Январский вечер опускался на город быстро.

Январский вечер опускался на город быстро. Уже в половине пятого за окном офиса царили сумерки, а редкие фонари отражались в грязном снегу, который за праздники успел превратиться в серую кашу. Полина стояла у окна маленькой офисной кухни и машинально помешивала давно остывший чай. Она почти не смотрела на улицу. Перед глазами снова и снова всплывали слова свекрови.

— Ты мне деньги не перевела. Ты вообще нормальная, Полина?

Голос Марины Николаевны до сих пор звенел в ушах. Казалось, что разговор закончился всего секунду назад, хотя прошло уже больше часа.

Полина устало потерла переносицу. Последние месяцы стали похожи на бесконечный бег. Днем — работа в крупной компании, вечером — встречи с поставщиками, расчеты, планы, документы. Вместе с подругой Светланой они наконец решились открыть собственый салон красоты. Деньги, которые копились несколько лет, уходили буквально на глазах: аренда помещения, ремонт, мебель, оборудование, реклама. Каждый рубль был расписан заранее.

Именно поэтому еще неделю назад она приняла непростое решение — временно прекратить ежемесячные переводы свекрови.

Два года подряд пятнадцать тысяч рублей автоматически уходили с её карты пятого числа каждого месяца. Сначала Полина даже не задумывалась об этом. Павел говорил, что матери тяжело одной, пенсия маленькая, а после смерти отца она так и не смогла устроиться на хорошую работу.

— Потерпим немного, — тогда сказал он. — Потом станет легче.

Полина согласилась. Она действительно считала, что семья должна помогать друг другу.

Только вот «немного» неожиданно растянулось на два года.

За это время Марина Николаевна ни разу не сказала:

— Спасибо.

Наоборот, постепенно помощь превратилась в обязанность.

Если деньги приходили пятого вечером, а не утром, следовал звонок.

Если Полина задерживалась на работе и не отвечала сразу, следовал второй.

Иногда третий.

А затем начинались упреки.

«Ты забыла?»

«Ты специально тянешь?»

«Я вообще-то рассчитываю на эти деньги.»

Полина терпела.

Каждый раз говорила себе, что Павлу и так тяжело находиться между двумя любимыми женщинами.

Но сегодняшний разговор стал последней каплей.

Она глубоко вдохнула, взяла сумку и вышла из офиса.

***

Дома было тепло.

Из кухни пахло жареным луком, чесноком и котлетами.

Павел стоял у плиты, переворачивая их деревянной лопаткой.

— Привет, — улыбнулся он.

Полина попыталась ответить улыбкой, но получилось плохо.

— Мама звонила?

Она только кивнула.

Павел сразу все понял.

Улыбка исчезла.

— Что на этот раз?

Полина молча сняла пальто, повесила его на крючок и только потом села за стол.

— Я сказала, что временно больше не смогу переводить деньги.

Несколько секунд Павел ничего не отвечал.

Он выключил плиту и медленно сел напротив.

— И…

— И услышала всё, что обо мне думают.

Он тяжело вздохнул.

— Она опять перегнула?

— Она сказала, что я чужая. Что разрушила семью. Что ты стал другим человеком из-за меня.

Павел закрыл глаза.

— Господи…

— Нет, Паш. Не «господи». Это продолжается уже давно.

Он молчал.

Полина смотрела на мужа и впервые за долгое время заметила, насколько он устал. Под глазами появились темные круги, на висках — первые седые волоски.

Ему было всего тридцать пять.

— Я поговорю с ней, — наконец произнес он.

— Как обычно?

Он нахмурился.

— Что значит «как обычно»?

— Ты скажешь: «Мам, не переживай». Потом объяснишь, что у нас временные трудности. Потом попросишь потерпеть месяц. А через месяц всё начнется сначала.

Павел ничего не ответил.

Потому что она была права.

Именно так происходило последние два года.

Полина вдруг почувствовала невероятную усталость.

— Паш…

— Что?

— Ты никогда не спрашивал, легко ли мне.

Он поднял голову.

— Конечно спрашивал.

— Нет.

Она покачала головой.

— Ты всегда спрашивал, сможет ли твоя мама прожить без этих денег. Но ни разу не спросил, смогу ли я.

Наступила тишина.

Павел долго смотрел на стол.

Потом тихо сказал:

— Мне казалось… ты хорошо зарабатываешь.

Полина горько усмехнулась.

— Именно. Казалось.

Она достала телефон, открыла банковское приложение и развернула экран к мужу.

— Посмотри.

Он удивленно взял телефон.

На экране были цифры.

Зарплата.

Платеж по ипотеке.

Коммунальные услуги.

Расходы на продукты.

Оплата ремонта будущего салона.

Покупка профессиональных кресел.

Предоплата за оборудование.

Материалы.

Налоги.

Последняя строка:

«Перевод Марине Николаевне — 15 000 рублей.»

Павел долго молчал.

Он никогда раньше не просил показать семейный бюджет.

Полина всегда говорила:

— Не переживай, я всё рассчитала.

Он привык ей верить.

Теперь же впервые увидел картину полностью.

— Полин…

— Знаешь, сколько у меня осталось в прошлом месяце после всех расходов?

Он отрицательно покачал головой.

— Две тысячи восемьсот рублей.

Павел поднял на нее потрясенный взгляд.

— Что?

— Две тысячи восемьсот.

Она улыбнулась.

Но улыбка получилась очень грустной.

— И именно из этих денег я купила тебе подарок на Новый год.

Павел опустил голову.

Он вдруг вспомнил новый шуруповерт, о котором мечтал давно.

Он тогда радовался как ребенок.

А теперь понял, что этот подарок стоил ей почти всех свободных денег.

— Почему ты ничего не говорила?

— Потому что любила тебя.

— И сейчас любишь.

— Люблю.

Она протянула руку и накрыла его ладонь своей.

— Но любовь не должна превращаться в бесконечную обязанность.

Павел крепко сжал её пальцы.

— Прости.

Она покачала головой.

— Не за что извиняться. Просто теперь нам придется научиться жить по-другому.

Он кивнул.

Но в этот момент телефон на столе громко зазвонил.

На экране высветилось одно имя.

«Мама».

Павел посмотрел на дисплей так, словно тот превратился в бомбу с включенным таймером.

Полина спокойно встала.

— Ответь.

— Сейчас?

— Да.

Он медленно нажал кнопку приема вызова.

И уже через секунду из динамика раздался громкий возмущенный голос Марины Николаевны, который было слышно даже без громкой связи:

— Паша! Ты знаешь, что твоя жена творит?!