проглотил без проблем. Вкус был странный — вроде мясо как мясо, но волокна какие-то слишком плотные, будто переваренные. И всё же батя ел с аппетитом, поэтому я ничего не сказал.
Минут через пять мы оба заметно замедлились.
Суп шел тяжело.
Каждая ложка словно застревала в горле. Меня начало мутить от жирного запаха, а батя внезапно вытер лоб рукавом.
— Жарко что-то, — пробормотал он.
Хотя на кухне было прохладно.
Я покосился на него. Батя был крепкий мужик, работал сварщиком двадцать лет, мог сковородку жареной картошки умять за раз и не поморщиться. А тут сидел красный, тяжело дышал и словно заставлял себя глотать.
— Может, суп испортился? — спросил я.
— Да не… — буркнул он. — Мать бы тухлятину не оставила.
Но голос у него был уже неуверенный.
Я выловил ложкой кусок мяса и внимательно посмотрел. Волокна были длинные, сероватые, а на одном куске будто виднелась тонкая тёмная полоска, похожая на кожу.
Меня передёрнуло.
— Не нравится мне это мясо, — сказал я.
Батя тяжело отложил ложку.
— И мне.
Некоторое время мы сидели молча. В кухне стоял запах супа — густой, вязкий, будто липнущий к стенам. От него начинала болеть голова.
Потом батя резко поднялся.
— Всё. Хватит. Не хочу больше.
Он вылил остатки супа обратно в кастрюлю и пошёл курить на балкон. Я тоже отодвинул тарелку. Аппетит пропал окончательно.
Оставшийся день тянулся странно. Меня клонило в сон, но заснуть не получалось. Во рту стоял неприятный привкус, а живот будто камнем набили. Батя ходил мрачный, всё время пил воду и курил одну сигарету за другой.
Часов в семь вечера хлопнула входная дверь — вернулась мама.
Она устало сняла куртку, поставила сумку у порога и сразу направилась на кухню.
— Вы суп ели? — спросила она.
— Ели, — ответил батя. — Только что за мясо ты туда положила? Жесткое, как подошва.
Мама замерла.
— Какой суп?
— Который в скороварке стоял.
Несколько секунд она смотрела на нас совершенно пустым взглядом.
Потом медленно сказала:
— Я ничего не готовила.
У меня внутри всё похолодело.
Батя хмыкнул:
— В смысле не готовила? Мы что, сами себе сварили?
Мама подошла к плите. Скороварка всё ещё стояла там.
Она осторожно коснулась крышки.
— Я утром уходила — плита была пустая.
На кухне стало очень тихо.
Только холодильник гудел в углу.
Батя нахмурился:
— Может, бабка заходила?
— У неё ключей нет.
— Соседка?
— И соседке нечего делать у нас дома.
Мама открыла скороварку. Внутри всё ещё плескался суп.
Она взяла половник, помешала содержимое — и вдруг застыла.
— Что? — спросил я.
Она молча подцепила что-то половником и подняла над кастрюлей.
Это был не кусок мяса.
Это был человеческий палец.
С распухшей кожей и ногтем.
Мама вскрикнула и уронила половник. Батя резко отшатнулся, стукнувшись спиной о холодильник.
А меня вывернуло прямо в раковину.
Следующие несколько минут превратились в какой-то кошмар.
Мама плакала и повторяла:
— Господи… Господи…
Батя побледнел так, как я никогда его не видел. Он молча достал сигареты, но руки у него тряслись настолько, что он не мог поджечь зажигалку.
А в скороварке продолжал булькать суп.
С человеческим пальцем внутри.
Наконец батя собрался и захлопнул крышку.
— Никто ничего не трогает, — хрипло сказал он. — Звоним в милицию.
Пока мама искала телефон, я сидел у стены и пытался осознать, что произошло.
Мы ели этот суп.
Мы жрали человеческое мясо.
Эта мысль никак не помещалась в голове.
Казалось, сейчас кто-то рассмеётся и скажет, что это дурацкий розыгрыш.
Но палец был настоящий.
Через сорок минут приехали двое полицейских и следователь — худой мужчина с усталым лицом. Они сначала решили, что это чей-то идиотский пранк. Но когда открыли скороварку и увидели содержимое, настроение у всех резко изменилось.
Квартиру начали осматривать.
Нас посадили в комнате и попросили подробно рассказать всё с самого начала.
— Когда вы обнаружили кастрюлю?
— Кто имел доступ к квартире?
— Были ли конфликты с соседями?
— Не замечали ли вы чего-то подозрительного?
Батя отвечал коротко и зло. Мама всё ещё плакала.
А я никак не мог перестать думать о том, что проглотил несколько ложек этого супа.
Следователь тем временем продолжал осмотр кухни.
Потом из коридора донёсся его голос:
— А это что?
Один из полицейских подошёл к кладовке.
Дверца была приоткрыта.
Хотя обычно мама держала её закрытой.
Следователь потянул дверь на себя.
И сразу отпрянул.
Запах ударил даже в комнату.
Тяжёлый, сладкий запах гниения.
Полицейский выругался.
А потом в квартире началась суета.
Нас быстро вывели на лестничную клетку.
Мама ничего не понимала:
— Что там? Что случилось?
Никто не отвечал.
Только позже мы узнали, что в кладовке нашли человеческое тело.
Точнее — то, что от него осталось.
Мужчина лет сорока.
Без головы.
Ночь мы провели у соседей.
Милиция работала в квартире почти до утра. То и дело по лестнице поднимались люди в форме, эксперты, фотографы.
Соседи шептались за дверями.
Кто-то уже распустил слух, что у нас нашли расчленёнку.
Я сидел на чужом диване и чувствовал, как внутри растёт липкий страх.
Кто это сделал?
И зачем?
Ближе к утру следователь снова пришёл к нам.
— Нам нужно задать ещё несколько вопросов.
Он выглядел измученным.
— Вы уверены, что утром квартира была пустая? — спросил он у мамы.
— Да.
— Замки не взломаны.
— У кого ещё есть ключи?
— Ни у кого.
Следователь кивнул и некоторое время молчал.
Потом спросил:
— Вы знали погибшего?
Он положил на стол фотографию.
Даже через снимок было видно, что лицо мужчины сильно повреждено.
Но батя вдруг нахмурился.
— Подожди… Я его видел.
— Где?
— Во дворе. Пару раз.
Следователь оживился:
— Когда?
— Недели две назад. Стоял возле подъезда. Будто ждал кого-то.
— Разговаривали с ним?
— Нет.
Следователь задумчиво постучал пальцами по столу.
— Соседи говорят, что в последние дни в вашем подъезде видели странного человека.
— Какого?
— Высокого. В чёрной куртке. Он часто заходил ночью.
У меня по спине пробежал холод.
Я вспомнил.
Три дня назад я действительно видел какого-то мужчину возле лифта.
Он стоял спиной ко мне и будто шептал что-то сам себе.
Тогда я не придал значения.
Теперь стало страшно.
Следователь записал мои слова.
— Возможно, это связано, — сказал он.
Но по его лицу было видно: он сам не понимает, что происходит.
На следующий день нас временно переселили к тёте.
Наша квартира стала местом преступления.
Эксперты продолжали работу.
Выяснилось, что погибший — бывший мясник с городского рынка по имени Григорий Савельев.
Жил один.
Пропал неделю назад.
Но самое странное было не это.
Странным оказалось другое.
По данным экспертизы, суп был сварен совсем недавно — максимум за пару часов до того, как мы его нашли.
Хотя в квартире никого не было.
Эта деталь не давала покоя даже следователю.
— Значит, кто-то вошёл в квартиру днём, приготовил суп и ушёл, — говорил он.
— Но зачем? — спросила мама.
Ответа не было.
Через несколько дней выяснилась ещё одна жуткая вещь.
На кастрюле не нашли отпечатков пальцев.
Вообще никаких.
Будто её тщательно вытерли.
Кроме наших.
С тех пор дома всё изменилось.
Мама перестала готовить мясо.
Совсем.
От одного запаха варёного бульона её начинало трясти.
Батя стал молчаливым и раздражительным. Ночами почти не спал.
А я начал замечать странности.
Сначала — запах.
Иногда поздно вечером мне казалось, будто в квартире снова пахнет тем самым супом.
Жирным, сладковатым.
Я выходил на кухню — ничего.
Потом начали сниться сны.
Будто я снова сижу за столом и ем.
Ложка за ложкой.
А напротив сидит незнакомый мужчина без головы.
И медленно кивает мне.
Я просыпался в холодном поту.
Но хуже всего было другое.
Батя тоже начал видеть кошмары.
Однажды ночью я проснулся от его крика.
Он сидел на кровати весь мокрый и тяжело дышал.
Мама пыталась его успокоить.
— Что случилось?
Он долго молчал.
Потом хрипло сказал:
— Он стоял на кухне.
— Кто?
— Тот мужик.
В комнате стало тихо.
— Какой мужик? — шёпотом спросила мама.
Батя посмотрел на неё стеклянными глазами.
— Без головы.
Следствие постепенно зашло в тупик.
Подозреваемых не было.
Мотивов тоже.
Почему тело оказалось именно в нашей квартире — никто не понимал.
Тогда следователь начал проверять историю дома.
И вот тут всплыли странные вещи.
Наш дом был старым.
Его построили ещё в конце пятидесятых.
Раньше на этом месте находился барак для рабочих мясокомбината.
А до войны — небольшая бойня.
Местные старики рассказывали, что в сороковые годы там происходили жуткие вещи.
Пропадали люди.
Но тогда никто особо не разбирался.
Война, голод, хаос.
Один старик даже рассказал следователю легенду о «поваре».
Якобы жил когда-то человек, который варил суп из человеческого мяса.
Конечно, это звучало как бред.
Но после того, что нашли у нас дома, даже следователь перестал смеяться.
Прошёл месяц.
Казалось, жизнь постепенно возвращается в норму.
Мы снова переехали домой.
Квартиру отмыли, сделали небольшой ремонт.
Только вот запах иногда всё равно появлялся.
Особенно ночью.
Мама делала вид, что ничего не замечает.
Батя стал чаще пить.
А я однажды проснулся от странного звука на кухне.
Будто кто-то помешивал ложкой в кастрюле.
Медленно.
Металлический звон.
Я лежал и слушал.
Звук повторился.
Сердце заколотилось.
Я осторожно вышел в коридор.
На кухне горел свет.
Хотя вечером мы его выключали.
Я подошёл ближе.
И увидел спину человека.
Он стоял у плиты.
Высокий.
В чёрной куртке.
Той самой.
Человек медленно помешивал что-то в кастрюле.
Я застыл.
Потом половица подо мной скрипнула.
Фигура замерла.
И очень медленно начала поворачиваться.
Я увидел шею.
Окровавленный обрубок.
Головы не было.
Я закричал.
В кухню ворвался батя.
Свет мигнул.
И кухня оказалась пустой.
На плите стояла только пустая кастрюля.
Но в воздухе снова висел запах супа.
После этого случая батя окончательно решил съехать.
— Не будем мы тут жить, — сказал он. — К чёрту эту квартиру.
Мама сначала спорила.
Потом сдалась.
Квартиру выставили на продажу.
Но покупателей не находилось.
Слишком быстро по району разошлись слухи.
Люди шептались, что квартира проклята.
Что там видят призрака без головы.
Что по ночам кто-то готовит на кухне.
Мы переехали в другой район.
И вроде бы всё закончилось.
Но однажды, спустя почти год, батя вернулся домой странно бледный.
— Что случилось? — спросила мама.
Он молча сел за стол.
Долго молчал.
А потом сказал:
— Сегодня видел того следователя.
— И что?
— Он умер.
— Как умер?
Батя сглотнул.
— Его нашли дома.
У плиты.
В кастрюле варился суп.
Мама побледнела.
— Перестань.
— Это не всё.
Он посмотрел на нас тяжёлым взглядом.
— У него тоже нашли тело.
Без головы.
После этого батя начал ездить в церковь.
Хотя раньше смеялся над подобными вещами.
Он молился, ставил свечи, приносил домой святую воду.
Однажды даже позвал священника освятить квартиру.
Священник ходил по комнатам, читал молитвы.
А потом вдруг остановился на кухне.
И спросил:
— У вас здесь кто-то умер?
Мы переглянулись.
Батя коротко кивнул.
Священник нахмурился.
— Здесь тяжёлое место.
— В каком смысле?
Он не ответил.
Только сказал:
— Не держите дома старые вещи из той квартиры.
И тут мама побледнела.
Потому что мы всё-таки кое-что привезли.
Старую скороварку.
Ту самую.
Она стояла в кладовке.
Забытая среди коробок.
Батя молча пошёл за ней.
Мы вынесли скороварку во двор.
И там же разбили молотком.
Металл гнулся тяжело, словно сопротивлялся.
А когда крышка наконец треснула, изнутри вдруг пошёл запах.
Тот самый.
Жирный запах супа.
Мама вскрикнула.
А батя швырнул остатки скороварки в мусорный контейнер.
Казалось, после этого всё действительно закончилось.
Кошмары прекратились.
Запах исчез.
Жизнь стала обычной.
Почти.
Прошло ещё несколько лет.
Я вырос, переехал в другой город, устроился на работу.
История постепенно превратилась в семейный кошмар, о котором старались не говорить.
Но однажды зимой мне позвонила мама.
Голос у неё дрожал.
— Сын… Батя пропал.
Я сразу поехал домой.
Оказалось, он ушёл вечером в магазин и не вернулся.
Полиция начала поиски.
Ничего.
Ни свидетелей.
Ни следов.
Только через три дня его нашли.
На заброшенной стройке.
Без головы.
Я помню морг.
Холодный свет ламп.
И чувство, будто внутри всё умерло.
Но хуже было другое.
Следователь отвёл меня в сторону и тихо спросил:
— Ваш отец не рассказывал вам… странных историй?
Я посмотрел на него.
И вдруг понял.
Он знает.
— Что нашли рядом с телом? — спросил я.
Следователь помолчал.
Потом ответил:
— Кастрюлю.
У меня потемнело в глазах.
— Внутри был суп? — шёпотом спросил я.
Он медленно кивнул.
После похорон я долго не мог прийти в себя.
Меня мучила одна мысль.
Это не случайность.
Что-то продолжало идти за нами.
И тогда я решил вернуться в старую квартиру.
Она всё ещё пустовала.
Мы так и не смогли её продать.
Я приехал вечером.
Подъезд выглядел ещё хуже, чем раньше.
Сырость.
Тусклая лампа.
Запах старого дома.
Дверь квартиры открылась тяжело.
Внутри всё было покрыто пылью.
Но кухня выглядела странно чистой.
Словно здесь недавно убирались.
Я медленно подошёл к плите.
И замер.
На конфорке стояла кастрюля.
Новая.
Блестящая.
Я точно знал, что её здесь не было.
Сердце колотилось так сильно, что звенело в ушах.
Я подошёл ближе.
Из кастрюли шёл пар.
Кто-то готовил совсем недавно.
Руки дрожали, когда я приподнял крышку.
Внутри булькал суп.
С мясом.
И тогда за спиной раздался голос:
— Тяжело идёт, да?
Я резко обернулся.
В дверях кухни стоял человек в чёрной куртке.
Без головы.